все беды, увы, от нервов.
поэтому я всегда ухожу первой
от каждого и от всех,
без всяких там "до свидания" и "увидимся, может быть".
и хочется резать грудную клетку и выть,
закатывая глаза Наверх.
привет, новый виток моей Вселенной,
ты мой микрокосмос.
с тобой всё как-то иначе.
не могу даже нормально собрать чемоданы.
ты смеёшься, потом плачешь,
выворачиваешь карманы,
я посылаю тебя к твоей гипотетической Ане,
устраиваю очередную бурю
в обычном стеклянном стакане.
ты молча смотришь, как я ревную,
и, знаю, любишь меня и такую:
злую, растрёпанную, в чёрном пальто,
кричащую, что вот-вот закроют метро,
а до города полчаса на маршрутке
или вообще на попутке,
и меня, само собой, украдут
выходцы, например, из Северного Кавказа,
и никакие спецслужбы меня не найдут,
старушки скажут, что я жертва сглаза
или, что я задолжала мафии денег
и меня порубили на органы
или, что я на отдыхе разбилась о скалистый берег
и получила несовместимые с жизнью раны.
обнимаешь, говоришь, чтобы я перестала,
предлагаешь начать день сначала.
отбираешь мой чемодан и все мои вещи,
мы избавимся от всех этих трещин.

избавилась, стёрла, убила
свои входящие sms.
не думай, что я забыла.
хочу, чтобы ты не воскрес
на моей и без этого заезженной
пластинке жизни.

я всё вокруг изменила:
удалила всё лишние образы.
и представь:
у меня теперь волосы
цвета давно переспелой вишни.

если бы я жила в другой плоскости,
то во мне, возможно, не было бы этой жестокости,
жёсткости,
от которой тебя так воротит,
лихорадит, колотит.
и может, ты бы любил меня больше, чем
принц Уилльям любит свою невесту,
и твоя мама любила брусничный джем.
поставь себя на моё унылое место:
как не утонуть в океане проблем
и не захлебнуться
невыносимой лёгкостью бытия?
как не осунуться,
даже если груз превышает двести
Статуй Свободы, разумеется,
связанных вместе?
может быть, я
перестану вконец надеяться,
что в итоге всё точно изменится
и станет как будто бы лучше?
ненавижу все эти чувства -
ну, знаешь, любовь, надежда на дружбу.
они притупляют сознание,
а оно и без того не в себе ещё со вчерашней ночи.
кто бы, блядь, понял моё состояние!
я электрический ток в миллионы ампер,
я заряженный револьвер,
глядящий тебе прямо в глотку.
чёрт побери, да я с этой любовью теряю сноровку -
вдруг прослезилась.
неужто поторопилась
с выводами и подведением итогов?
мне не помешала бы выдержка, как у йогов,
чтобы трудности обнажались, как проститутки.
осточертели уже эти шутки
моей давно очумевшей от жестокосердия линии
жизни, которая сама себя уничтожает в бессилии,
поедая меня отрывками в двадцать четыре часа.
забавно и грустно:
этому не видно ни края, ни, конечно, конца.
в голове гремят тяжелые риффы гитар -
от них воздух становится вязким.
мой металлический панцырь меня не сдержал.
полопались все завязки.
и наружу мягкотелым моллюском посыпалось
всё что было внутри.
разлилось.
ты теперь можешь видеть меня насквозь
со всеми моими драконами,
горнолыжными склонами,
катушками кинолент.
this could 've been the end,
но лучше бы стало избавлением от прошлого,
грубого, одинокого, пошлого,
которое оставило шрамы
глубиной с Марианскую впадину.

тебе сигареты скоро заменят воздух,
отмахиваешься от вопросов как от назойливых мух,
которые докучали прошлым сорокаградусным летом.
говоришь, что стала твоим амулетом,
твоим трамвайным билетом,
который сулит удачу.
бережёшь,
словно ко мне дают полцарства впридачу,
как будто во мне смысл всей жизни,
как будто я что-то значу.
комментарии здесь излишни.
ты смотришь куда-то в душу,
в подсознание, под рёбра,
тебе не нужны увеличительные стёкла,
выворачиваешь меня наружу,
сети сосудов, вены, капилляры.
ломаешь мне кости
на полной скорости.
я струны твоей гитары.

мои тридцать шесть и шесть
рвутся на волю,
кровь превращают в ртуть.
у меня разрывается грудь
из-за старой подружки-весны.
нам обоим снятся цветные сны.
мы зависли в узкой полоске света
между потолком и паркетом.

скажи,
зачем перемены?
зачем наши рефрены?
мои рентгены?
ты всегда читаешь до самой последней строчки,
до чёртовой точки.
вместо сердца - три абрикосовых косточки.
я помню лацканы твоего пиджака,
цвет коньяка
в бокале.
ты поймай меня как мотылька,
который летит на пламя.
может, мне видятся миражи?
лови же меня
над пропастями во ржи.

мы все такие дерзкие,
колючие, приторно-вязкие,
перетянутые завязками.
у нас умы и души пропитаны сказками,
словно вишнёвый пирог.
и каждый чуть ли не больше, чем,
извините,
Бог.
и так говорит, как будто стоптал миллионы дорог
своими ботинками.
мы улыбались чужими улыбками,
чужими сердцами любили,
чаще миловали, чем казнили.
мы -
мальчики с проседью, да девочки с рыжиной
в волосах и глазах,
как медь или ржавчина водостока,
топим друг друга в слезах
и целуемся, как осока.
сбиваем щиколотки-лодыжки
о лестницы спусков,
крутим интрижки,
и у каждого в груди по ядерной вспышке.

нам все всегда говорили,
что мы lost-поколение.
а мы усмехались с презрением,
самоуверенные,
говорили, мол,
"мы найденные, а не потерянные."

ты мне, любимый,
стоишь костью в горле.
мы с тобой растворяемся сахаром в море.
пантомимы
ладонями
мимо.
у тебя и весна - не весна,
вовсе, а осень.
to be honest, ты абсолютно несносен.
вечно ураганы, ливни, припадки
климатической лихорадки,
да такие, что сводит мои лопатки.

мне легче уехать на юг,
туда,
где никому неизвестен город
с названием "Петербург".

Кто-то уронил меня ниже пола,
Растопил до состояния лужи.
А я до сих пор не могу свергнуть его с престола.
Этот чёртов кто-то, мне по-прежнему нужен.

день прошел по примеру многих,
и опять на исходе дня
я сижу, подводя итоги,
а итоги подводят меня.

а ты выглядишь потрясающе.
а я , дура, думала - мучился.
поздороваешься, кивнешь понимающе -
мол, ну кто же знал, что всё так получится.
а я буду улыбаться и глупо хранить молчание.
и в упор разглядывать твою новую спутницу.
а моё сердце - сплошное нервное окончание,
мысли, словно в стиральной машине, крутятся.
я шучу натужно, смеюсь фальшиво,
притворюсь, будто рада встрече,
нет, она, конечно, - стройна и красива,
и тебе с ней, конечно, намного легче,
я хриплю, что мои дела абсолютно нормально,
- как я мастерски вру что довольна жизнью!
ты садистски расспрашиваешь обо всём досконально
- и до боли знакомый твой прищур лисий.
мы расстанемся на кассе - изобразим огорченье,
супермаркет не бесконечен почему-то,
и синхронно подумаем -
"Боже, спаси от повторного пересеченья
наших персональных маршрутов!"

ты гогочешь громко, радости не скрывая,
я глотаю свою же память и притворяюсь счастливой.
это точка - последняя, жирная, болевая.

когда я увидела тебя в первый раз,
сразу стали понятны смыслы множества фраз,
вроде "с первого взгляда" там....или "навсегда"

в череде неслучайных событий,
в свете сплетен,подстроенных ссор
ты работаешь под прикрытием.
ты крадёшь мою гордость.
вор.

всё течёт как всегда -
без эмоций, интриг и загадок.
в ночь с субботы на зиму опять переводят часы...
у него без неё череда аварийных посадок.
у неё без него и посадочной нет полосы...

Объятия гораздо полезнее, чем может показаться на первый взгляд. Исследования доказывают, что объятие помогает людям как психологически, так и физически. Поверите вы этому или нет, но существует целый раздел в клинической психологии, посвященный изучению объятий.

небо плачет,
уткнувшись рассветам в плечи.
только мне без тебя погибнуть,
а тебе без меня полегче.

ты сидишь утром на кухне,
пьёшь свой кофе, ну, или чай.
а голова от вчерашнего пухнет,
и магнитофонной записью крутится:
"не скучай. не скучай. не скучай."

спасибо,что этой весной ты не смог быть со мной.
наверное, так умирает любовь.
теперь у меня кто-то другой,
безумно чужой.
и в телефоне много теперь номеров.
я буду счастлива. я тебе обещаю.
передавай всем приветы.
и,да! я тебя не прощаю.

Ты не будешь со мною счастлив, нет
Каждый мой день мне сопутствуют сотни бед.
Борщ соленный от слез на обед.
Ты будешь? Нет.

Ты не будешь со мною счастлив, нет
Разве что галочкой рядом с именем в списке моих побед
На странице сто двадцать первой.
Ты будешь? Нет.

Души не продаются, но стоят не больше горсти ржавых монет...
Со мной априори нет надежды на Happy End.


© Copyright: Дарья Веренкевич, 2011

Живущий прошлым — выходи.
Остановись вперёд летящий;
На неизведанном пути — Соприкоснитесь в настоящем.(С)

(с) Толстой