Начало романа здесь
Предыдущая часть
1963,
30 июня - 5 июля
- Комиссаров Борис - три с минусом. Рекомендуется в детскую музыкальную школу г. Читы...
Пол похолодел у меня под ногами.
Кончив объявлять, голос произнёс:
- Комиссаров останется.
Все разошлись: кто с радостной улыбкой, а кто с растерянным и огорчённым выражением на лице. Я подошёл к столу медленно, как сквозь сон. Голоса расходившихся были отчётливо слышны мне и это сразу снимало впечатление сна.
- Мы предлагаем вам поучиться год в музыкальной школе, а потом сдать нам экзамены.
- Это не так уж плохо, - сказала Пеннер, - ты наладишь аппарат, подгонишь технику. Беглость пальцев у тебя есть, но одного этого недостаточно.
Затем спросили:
- Сколько у тебя было педагогов?
- Одиннадцать.
Они только развели руками: с человека, которого учили не один-два, а 11 педагогов и каждый по-своему, снимается всякая ответственность за своё исполнение.
- Разве я плохо сыграл? - спросил я.
- Ты сыграл не плохо, - ответили мне, - но не так, как хотелось бы. У тебя нет профессиональных навыков, техничности исполнения и если мы тебя примем сейчас, ты не справишься. Программы сейчас очень сложны и требовательность большая...
- Самарина говорила, что я поступлю без всякого... - сказал я несколько вздрагивающим голосом.
- Значит Самарина ошибалась, - улыбнулись они. И по этим ироническим улыбкам я понял, что Самарина не пользуется здесь уважением и её голос ничего не значит.
Они ещё долго и ласково со мной разговаривали, спрашивали, как посмотрит на это отец:
- Как бы нам с отцом переговорить, - задумался директор. - Вот что, возьми талон на переговоры и завтра придёшь ко мне.
Я кивнул головой и ничего не соображая, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Спокойно, но ничего не замечая вокруг, прошёл по коридору.
Ну ничего, не поступил - уеду домой. Не все же поступают. Буду учиться в 9-м классе, получу среднее образование. Такие мысли витали в моей голове, ещё гудевшей каким-то бессмысленным, с оттенком безразличия, гулом от неожиданных проблем.
(Сноска в дневнике под текстом. "А если б я уехал, я бы не встретил тебя, Люда, и это было б, наверно, лучше. - Х 1967")
Вышел на жаркую улицу. Куда идти? Безразлично. Пошёл, было, в кино, но увидел огромную очередь и упало всякое желание толкаться за билетами. Пошёл в столовую, где очередь была не меньшей, и там, стоя с подносом в руке за каким-то гражданином, читающим газету, медленно двигаясь в очереди, я размышлял о своей печальной судьбе...
Из столовой я пошёл домой и решил позвонить Валере и рассказать всё. Соседка, у которой был телефон, оставила меня одного в квартире, сама ушла куда-то; и я полчаса звонил то в справочную, то в Молоковку, но так и не дозвонился. После этого пошёл на почту и взял талон на переговоры с отцом.
Что ж ещё делать? Вспомнил, что обещал зайти к Смелягиным, как только сдам экзамен. Перед дверью долго стоял и раздумывал: заходить или нет. Что скажу я, войдя к ним? Наконец, решился и постучал. Они открыли.
- Ну как? - они вопросительно смотрят на меня.
Несколько секунд я молчу. Стою посреди комнаты.
- Ты садись, - они усаживают меня в кресло и вновь вопросительно глядят.
Едва прикоснувшись к сиденью, я обреченно и безнадёжно выдохнул:
- Провалил.
Молча достаю экзаменационный лист, подаю им.
Они утешили меня, как могли и сказали, что всё идёт к лучшему: проучусь годик в школе и поступлю в училище, что этот год даст мне очень много.
Особенно облегчили они моё состояние, последним доводом:
- Они могли бы тебе просто поставить двойку и сказать: езжай-ка, мальчик, домой, ты для нас не подходишь. Но они предложили тебе остаться, позаниматься год, подработать технику и потом учиться в музучилище. Значит, видят, что ты можешь, что у тебя есть способности.
- Ведь никому другому они не предложили остаться? - спросил Юра.
- Никому, - ответил я, воспрянув духом.
Вышел я от них уже не в таком расстроенном расположении духа, которое у меня было до посещения Смелягиных.
- Всё, что происходит, всё к лучшему, - думал я, и в голове уже витала какая-то смутная, неустановившаяся, но обнадёживающая мелодия.
Читать далее...