[700x393]
При советской власти я, внештатный корреспондент разных газет, был настоящим Абрамовичем и Дерипаской – владельцем всей своей страны.
Я приезжал в любой аул, кишлак, колхоз, в колонию строгого режима – и меня там встречали с распростертыми объятиями. Угощали от души – не только блюдами, но и всеми местными картинами, сокровенной информаций: это был какой-то нескончаемый захватывавший сериал, пир духа.
Меня возил по Памиру, полному дивных тайн, зав местной СЭС, с которым мы познакомились в самолете. Просто так, не для чего. Я до сих пор не могу забыть эту волшебную поездку, знакомство с великим тамошним табибом Насреддиншо Джололовым, «лечившим все болезни кроме смерти»…
Я встревал в самые острые конфликты, защищал на страницах газет тех, кто казались мне героями, от разных говнюков. Был в самом эпицентре моей страны, был ее хозяином. Практически бессмертным.
И – не один я. В моей квартире не было дверного замка. То есть он был, но я высверлил его середку – чтобы мои друзья со всей страны, которых у меня было без числа, могли, когда я где-то на Памире, приехать и переночевать.
Вот ко мне вламывается читатель из Одессы: он, портовый экономист, привез трактат, как успешно перестроить нашу экономику. А где-то в ссылке у него – как перестроить мировую, чтобы тоже не хворала. Блистательная ночь самых воодушевленных разговоров – но увы, тогдашний Горбачев не желал слушать ничего подобного. У него была тяжелая кадробоязнь: он снимал пачками тех, кто мог составить ему интеллектуальную конкуренцию.
Так были сняты: главред Комсомолки Геннадий Селезнев, главред Учительской газеты Владимир Матвеев – одушевленные той же бузой, который кипел я, прощавшие мне мою дерзость, потому что Родину любили как и я.
Читать далее...