Представьте, что вы — программист. И вам нужно написать программу для самого сложного компьютера, который только можно себе представить, — для человеческого мозга. И когда программа будет написана, останется только нажать клавишу enter. Мечтать не просто не вредно, мечтать полезно. И если знать, как именно это нужно делать, то картинка мира очень быстро поменяется. То, что казалось раньше недостижимым, станет обыденным и доступным. Но произойдет это не вдруг.
[700x695]
Задумайтесь: воспринимая окружающий мир, только 20% информации мы получаем извне. Оставшиеся 80% информации мы берем из памяти, сформированной нашими бессознательными целями, ценностями и желаниями. Поэтому, чтобы стать программистом собственной жизни, нужно понять и принять простую мысль: ваши мечты — в ваших же руках. Человек всегда получает то, чего он хочет. Поэтому есть смысл для начала хорошенько разобраться со своими желаниями.
Жизнь человека как комментарий к эзотерической
Неоконченной поэме. [1]
Образ дальней – лежащей на краю, за краем – земли Туле, символизирующей обитель истины, явился в поэзию русского символизма из лирике Эдгара По. Возможно, наиболее удачным переводом мистического стихотворения Э.По «Страна снов» об идеальном мире за краем человеческого сознания стала интерпретация Валерия Брюсова: «Я вернулся, утомленный, С граней Фуле отдаленной», 1924. Русскому символист создал также оригинально произведение: “Ultima thule”: [2]
Остров, где нет ничего и где всё только было,
Краем желанным ты кажешься мне потому ли?
Властно к тебе я влеком неизведанной силой,
Ultima Thule.
Набоковский рассказ “UltimaThule”, ставший самостоятельной частью последнего недописанного им романа на русском языке “SolusRex”, перекликается с идеями Э.По и русских поэтов Серебряного века, органично дополняя и частично расшифровывая тему набоковской «потусторонности» и преображении на пути к ней. Это приотворенность бездны, и сам лирический герой в стихотворении видится извне. В далекой прародине, лишь внешне сохраняющей приметы земли и местного времени – сама страна лежит за краем сознания и вне хроноса. «“UltimaThule”, остров… отечество моих наименее выразимых мыслей» (“UT”).
Развенчание главного персонажа – Фальтера (бабочка – нем.), познавшего в рассказе истину в земной оболочке и теряющему облик человеческий, происходит на наших глазах. После внезапной молнии прозрения Фальтер остается жить, его сознание и плоть каким-то образом выделили доверившуюся им тайну бытия, ничего общего не имеющую с человеческим существованием. Подобное пересотворение ведал пушкинский пророк, его печать несут на себе многие герои Набокова – зря «…лазейки для души, просветы в тончайшей ткани мировой».
Смысл жизни, как гласит расхожая истина, не может быть постигнут человеком, находящемся в физическом воплощении, иными словами, живущий не в силах познать сущность вещей. О подобном утверждал В.Ходасевич в стихотворении «Ласточки»:
Пока вся кровь не выступит из пор,
Пока не выплачешь земные очи -
Не станешь духом. Жди, смотря в упор,
Как брызжет свет, не застилая ночи.
Этот тезис мифотворчески опровергается в рассказе Набокова «UltimaThule». На его героя, Фальтера, находит прозрение. Это была вспышка «…сверхжизненной молнии, поразившей его в ту ночь в том отеле», которая пощадила его оболочку и оставила на свете этом. «Опираясь на художественные произведения Набокова, – пишет исследователь В.Е.Александров в книге “Набоков и потусторонность”, – нелегко будет отыскать посреди пророческих узоров, которыми определяются буквально все его характеры, положительные, и отрицательные, пространство свободной воли. И поскольку не видно, кажется, способа разрешить это парадоксальный разброс взглядов на возможность свободного выбора, лучше всего будет заключить, что либо Набоков и сам не решил его однозначно, либо полагал, что свободная воля и детерменизм просто занимают разные ниши в человеческой жизни». Происшедшее с Фальтером могло быть окрашено в героические тона, если бы на абсолютная случайность павшего на него луча судьбы. Он случайно постиг истину, так и Моцарт, мановением свыше – стал сыном гармонии. Так у Набокова проступает мотив божественной игры, или предопределённой свободы. «Наличное бытие человека эк-зистентно, и в то же время ин-зистентно. В ин-зистентной экзистенции также господствует тайна, но только как забытая и, таким образом, ставшая “несущественной” сущностью истины» (М.Хайдеггер. «О сущности истины», гл. «Истина как сокрытость»). Возможно, это набоковская пародия на «человеческое, слишком человеческое» (Ницше) в
Если взглянуть на карту района, где расположены Мемфис и Гелиополь, то можно увидеть, что Гелиополь времен постройки пирамид Гизе и обелиска Сесостриса (Сенусерта) I (последний – ок. 1970 года до н. э.) стоит на линии , которая тянется с юго-восточного утла поля пирамид Гизе. На это обстоятельство обратил внимание доктор Герхард Хаени из Швейцарского института археологии в Каире. Он выразил мнение, что такая ориентация не случайна и эта линия шла к обелиску в Гелиополе,на котором был установлен камень Бенбен..
Тейе пережила мужа и была свидетельницей религиозной реформы своего сына — Эхнатона. Она была редкой гостьей в новой столице Ахетатоне, доживая свой век в резиденции вдовствующих цариц в Ком Мединет Гуроб. Фрагмент головы статуи царицы Тейе из Ком Мединет Гуроб. Черное дерево, серебро, золото, ткань. 14 в. до н.э. Берлин, Египетский музей. Фото из сети, автор неизвестен.
Царица Тейе входит в галерею самых знаменитых женщин истории Древнего Египта. Девушка, родившаяся в семье Иуйи и Туйи, жрецов Мина и Исиды в Коптосе, стала супругой Аменхотепа III, «фараона-Солнце»; обстоятельства заключения этого брака нам неизвестны. Неординарный ум, властность и мудрость царицы были «притчей во языцех» на всем древнем Востоке.
Портрет царицы в молодости
[379x450]
Царь государства Митанни, располагавшегося в Малой Азии, в одном из дипломатических писем, написанном клинописью на глиняной табличке, обращается к фараону Аменхотепу IV, сыну Тейе: «Все, о чем говорил я твоему отцу, известно матери твоей Тейе. Никто другой не знает этого, и ты можешь об этом спросить свою мать...».