Художник: Юрий Пименов

Поверь, мой милый друг, страданье нужно нам:
Не испытав его, нельзя понять и счастья…
Евгений Баратынский

Мы гуляли с подругой по осеннему парку и беседовали. Темой беседы было наше прошлое – мы обе потеряли своих спутников жизни: я овдовела, подруга развелась. Эти трагические события ранили нас так глубоко, что возвращение к нормальной жизни произошло далеко не сразу. То есть как – не сразу… У нас, к сожалению, разрушена культура горевания, и человека, переживающего тяжкую потерю, не оставляют в покое: обстоятельства и люди вокруг нас требуют, чтобы мы исправно функционировали и «не выпадали из графика». В XIX, теперь уже позапрошлом, веке вдовы и люди, похоронившие детей или родителей, в течение определенного срока носили траур, и это было знаком для окружающих, что к человеку, грубо говоря, не нужно лезть. Что он – в горе, а значит, имеет законное право на уединение, погружение в себя – и даже, страшно сказать, на некоторую угрюмость. Да-да, горюющим людям дозволялось не «мыслить позитивно», вести себя странно, грустить и даже плакать. Сейчас это считается чем-то глубоко неприличным. Как бы внутри все ни корчилось и ни горело от боли – натягиваем на лицо гримасу счастья, и вперед!

У нас разрушена культура горевания, и человека, переживающего тяжкую потерю, не оставляют в покое

Такие правила игры способны далеко увести нас от самих себя. Впрочем, я несколько отвлеклась от темы. Моя подруга и я непохожи: я – интроверт, она – экстраверт; для меня тишина и уединение – это отдых и перезагрузка, для нее – тоска и скука. На многие вещи мы смотрим по-разному. В тот сентябрьский вечер мы выяснили, что по-разному оцениваем и период, в течение которого зализывали наши раны.

– Потерянное время, – сетовала подруга. – Я целый год после развода ходила по кругу! Не развивалась, пережевывала одни и те же эмоции… Хорошо, психолог помог!

– Что ты называешь потерянным временем? – я даже