Говорят, в древних языках есть такие тонкие понятия, выраженные в одном слове, что в более поздних языках их нужно выражать целыми предложениями. Например, в грузинском языке есть слово «съел» – «шевчаме» (простите, грузины, если что не так пишу). И есть слово «шемомечама» (те же извинения), что означает «не хотел съесть, но все-таки съел». Как вам? Не страшно жить теперь?
Это я к тому, что в том же грузинском, как мне однажды рассказали, есть слова «место», «дом», «стройплощадка» и проч. Но есть еще отдельное слово, обозначающее место, где когда-то стоял дом. Стоял, а теперь его нет. Время разрушило, или враг снес. Не важно. Важно, что это особое место. Тут любили, рожали, молились, ругались, мирились. Здесь пекли и преломляли хлеб. Умирали тоже здесь, и отсюда относимы были на кладбище, под могильный крест. Разве это место сравнишь с любым другим?
И значит, нужно особое слово. Такова справедливая и неумолимая логика древних языков. Если вам и не страшно теперь жить, то, может быть, хотя бы стыдно, что мы так не мыслим? Мне очень стыдно. И не только поэтому.
Если бы Ельцин был грузин, он знал бы слово, обозначающее место, где стоял дом. Любой дом. Тем более Ипатьевский дом. Ельцин бы знал слово, приличное к особому месту, где ни за что ни про что убили царя и всю его семью. (Ни за что – это факт доказанный. Целая чрезвычайная комиссия была учреждена после февральской революции для расследования (sic) «преступлений царской фамилии». Результат – нет преступлений).
Ельцин бы побоялся взять на совесть ответственность за поспешное (как и заметание следов после убийства) стирание с лица земли особого дома, где началось то, что адекватно пока не выражено в исторической науке.
Но он не побоялся. Взял и стер. Не только потому не побоялся, что он не грузин. Мало ли было и грузин, подобных Ельцину? Не побоялся он потому, что никто, утративший Бога, не боится того, чего бояться надо.
Был человек – нет человека. Был дом – нет дома. Был народ – нет народа. Потом подвернется какой-нибудь Горький и спросит: «А был ли мальчик?» И напишут ложь в учебниках, и отравят ложью целые поколения. Зато боятся, злодеи, и пятницы 13-го, и затмений всяких, и шепота племени майя… Дряни боятся. Тамо устрашишася страха, идеже не бе страх. А серьезных вещей не боятся.
Говорят, например, что Россия после царя небывалых успехов достигла и в этом, и в том. И надо, дескать, было сметать старую систему беспощадно ради будущих прорывов. И много еще чего говорят. Но преступление ведь остается преступлением. И оно не остается без наказания. Проверьте сами на масштабах советских репрессий.
