[показать]

Ностальгия – опасная вещь, потому что очень избирательная. Со временем все плохое забывается, а все хорошее предстает в самом приятном и выгодном свете. Например, я до сих пор помню чудесный вкус того, советского пломбира в бумажных стаканчиках, который мы ели деревянными палочками, и интернациональный пионерлагерь с детьми из братской Чехословакии.Я хорошо помню радостные счастливые лица людей на демонстрации 7 ноября и не хочу вспоминать, как заслуженная учительница по литературе с грязной руганью выгнала меня из класса за «неправильное» – христианское – понимание творчества Достоевского.

К юбилею Октябрьского переворота появилось множество статей, где братоубийственная война, унесшая миллионы жизней наших соотечественников, и красный террор представляются «выдумками продажных историков» и «темных церковных личностей». Какие такие миллионы замученных и невинно убиенных? Дескать, пришел товарищ Ленин с большевиками и дал народу свободу, хлеба и власть над своей страной!

Я против приукрашиваний и надуманных историй с любой стороны, поэтому стараюсь придерживаться исторических фактов. А факты таковы, что, следуя указам своего вождя Ульянова-Ленина, большевики попытались физически уничтожить мою Церковь.

Преподобный Серафим Саровский первым революционером называл дьявола. «Нет ничего более противного законам земной природы, как революция», – писал бывший видный нигилист-революционер Лев Тихомиров после того, как раскаялся и пришел к Православию. Философ Иван Ильин писал, что революция 1917 года выплеснула наружу все низменные страсти и пороки русского народа, обнажив бездну самого греховного, низкого и бесстыдного, грубого и беспощадного: «Казалось, само адское пламя заполыхало над Русью, тьма гадаринских легионов бесов поразили ее организм и разрушили до основания все нравственные устои, включая элементарные нормы приличия. Озлобление друг на друга, какое-то непонятное человеконенавистничество поразило многих. Ничего не стоило тогда убить невинного человека, ограбить, разрушить, поджечь»

[показать]Икона преп. Гавриила (Ургебадзе)

Летом 2015 года на портале «Православие.ru» прошла информация, что в храме на Большой Грузинской, 13 выставлены для поклонения личные вещи преподобного Гавриила (Ургебадзе)– мантия и шапочка. Прочитав об этом, я, как и многие, «рванула» на «Баррикадную» и впервые переступила порог грузинского храма в Москве.

Преподобный Гавриил – очень теплый и очень простой святой. Как-то сами собой сложились в голове нужные слова – те, которые от сердца. Утешенная и окрыленная, решила, что надо будет заходить сюда почаще.

Но… извечное «но». Второй раз я переступила порог грузинского храма только через полгода. Вдруг собралась и поехала. Почему – до сих пор не понимаю.

Оказалось, что в этот будничный день 27 января был праздник святой равноапостольной Нины, просветительницы Грузии. Литургия уже закончилась, народу в храме было совсем мало. Но молитва на грузинском языке звучала громко и звонко. Завороженная сначала этим дивным звучанием, я застыла, завороженная еще и увиденным.

У иконы святой Нины, выстроив в ряд своих детей и внуков, грузинская бабушка на грузинском языке читала акафист святой Нине. Не понимая ни одного слова, я просто молча любовалась.

Грузинская бабушка, вскидывая руки к иконе, сначала обращалась

Архимандрит Гавриил – редкий синтез цветущего иночества средних веков и гонимого монашества XX века, образ, сошедший со страниц древнейших исторических фолиантов, знакомый по житиям святых отцов, подвижник с лучезарным лицом, с ярко выраженной жестикуляцией, с дивным голосом. Он был путеводителем для малоопытных, обличителем фарисействующих, порой суровым, порой по-детски кротким.

Его знает и глубоко почитает православная Россия. Свидетельства о его провидческом даре и силе молитвы поражают многих. Полнота его любви к Богу проявлялась в полноте его любви к ближнему.

Сегодня, в день памяти старца, предлагаем вниманию читателей воспоминания духовного чада архимандрита Гавриила – Рамаза Вашакидзе.

​

В детстве мне часто приходилось гостить у близких родственников, у бабушек и у теток, так как моя мама работала. В то время одна из моих теток заведовала библиотекой, которая находилась на улице Грибоедова. Мне всегда нравилось гостить у них, особенно сидеть в библиотеке, потому что там был огромный выбор книг. Я устраивался уютно и тонул в художественных сокровищах, которые называются литературным миром. Я сейчас говорю об этом потому, чтобы объяснить, почему так ярко мне в память врезался один факт – воспоминание о том, как батюшка Гавриил совершил неслыханное: сжег портрет советского вождя.

Был праздничный день, проходил парад, я, как обычно, читал в библиотеке. Праздничные дни были выходными, но в значимых учреждениях всегда дежурили должностные лица. Дежурила и моя тетя. После парада в честь праздника, как правило, накрывали стол. Неожиданно раздались телефонные звонки. В библиотеку ворвались растерянные и возбужденные люди, крича: «Вы знаете, что произошло? Не избежать ему расстрела! Как он посмел?! Нужно расстрелять его!» – и другие страшные слова. Я был очень удивлен, однако не знал, о ком шла речь.