Иллюзии свои порой оплакиваешь так же горько, как покойников.

Ги де Мопассан. «Жизнь. Милый друг» 

Творение таит в себе все зародыши: мысль и жизнь развиваются в нем, как цветы и плоды на деревьях.

Ги де Мопассан " Жизнь" / Une vie (1883) 

 Закрыть свою душу для недолговечных привязанностей, любить только..., а остальных терпеть невозмутимо.

Ги де Мопассан " Жизнь" / Une vie (1883)

"Жизнь, что ни говорите, не так хороша и не так плоха, как о ней думают".
(героиня романа - Розали)
 

Ги де Мопассан " Жизнь" / Une vie (1883) 

Его великой силой и великой слабостью была доброта, такая доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, - доброта творца, беспорядочная и безудержная, подобная какому-то омертвлению волевого нерва, недостатку энергии, почти пороку.

Ги де Мопассан " Жизнь" / Une vie (1883) 

... теперь я чувствую смерть во всем, к чему бы я ни прикоснулся. Каждый шаг приближает меня к ней, каждое движение, каждый вздох ускоряет ее отвратительную работу. Дышать, спать, пить, есть, работать, мечтать — все это значит умирать. В конце концов, жить — это тоже значит умирать.

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885) 

 Журналист, как жена Цезаря, должен быть вне подозрения.

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885)

 "Дюруа умел поддерживать пошлый и непринужденный разговор; голос у него был приятный, взгляд в высшей степени обаятельный, а в усах таилось что-то неодолимо влекущее".

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885)

Дорогой друг, влюбленный мужчина перестает для меня существовать. Он глупеет, больше того: он становится опасен.
С теми, кто любит меня как женщину или притворяется влюбленным, я порываю всякие отношения, во-первых, потому, что они мне надоедают, а во-вторых, потому, что я их боюсь, как бешеных собак, которые всегда могут наброситься.
Я подвергаю их моральному карантину до тех пор, пока они не вылечатся. Запомните это. Я отлично знаю, что для вас любовь — это нечто вроде голода, а для меня это… это нечто вроде духовной связи, в которую не верят мужчины. Вы довольствуетесь формами ее проявления, а мне важен дух.

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885) 

Слова любви всегда одинаковы, - всё зависит от того, из чьих уст они исходят.

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885)

Жизнь — гора. Поднимаясь, ты глядишь вверх, и ты счастлив, но только успел взобраться на вершину, как уже начинается спуск, а впереди — смерть. Поднимаешься медленно, спускаешься быстро.

Ги де Мопассан "Милый друг" / Bel Ami (1885) 

Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: "Вы меня любите?" - а другая отвечает: "Да, я люблю тебя".

Ги де Мопассан Милый друг / Bel Ami (1885)

Писатель должен интересоваться всем окружающим и описывать как ступени трона, так и менее скользкие ступени кухонь. 

Свет превращает в неудачников всех ученых, всех художников, все умы, которыми он завладевает. Он губит всякое искреннее чувство, распыляя вкусы, интересы, желания - ту крохотную искорку пламени, которая горит в нас". 

Жизнь! Не так уж она хороша, но и не так плоха, как многим думается. 

Сплетня служит утешением для женщин, которых более не любят и за которыми более не ухаживают. 

Что такое человек? Муха, попавшая в бутылку и ударяющаяся о ее стены при малейшей попытке вылететь. 

Слова любви всегда одинаковы, - все зависит от того, из чьих уст они исходят. 

Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. 

Я постоянно думаю о моем бедном Флобере и говорю себе, что готов был бы умереть, будь я уверен, что кто-нибудь так же непрестанно думает обо мне.

Мопассан, Ги де (Guy de Maupassant), (1850-1893)
Анри Рене Альберт Ги де Мопассан (Henri Rene Albert Guy de Maupassant)
Французский писатель.
 

Ги де Мопассан "Монт-Ориоль" (Mont Oriol), 1886
Перевод с французского Н. Немчиновой

Вдруг, когда въехали в сосновый лесок, лошади остановились, а кучер принялся ругаться: дорогу перегородил труп старого осла. Все вышли из коляски, чтобы посмотреть Осел лежал в темной, почти черной пыли, сам такой же темный и такой худой, что, казалось, его кости, обтянутые истертой шкурой, прорвали бы ее, если бы он не успел издохнуть; все ребра четко вырисовывались под облезлой шерстью, а голова казалась огромной, но у этой жалкой головы с закрытыми глазами было какое-то умиротворенное, довольное выражение, — она тихо, спокойно лежала на ложе из острого битого щебня и как будто удивлялась новому для нее, блаженному отдыху. [...] Христиана, удрученная, расстроенная, представила себе всю жалкую жизнь несчастного осла, закончившуюся на краю дороги. Веселый, большеголовый и глазастый ослик, смешной и славный ослик с жесткой шерсткой и торчащими ушами, прыгал на воле, бежал около матери, путаясь у нее под ногами; потом первая упряжка, первая телега, первый подъем в гору, первые побои, а потом... потом... непрестанные мучительные переходы по бесконечным дорогам. И побои!.. побои!.. Непосильный груз, палящее солнце, вся пища — клочок соломы или сена, иногда несколько веточек, сорванных с куста, а кругом, по обеим сторонам каменистой дороги, манящие зеленые луга. А потом пришла старость; гибкий прут заменили палкой с острым железным наконечником, началась жестокая пытка изнуренного животного; надрываясь, осел тащил в гору тяжелую поклажу, чувствуя мучительную боль в каждой косточке, во всем своем старом теле, изношенном, как рубище нищего. А потом смерть, благодетельная смерть в трех шагах от зеленой, сочной травы, в которую, ругаясь, сбросил его проезжий человек, чтобы освободить дорогу. И в первый раз Христиана поняла страдания живых существ, обреченных рабству, поняла, что смерть порой бывает блаженным избавлением.

Успех всегда зависит от незаметных, как будто ничтожных причин. Только надо найти их. (банкир Вильям Андермат)

Посмотрите, кто тут бывает по вечерам, — только те, кто живет в отеле Монт-Ориоль, потому что он рядом. Остальным не хочется выползать из гостиниц. А какая тому причина? Дороги. Весь вопрос в дорогах. [...] Дороги! Это очень важно. Дороги к месту приятного времяпрепровождения сами должны быть приятными, быть, так сказать, вступлением к ожидающим тебя удовольствиям. А что за дороги ведут к нашему казино? Отвратительные дороги! Камни, бугры, ямы! Это недопустимо. Ведь если у человека мелькнет мысль: "Пойду туда-то", — и дорога к этому месту ровная, широкая, днем тенистая, вечером не беспокоит крутизной, — на нее невольно потянет и в другой раз. Если б вы знали, как крепко хранит тело воспоминания о множестве ощущений, которые ум не считает нужным запечатлеть! Мне думается, именно так создается память у животных. Идете вы, например, в знойный день по дороге, не укрытой деревьями, натрудили себе ноги, шагая по плохо утрамбованному щебню, поднимаясь по крутому откосу, — и у вас возникает непреодолимое, чисто физическое отвращение к такому пути, хотя вы шли по нему, думая совсем о другом. Вы весело болтали с приятелем, не огорчались мелкими неудобствами дороги, ни на что не смотрели, ничего не отмечали в памяти, но ваши ноги, мышцы, легкие, все ваше тело не забыло этих тягостных ощущений, и когда ум пожелает направить вас по той же дорожке, тело сразу скажет ему: "Нет, не пойду, мне там было очень неприятно". И голова без рассуждений подчинится протесту своих сотоварищей, которые несут ее. Итак, нам нужны хорошие дороги. (банкир Вильям Андермат, председатель акционерного общества "Водолечебное заведение Монт-Ориоль" в Анвале доктору Латону, главному врачу "Монт-Ориоль")

Пресса — руководительница общественного мнения. (доктор Латон, главный врач "Монт-Ориоль")

Мы забыли о важнейшем деле — о метеорологическом бюллетене! [...] О бюллетене в парижских газетах. Необходимейшая вещь! [...] Что бросается в глаза, когда разворачиваешь большие газеты? Температура в Виши, температура в Руайя, в Мон-Доре, в Шатель-Гюйоне, и так далее, и так далее. Это в летний сезон, а в зимний — температура в Каннах, в Ментоне, в Ницце, в Сен-Рафаэле. На знаменитых курортах, дорогой директор, всегда должно быть тепло, всегда должна быть великолепная погода, — пусть парижане читают и завидуют: "Черт побери! Какие счастливцы те, кто ездит туда!" (доктор Латон, главный врач "Монт-Ориоль")

Гонтран принадлежал к числу тех шалопаев, по мнению которых светской женщине даже полагается иметь одного или нескольких любовников, так как семья, по их глубокому убеждению, — не что иное, как общество взаимопомощи в житейских делах,

Ги де Мопассан "Монт-Ориоль" (Mont Oriol), 1886
Перевод с французского Н. Немчиновой

Реклама — важнейшая проблема нашего времени. Реклама — это бог современной торговли и промышленности. Вне рекламы нет спасения. Однако реклама — это искусство весьма нелегкое, сложное, требующее большого такта Пионеры этого двигателя деловой жизни применяли очень грубые приемы, привлекали внимание публики, так сказать, барабанным боем и пушечной пальбой. Но ведь знаменитый Манжен был только зачинателем. А в наши дни шумиха кажется подозрительной. Кричащие афиши вызывают теперь усмешку, имена, о которых трубят на всех перекрестках, скорее пробудят недоверие, чем любопытство. А между тем нам так или иначе надо привлечь внимание публики, — сначала поразить ее, потом убедить. Искусство рекламы как раз в том и состоит, чтобы найти единственно верный для этого способ, различный для каждого вида товара. (банкир Вильям Андермат, председатель акционерного общества "Водолечебное заведение Монт-Ориоль" в Анвале)

Врачи, даже самые знаменитые, — такие же люди, как и мы, грешные, с такими же слабостями. Я не хочу сказать, что их можно купить. Репутация знаменитостей медицинского мира, которые нам нужны, безупречна, никто не посмеет их заподозрить в продажности Но существует ли на свете такой человек, которого нельзя было бы прельстить, — конечно, если взяться за дело умеючи. Ведь попадаются женщины, которых невозможно купить, — ну что ж, их можно обольстить. (банкир Вильям Андермат, председатель акционерного общества "Водолечебное заведение Монт-Ориоль" в Анвале)

Когда буржуа говорит со мной о музыке, мне хочется его убить. И если он заговаривает о музыке в Опере, я его спрашиваю: "Способны вы сказать мне, сфальшивила или нет третья скрипка в увертюре к третьему акту? Нет? Ну, так молчите. У вас нет слуха... Раз человек не может одновременно слушать весь оркестр в целом и каждый инструмент в отдельности, у него нет слуха, он не музыкант. (маэстро Сен-Ландри)

Она не понимала, что этот человек был из породы любовников, но совсем не из породы отцов. Лишь только он узнал, что она беременна, он стал отдаляться от нее, чувствуя к ней невольную брезгливость. Когда-то он не раз говорил, что женщина, хотя бы однажды выполнившая назначение воспроизводительницы рода, уже недостойна любви. В любви он искал восторгов какой-то воздушной, крылатой страсти, уносящей два сердца к недостижимому идеалу, бесплотного слияния двух душ — словом, того надуманного, неосуществимого чувства, какое создают мечты поэтов. В живой, реальной женщине он обожал Венеру, священное лоно которой всегда должно сохранять чистые линии бесплодной красоты. Мысль о том маленьком существе, которое зачала от него эта женщина, о том человеческом зародыше, что шевелится в ее теле, оскверняет его и уже обезобразил его, вызывала у Поля Бретиньи непреодолимое отвращение. Для него материнство превратило эту женщину в животное. Она уже не была теперь редкостным, обожаемым, дивным созданием, волшебной грезой, а самкой, производительницей. И к этому эстетическому отвращению примешивалась даже чисто физическая брезгливость.

Я не очень верю в лекарства, — вернее, совсем не верю. В старину медицина исходила из того принципа, что на всякую болезнь есть лекарство. Люди верили, что бог в неизреченном своем милосердии сотворил целебные снадобья от всякого недуга и лишь предоставил смертным, может быть, из лукавства, заботу самим их открыть. И врачеватели открыли бесчисленное множество снадобий, но так и не узнали, от каких именно болезней они помогают. В действительности лекарств нет, а есть болезни. Когда болезнь определится, надо, по мнению одних, тем или иным способом прервать ее, а по мнению других — ускорить ее течение! Сколько в медицине школ, столько и методов лечения. В одном и том же случае применяются совершенно противоположные средства: одни назначают лед, другие — горячие припарки, одни предписывают строжайшую диету, другие — усиленное питание. Я уж не говорю о бесчисленных ядовитых лекарствах, которыми одарила нас химия, извлекая их из растений и минералов. Конечно, все это оказывает действие, но какое — неизвестно: иногда спасает, иногда убивает. До тех пор, пока медицина не пойдет по новому пути, взяв исходной точкой химию органическую, химию биологическую, с уверенностью полагаться на нее невозможно, ибо она лишена научной основы. (доктор Мадзелли)

— Вы корите меня за то, что я еврей, то есть умею наживать деньги, за то, что я скуп, что спекуляции мои, по-вашему, близки к мошенничеству. Однако, милый мой, я только и делаю, что ссужаю вас этими самыми мошеннически добытыми деньгами, даю их вам взаймы без отдачи, а они достаются мне не так уж легко. Ну хорошо, это все неважно. Но есть одно обвинение,

 Ги де Мопассана "Монт-Ориоль" (Mont Oriol), 1886
Перевод с французского Н. Немчиновой 

Для евреев, угнетенных так же, как был угнетен французский народ до революции, настал час мщения и теперь они будут угнетать других могуществом золота. (г-жа Икардон маркизу де Равенель) 

Г-же Икардон достаточно было нескольких недель, чтоб внушить ему (маркизу де Равенель) восторг перед непрестанной скрытой деятельностью евреев, повсюду преследуемых и всемогущих. И вдруг он стал другими глазами смотреть на их торжество, считая его справедливой наградой за долгое унижение. Он видел теперь в евреях властителей, которые повелевают королями — повелителями народов, поддерживают или низвергают троны, могут разорить и довести до банкротства целую нацию, точно какогонибудь виноторговца, гордо посматривают на приниженных государей и швыряют свое нечистое золото в приоткрытые шкатулки самых правоверных католических монархов, а получают от них за это грамоты на дворянство и железнодорожные концессии. И он дал согласие на брак своей дочери Христианы де Равенель с банкиром Вильямом Андерматом. 

Эх, вам всем не понять, как это увлекательно — ворочать делами, не какими-нибудь торгашескими, купеческими делами, а настоящими, крупными, предпринимательскими, — словом, теми делами, какими занимаюсь я! Да, дорогой мой, когда понимаешь в этом толк, в них находишь как бы сгусток всех видов деятельности, которые во все времена захватывали и влекли людей, тут и политика, и война, и дипломатия. Все, все. И дремать тут нельзя: надо всегда, всегда искать, находить, изобретать, угадывать, предвидеть, комбинировать и дерзать! Великие битвы нашего времени — это битвы, в которых сражаются деньгами. И вот я вижу перед собой свои войска: монеты по сто су — это рядовые в красных штанах, золотые по двадцать франков — блестящие молодые лейтенанты, стофранковые кредитки — капитаны, а тысячные билеты — генералы. И я сражаюсь. Да еще как, черт возьми! Каждый день, с утра до вечера, дерусь со всеми и против всех! Вот это, по-моему, жизнь! Широкий размах, не хуже, чем у властелинов давних веков. А что ж — мы и есть властелины нового времени! Подлинные, единственные властелины. Вот поглядите на эту деревню, на эту убогую деревушку. Я превращу ее в город. Да, да, именно я. Здесь будет город, великолепный город с белыми домами, здесь вырастут шикарные, переполненные приезжими отели, с лифтами, с целой армией лакеев, с экипажами; толпу богачей будет обслуживать толпа бедняков — и все это только потому, что в один тихий летний вечер мне захотелось сразиться с Руайя, что находится справа отсюда, с Шатель-Гюйоном, который прячется слева, с МонДором, Бурбулем, Шатонефом, Сен-Нектером, расположенным позади, и с Виши (мелкие города и села недалеко от Анваля), который стоит прямо перед нами! И я одержу победу, потому что у меня в руках средство к успеху, единственное верное средство. Я сразу его увидел, как великий полководец видит слабую сторону неприятеля. Ведь и в нашем деле надо уметь командовать людьми, увлекать их за собою, покорять своей воле. Ах, как весело жить, когда можешь ворочать такими делами. Мне теперь на три года будет потехи с этим городом! (еврей, "крупный делец" Вильям Андермат Гонтрану - графу де Равенель) 

Когда я иду рядом со своим зятем, я слышу, ну, право же, ясно слышу, как в голове его звякают золотые монеты, точно в Монте Карло: так вот и кажется — бросают их, подбирают, рассыпают, сгребают, выигрывают, проигрывают. (Гонтран, граф де Равенель, о Вильяме Андермате) 

Я просто любуюсь, я в восторге: хоть раз в жизни встретил такую юную девическую свежесть, настоящую, неподдельную свежесть, у наших светских барышень такой не бывает. Мне всегда приятно смотреть на прелестное женское личико, так же как вам — на какое-нибудь полотно Тенирса. Ах, хорошенькие девушки! К какому бы классу они ни принадлежали, где бы я их ни встретил, для меня всегда удовольствие смотреть на них. Это мои безделушки. Я не коллекционирую их, но любуюсь ими, любуюсь с страстным восторгом, как художник, — да, друг мой, как художник, убежденно и бескорыстно. (граф Рауль-Оливье Гонтран де Равенель Вильяму Андермату о дочерях виноградаря Ориоля) 

— Не можете ли вы одолжить мне пять тысяч франков? (Гонтран, граф де Равенель)
Андермат резко остановился и буркнул:
— Опять без денег? [...] И куда вы, черт подери, деньги деваете?
— Трачу.
— Конечно, тратите. Но уж вы никакой меры не знаете.
— Дорогой мой, я так же люблю тратить деньги, как вы любите наживать их. Понимаете?
— Допустим. Но вы совсем не умеете наживать.
— Верно, не умею. Нельзя все уметь. Вы вот, например, умеете наживать деньги, а

Биант из Приены

Безрассудства не одобряй,рассудительность - люби!

Бери убеждением,а не силой.

Большинство - зло.

В бедности богатых не кори,если только не очень задолжал.

Все свое ношу с собой.

Говори не торопясь,спешка-знак безумия.

Жизнь надо размеривать так,будто жить тебе осталось и мало и много.

Из молодости в старость бери припасом мудрость,ибо нет достояния надежнее.

Каким делом человек наслаждается? Получением прибыли.

В дом свой супругу вводи,

Как в возраст придешь подходящий,

До 30 не спеши,но и за 30 долго не медли..

Все обгляди хорошо,что б не на смех

соседям женится.

***

Лучше хорошей жены ничего не бывает на свете.

Знай время.

Истинно велик тот человек,который сумел овладеть своим временем! 

Медлительный борется с бедами непрерывно всю свою жизнь.

То слово не исчезает совершенно,которое повторяется многими в народе.

Гесиод

(Древнегреческий поэт и мыслитель)

Бог находит виновного.

Время на все есть:свой час для беседы,свой час для покоя.

Гибок язык человека;речей в нем край непочатый.
 

Глупец познает только то,что свершилось.
 

Дым отечества сладок.
 

Женщину украшает молчание.
 

Какое слово скажешь,такое в ответ и услышишь.
 

Не навязывай услуг против воли.
 

Нет ничего худшего,чем блуждать в чужих краях. 

Об одном следует говорить,а о другом молчать. 

Прекрассное недолговечно. 

Приятны завершенные труды. 

Сделанное и дурак поймет.
 

Я - тебе,ты-мне

 Гомер 
(от ХII до VII в. до н.э.)

 

Время,собственная природа,необходимость,случайность-суть первичные элементы,но только благоприятное или неблагоприятное сочетание их становится причиной счастья или несчастья.Корень счастя-в самопознании и подвижничестве.