Начало романа здесь
1963-1964,
ноябрь-январь
- Может и дешевле, - ответил я после некоторого молчания. - только меня воротит от того духа недоверия, атмосферы бессмысленной подозрительности. Я был ребёнком, находился в детсаду, учился в 1-2 классе, но всё равно чувствовал это. И этот удушливый дух идёт именно от эпохи Сталина. А тебе кажется, что при Сталине было хорошо только потому, что у тебя жизнь шла нормально. А во "времена Хрущёва" случилось в лагерь попасть. Вот так и кажется тебе та жизнь лучше.
Я вспомнил Михайлыча, который часто говорил о прошлом, делая упор на том, что водка была дешевле.
И ещё промелькнул в сознании разговор с преподавателем истории в музучилище Александрой Михайловной, которая говорила ребятам, когда они оформляли стенгазету в ленинской комнате, о тех, кто равнодушен к общественным проблемам: "Таким людям ничего не надо. Как мелки их интересы: наесться до отвала и поспать. И тогда власть хороша. А когда что-то чуть-чуть не по нём, заступили на сантиметр на его личное, и он уже готов хаять всё и вся на свете".
Но вот мы уже сменили тему. Гена стал рассказывать, как они с Борисом Шумило (я в их дом ходил заниматься на пианино) таскались по девчонкам в былые года. Сказал, что сейчас у него плохо с деньгами, а когда он работал, то всегда, на "худой конец", пятёрка в кармане лежала. Они покупали пол-литра - и к девкам. Подгуляв, заваливались с ними на кровать, стягивали одежду... Гена в подробностях рассказывал о своём интимном общении, о котором раньше я не слышал от взрослых парней, а лишь догадывался.
- Погоди, - говорил Гена, - придёт весна, мы ещё походим с тобой.
Что-то таинственное и волнующее овладело мной от этих его слов. Только в видениях и отдалённых мечтах видел и чувствовал тепло и нежность женского тела; и вдруг будет реальная возможность - не в мечтах, а в действительности - приоткрыть завесу над великой тайной жизни!!!
Я молчал, чувствуя учащённое биение сердца и электризующие токи, рождаемые в организме...
Я опять заночевал у Гены (свадьба у Светланы продолжалась второй день), но прежде, чем лечь, забежал к себе в квартиру и достал множество листков с переписанными мной стихами Гейне. Благо, они лежали недалеко. Мне не пришлось проходить мимо стола с едящим и пьющим народом. Я показался им сбоку, где лежал мой чемодан, но они не обратили на меня внимания. Вообще всё это сборище походило на обычную пирушку. Светлана была не в костюме невесты, а в обычном принаряженном платье.
Стихи Гейне Гене понравились. И больше те, где отображались любовные ласки. А лирические и романтические чувства, тонкая ирония Гену не задевали.
Начало романа здесь
1963-1964,
ноябрь-январь
Её муж - старший лейтенант. Зовут Женькой. Я был свидетелем их "милований", когда он приходил на квартиру. Женя был весел, но не развязен.
Светлана ему нравилась и они находили, о чём поговорить. Иногда (нет - пожалуй, довольно часто) в доме собиралась целая компания - 6-7 девиц и парней 22-26 лет. И устраивалась выпивка.
Мария Григорьевна возражала против этих гулянок, но Светлана резко обрывала мать. Однако при гостях мать Светланы была приветлива и шутила. Женька ей нравился и она не противилась перспективе стать его тёщей.
Поначалу меня эти выпивки приводили в смущение, но потом стали раздражать. Когда я приходил домой после занятий, я не знал, куда приткнуться. В комнате, где была моя кровать, вовсю шли танцульки под проигрыватель, стоявший на кухне. Своим гостям Светлана, как всегда, говорила, что я - её двоюродный брат. А мне просто негде было заниматься да и не имело смысла в такой-то весёлой атмосфере. Я одновременно и смущался, и злился на себя за своё смущение, затем приходил в раздражение и окончательно портил себе настроение.
Благо, если дома не было Михайлыча. Его комнатушка, смежная с кухней, пустовала, и я заходил туда, читал что-нибудь из стопки книжек, лежащих на комоде. Но книги, по которым можно было узнать вкусы Михайлыча, не вызывали во мне особого интереса. Они касались далёкого от меня деревенского быта. А если о любви, то без сильных страстей - несложной и понятной Михайлычу, далёкого от философских выводов и обобщений.
Гости расходились. Светлана и Женька оставались. Я ложился спать, но свет, который шёл через раскрытую дверь кухни, и негромкое бормотанье долго не давали мне уснуть.
Затем полуоткрытыми глазами примерно в час ночи я видел проходящую мимо Светлану, которая не раздеваясь ложилась на диванчик в противоположном от меня углу комнаты. А с нею ложился Женька. Они шептались о чём-то, диван трещал под ними и слышалось шуршание платья, а также энергичные движения Женьки и шлепки Светланы по его рукам. Из смежной комнаты, где спала мать Светланы, через раскрытую дверь доносился голос Марии Григорьевны:
- Светка, платье помнёшь!
Через некоторое время Светлана вставала. С Женькой они уходили на кухню. Проходило ещё несколько минут. Из моей кровати я видел спину Светланы и её голову, прильнувшую к лицу жениха.
Я начинал засыпать и сквозь сон слышал хлопанье двери, как Светлана запирала дверь на ключ и через мою комнату проходила в комнату матери. Всё стихало...
Свадьба состоялась через несколько недель и продолжалась дня три. За это время из квартиры, кроме пьяных голосов и рассуждений, не слышалось ни одного трезвого голоса. На свадьбе случайно была разбита моя, с трудом купленная в огромной очереди пластинка с голосом Робертино Лоретти.
Я на свадьбе не был. Хозяйка перед свадьбой предложила мне ночевать на матах у неё в спортзале. Мне стало обидно от такого предложения. Даже зло взяло: платить 15 рублей (больше, чем в других квартирах), не иметь своей комнатёнки и чёрт знает где ночевать! Ночевал я все эти дни у соседей, подружившись с их сыном Геной Захаровым.
Автор текста: Антон Орехъ
Ия Саввина:
Непонятная вещь. Я никак, много раз перед этим сталкиваясь, не соединяла воедино облик этого человека, который снимался в «Грешнице», и т.д, и т.д… Ну, лицо знакомое. Помню, как приходил в театр Моссовета. «А что вы тут делаете?» Он говорит: «Да вот, пытаюсь устроиться на работу». Я говорю: «Ну, помогай вам бог». Видите, я просто сволочь такая… Ну вот если бы я знала, что это Высоцкий, у которого такая судьба, он талантливейший человек. И вот это именно тот Высоцкий, который сочиняет и т.д., и т.д. – я бы тут на уши встала, чтобы его взяли, понимаете? А ему, бедному, все время отказывали. Ему же в Моссовете отказали тогда, когда он приходил. Вот я и говорю, что никогда, никогда нельзя доверять только своему вкусу. Это нужно какое-то сверхчутье, чтобы обнаружить в человеке нечто. Понимаете, ведь что имеем – не храним, потерявши – плачем.
Начало романа здесь
1963-1964,
ноябрь - январь
Как ни смешно и банально, но дело... в двери. Дверь нашего класса плохо закрывалась. Но если посильнее нажать на неё, то она так заклинивалась, что с трудом вырывалась назад. Перед уроком я просматривал записи и не обратил внимания, кому пришла в голову идея - Новикову или красивенькой девочке Люсе - закрыть дверь так, чтобы Савсерис сразу не смог её открыть. Что они и осуществили.
Все уселись по своим местам, когда Савсерис приблизился к двери. Дёрнул дверь раз, другой...
Дверь не поддавалась. Никто не встал, чтобы помочь. Вокруг была полная тишина. На беду мимо проходил директор. Вдвоём они, наконец, открыли дверь. Вошли в класс оба разъярённые.
- Кто это сделал? - закричал директор.
Все молчали.
- Вот что, Иннокентий Антонович, - сказал директор, - мне сейчас некогда, я иду на урок. Разберитесь и виновников строго накажите, вплоть до исключения из школы.
Савсерис начал разбираться. Мы говорили, что дверь случайно закрылась.
- Но почему тогда никто не встал, не открыл? - возмутился Савсерис. - Сколько я стучал! И Николай Константинович подошёл, вместе стучали и никто не встал, не открыл!
- Все как-то оцепенели, сразу не сообразили, - сказали девчонки.
- Как это оцепенели?Закрыть специально дверь - это вы сообразили!
Он начал поочерёдно спрашивать, кто закрыл дверь. Но каждый говорил, что не видел, не знает. Я тоже приплёл что-то.
- Ну, не хотите отвечать, вам же хуже будет, - пригрозил Савсерис. Сегодня все по двойке получаете. - Я сейчас диктант вам дам.
- Даже те получат, кто правильно напишет? - спросил я.
- Никто не напишет. Вы привыкли, что я даю вам лёгкие диктанты. Всё жалеешь вас, а вы вон что делаете. Вы теперь у меня напИшите! Буду давать такие диктанты... Какие надо! Никто не напишет! А ты, Межековский, можешь не писать. Этот диктант я дам для хулиганов.
Да, я не сказал, что Межековский опоздал на урок по счастливой случайности и пришёл уже после происшествия.
Комментарии, как говорят, излишни. Савсерис выразился вполне откровенно, чувствуя себя хозяином положения и считая себя в полной безопасности. А я пожалел, что не имею портативного магнитофона.
Савсерис выполнил своё обещание и действительно всем поставил двойки. Его желание досадить классу дошло до того, что играл он диктант, закрыв клавиши пианино чехлом. Так прямо на чехле и играл. Отыскал в книге самый длинный диктант со множеством случайных знаков. Проиграл нам его три раза. Играл неаккуратно, постоянно задевая как бы нечаянно ненужные клавиши и тут же исправляя намеренную ошибку. Играл в таком расплывчатом, неопределённом ритме.
Через десять минут забрал работы и всем поставил двойки. У меня нашёл две или три ошибки и тоже поставил двойку. Но при этом сказал:
- У тебя лучше, чем у всех, написано. Видно, слух есть, можешь писать. Но двойки всем, так всем ставить. Ты не исключение.
Мне показалось, что своей похвалой и деланным сожалением о том, что приходится якобы против своей воли поставить мне двойку, Савсерис хотел привлечь меня на свою сторону.
Затем он взял у всех дневники, поставил двойки и написал, чтобы родители пришли в школу. Всем, кроме меня и Межековского. Его алиби - установленный факт. А моих родителей в Чите просто нет.
После урока Савсерис отпустил Межековского, а нас ещё задержал на час, чтобы убедить, что у нас нет понятия о честности и долге. И тот поступит честно, кто назовёт виновника происшествия, поскольку из-за виновника страдает весь класс. И долго ещё так рассуждал, пока не выдал сам себя и своё отношение к понятиям чести и достоинства:
- Я всё равно уверен, что среди вас найдётся предатель, который всё мне расскажет. Лучше сами скажите!
Что же это получается? Где логика? Вначале сказал, что выдать виновника - честный поступок, а потом называет "честного" человека предателем!
84 маленьких пакетика в большом пакете. Хватит на 84 дня. На двоих приобрели два пакета.
Начало романа здесь
1963-1964,
ноябрь--январь
Вообще у неё совершенно отсутствовали признаки какого-либо консерватизма - это стремление к соблюдению формальных правил. Если нарушения оправдывались любознательностью, другими положительными устремлениями, она не пресекала их.
Однажды по каким-то причинам не было класса для занятий, и мы собрались в библиотеке, в читальной комнате. На столах лежали подшивки газет.
Студент рассказывает урок. Я в это время почитываю газету.
Копыльский толкает меня в бок и громко говорит: "Кончай читать, урок идёт!" (Сделал это нарочно, мне во вред, другому ничего бы не сказал). Александра Михайловна посмотрела на нас и сказала:
- Это ничего, что читает. Пусть. Это лучше, чем вертеться и ничего не слушать.- (это она к Копыльскому). - Газеты - это тоже история. История наших дней1.
_________________________________
1.Сноска на странице дневника: "Вот! А в школе бы по-другому совсем было (Б.К., 1964 г., декабрь).
_______________________________________________
Свой предмет - историю она делает очень живым и интересным. Часто она просто беседует с классом, и эти беседы переходят часто на другие, "не по программе" темы: "о жизни вообще и конкретно". Александра Михайловна охотно поддерживает эти темы: о человеческом счастье, о любви к труду, о хороших людях. К этим разговорам у нас всегда был большой интерес: ведь каждый, каким бы он ни был, задумывался о жизни, хотя, может, редко говорил об этом. А в той задушевной обстановке, в которой ведёт урок Александра Михайловна, рождалось чувство, объединяющее всех нас. И каждый мог высказать своё мнение. Каждый мог поговорить с Александрой Михайловной "за жизнь", даже после урока или в коридоре, где её часто можно было увидеть беседующей с одним или несколькими студентами. И общее мнение о ней было: чудесная женщина.
Она постоянно заботилась о том, чтобы сделать занятие интереснее. На одном из уроков Александра Михайловна сказала:
- У нас есть проектор, но он на 127 вольт, а нужно подключить на 220. Нужен трансформатор. Кто хочет сходить?
Я вызвался. Александра Михайловна дала пять рублей из своих денег и я пошёл в магазин электротоваров. Было там два вида трансформаторов - за 3-20 и за 8 рублей. Спросил, подойдёт ли трансформатор за 3-20 к проектору, но мне не смогли ответить. Я взял его на свой страх и риск, выписал счёт. Но оказалось, что он для радиопроигрывателя "Волга". Мы не сразу разобрались с ним. Торчат множество проводов - сразу и не поймёшь, что к чему. Нашли парня (это был Саша Кинжалов), который разбирался в этом деле. Он сказал: "не подходит". Мы сходили с Александрой Михайловной в магазин и обменяли этот трансформатор на другой, за 8 рублей. Идём назад, я несу трансформатор.
- Ну вот, - говорит Александра Михайловна, - большое мы с тобой дело сделали. А то фильмы у нас есть исторические, есть что показать, рассказать, а из-за трансформатора всё дело стоит.
... И так везде и во всём Александра Михайловна проявляла свою инициативу.
Зашёл на уроке разговор о музыке. О том, чьё исполнительство больше нравится. Александра Михайловна сказала, что ей нравится игра Мили Федотовой - бурная, темпераментная. Тут же зашёл разговор, какая музыка приятней - спокойная или взволнованная.
- Конечно,- сказала Александра Михайловна, - слушать спокойную красивую музыку приятно, но мне больше по душе страстная, горячая музыка. такая музыка куда-то зовёт, поднимает в человеке новые силы.
Разговоры о коммунизме, о политике и общественной жизни Александра Михайловна умела вести душевно, по-человечески и может быть поэтому многие охотно делились с ней своими мыслями.
Однажды мы сидели в комнате комитета комсомола. Ребята делали "Комсомольский прожектор". Здесь же Александра Михайловна. Один второкурсник говорит:
- Вот делаем, делаем, а к чему? Что, мы исправим что ли двоечников или пьяниц?
- Всё же они прочтут, какое-то действие на них будет, - сказала Александра Михайловна ,- ведь даже в самом маленьком деле можно бороться за человека.
[показать] | Мой личный блог оценили в |
[700x560]
[440x287]Немецкий психотерапевт Н. Пезешкиан первый обнаружил (а потом научился обезвреживать) слова, программирующие болезни тела. Со временем Пезешкиан убедительно доказал, что эти разрушительные слова присутствуют в лексиконе всех людей.
Понимаете? Нет ни одного человека, кто бы уберегся от слов, которые программируют болезни, материализуют их в теле, не позволяют их исцелить. Эти слова доктор Пезешкиан объединил в название органическая речь.
Журналист и писатель, сценарист Леонид Мончинский был близким другом Владимира Высоцкого. Познакомились в 1976 году. Их общий друг, руководитель артели "Печора", Вадим Иванович Туманов стал прототипом главного героя романа "Черная свеча", к совместному созданию которого Леонид Мончинский и Владимир Высоцкий приступили в конце 70-х. Роман, завершенный Леонидом Мончинским после смерти Высоцкого был издан в СССР в конце 80-х годов.
Леонид Васильевич, красивый и обаятельнейший человек, остроумный собеседник и тонкий интеллектуал, презиравший Советскую власть и ненавидевший сталинизм, был любим и обожаем в доверительной компании близких по духу людей.
Летом 1976 года сделал около сотни фотографий, сохранивших живую историю поездки и пребывания Владимира Высоцкого в Сибири у Вадима Туманова.
Вчера на одного светлого человека в нашей стране стало меньше.
Светлая Вам память, Леонид Васильевич...
Татьяна Зайцева
На фото: Владимир Высоцкий и Леонид Мончинский.
Иркутск, лето 1976 года.
Начало романа здесь
1963,
ноябрь-декабрь
На меня это произвело впечатление. Да, в училище было всё по-другому по сравнению со школой. Царил свободный дух и отношение к тебе было уже как ко взрослому человеку. Так и должно быть - ведь учатся взрослые люди, получающие профессию, специальность.
Я весело провёл вечер: выпивал, смеялся, танцевал. Но чем-то особенным этот вечер мне не запомнился.
7-го я был у брата. В семейном кругу, как говорят. Пришёл к нему на квартиру, что напротив кафе "Романтика" (кварталов шесть идти от училища вниз по Калинина). Витя и Клава были вдвоём. За несколько дней до праздника Витя спросил, где я буду его отмечать. Не услышав определённого ответа, пригласил к себе. Я пришёл и поставил на стол бутылку портвейна.
- Зачем принёс? У нас и так есть. Ну раз принёс, пусть будет, - сказал брат.
Выпивали, закусывали, разговаривали. Потом все сходили в кино в "Забайкалец".
И опять пошли будничные занятия в училище. Иногда учёба "разбавлялась" общественными мероприятиями. Один из комсоргов училища вручил мне приглашение на районную комсомольскую студенческую конференцию. Проходила она в клубе управления Забайкальской железной дороги - рядом с училищем. Из нашего училища пришли человек восемь и все сели в одном ряду. Всего же собралось человек 150-200. Из наших кто-то притащил баян. В зале начали петь песни Пахмутовой и другие молодёжные песни, а баянист быстро подхватывал мелодию и подыгрывал.
Секретарь комсомольской организации музучилища Миля Федотова с улыбкой подбадривала молчащих:
- Пойте же, товарищи! - и чуть ли не дирижировала комсомольцами.
Но вот на сцену вышел человек из райкома. Начали проверять, сколько человек пришли на конференцию. Только из нашего училища пришли все приглашённые. "Они учатся рядом", - оправдывались и кивали на нас студенты других техникумов и вузов. После всех подсчётов оказалось, что присутствует меньше половины делегатов. Решено было конференцию отложить.
Провели её всё-таки дня через два. Выбрали студенческий совет, разработали и приняли план действий.
Через несколько дней мне пришлось снова присутствовать в этом же зале в качестве делегата на районном слёте дружинников. Я не дружинник, но мне опять выдали приглашение, и я не думал отказываться.
Слёт прошёл довольно интересно. Я не пожалел, что сходил. Много нового узнал из докладов о работе дружинников и автодружинников. Было чем и чем гордиться и над чем посмеяться. Активным дружинникам вручили награды. Многих наградили часами и другими ценными подарками. Из наших получил большущую книгу о великом художнике с красочными картинками член комитета ВЛКСМ училища, зав. учётным сектором Сергей Егоров.
Письмо пришло от Татьяны Васильевны Зайцевой:
"Посмотрите обязательно этот совершенно фантастический вечер!
Неповторимое время, запечатленное в кадре. Удивительные люди и лица - в зале и на сцене!
Волшебная, вдохновенная атмосфера свободы и надежд...
Чудесный, иронично-грустный Булат Шалвович.
Уходящая натура прекрасной эпохи...
Комментарии к моим стихам от читателей блога Ларисы Ворониной:
http://www.liveinternet.ru/users/2180548/post385856327/
Предчувствие весны
|
Предчувствие весны
Исходное сообщение Лариса_Воронина
Боря, твои стихи заставляют биться сердце и замирать душу. Они очень романтичные, полные нежности и любви. Обязательно продолжай свое поэтическое творчество. Огромное тебе спасибо!!!! Стихи "Предчувствие весны" взяла в свой дневник....
Исходное сообщение Лариса_Воронина
Боря, твои стихи заставляют биться сердце и замирать душу. Они очень романтичные, полные нежности и любви. Обязательно продолжай свое поэтическое творчество. Огромное тебе спасибо!!!! Стихи "Предчувствие весны" взяла в свой дневник....