Дмитрий Мережковский
«Христос воскрес!» – поют во храме;
Но грустно мне… Душа молчит:
Мир полон кровью и слезами,
И этот гимн пред алтарями
Так оскорбительно звучит.
Когда б Он был меж нас и видел,
Чего достиг наш славный век,
Как брата брат возненавидел,
Как опозорен человек,
И если б здесь, в блестящем храме,
«Христос воскрес» Он услыхал,
Какими б горькими слезами
Перед толпой Он зарыдал!
Пусть на земле не будет, братья,
Ни властелинов, ни рабов,
Умолкнут стоны и проклятья,
И стук мечей, и звон оков, –
И лишь тогда, как гимн свободы,
Пусть загремит: «Христос воскрес!»,
И нам ответят все народы:
«Христос воистину воскрес!»
(1887)
Еще далеко до русско-японской войны и первой революции. Конечно, далеко до крушения монархии и последующих за этим кошмаров планетарного масштаба. Пока все еще молятся. Вернее, не все. Кое-кто сам не молится, но зато ходит вокруг заполненного храма и брюзжит. Брюзжит по-интеллигентски и в рифму.
При переводе языка поэтического на язык обычный Мережковский говорит следующее: «Ходят тут, ходят. Молятся, молятся. А толку-то что? Страданий меньше не стало. Опозорен человек. Стучат мечи, гремят оковы. Вот если бы наступило царство всеобщей гармонии, вот тогда бы и я с вами вместе запел! А до тех пор, извините, не буду».
Очень знаменательный текст.
В нем чисто русская двойственность. С одной стороны – широта ума и нравственных запросов. Всему миру, мол, счастья хочу, а иначе «билетик Богу возвращаю». Вспомним одноименного автору Митю Карамазова. И тут же – узость чахлого сердца. Ибо сам барчонок в крахмальном воротничке и при трости с набалдашником молиться не хочет. Попросту не любит молиться и не умеет. (Поинтересуйтесь жизнью самого Мережковского. Всю жизнь рассуждая о Церкви и Боге, книги на эти темы строча, автор был совершенно чужд молитвенной дисциплины и практического воцерковления. Пасха Христова его, действительно, никогда по-настоящему не радовала.) И это нечто свойственное не одному Мережковскому, но целому классу людей, у которых ум расширен, как печень алкоголика, а сердце сужено, как зрачок на ярком свете. Таких людей и сегодня много. Может, даже больше, чем в далеком 1887-м.
Слово «рококо» французского происхождения, переводится оно буквально как «ракушка, завиток». Однако это не означает, что вышивка в стиле рококо пришла к нам из Франции. Мастерицы многих стран мира издавна пользуются этой техникой, только называется она везде по-разному. Например, среди русских вышивальщиц бытовали такие названия, как витой, кучерявый или кручёный шов. Таким образом, вышивка рококо – это вышивка узелками своеобразной формы.
