[320x182] В конце ноября 1994-го, после неудачной попытки Кремля одним ударом покончить с сепаратизмом дудаевской Чечни, никто не догадывался, что вот-вот завяжется гораздо большее, чем чеченская война. С маленькой провальной операции начался большой реванш. То, что спустя годы назовут «подъемом России с колен».
На крыльях своей знаменитой фразы про один парашютно-десантный полк Павел Грачев влетел в историю. И, как это часто бывает, уже не так и помнится сам повод, по которому она была сказана. Тот день пятнадцатилетней давности вообще мало кому врезался в память, хоть именно тогда, 26 ноября 1994 года, и началась, по сути, чеченская война.
Кто теперь вспомнит временный совет Чечни, где Умар Автурханов при водительстве Кремля и на пару с Дудаевым вел дело к гражданской войне в Чечне? Дудаев уже три года правил объявившей о своей независимости Чечней, а у временного совета была своя, российская Чечня, которая, правда, располагалась всего в двух районах. Обе Чечни вяло воевали между собой, пока не двинулись по подмосковным дивизиям российские контрразведчики – вербовать бедолаг на роли танкистов временного совета, который должен был наконец закрыть тему ичкерийского суверенитета. К исходу этого дня решительного штурма чеченцы, которые еще не были боевиками, придумали анекдот, который потом весело рассказывали всю первую войну. Что страшнее атомной бомбы? Чеченец на «девятке». «Жигули» 9-й модели и в самом деле словно нашли в тот день свое истинное предназначение: с установленным сзади пулеметом они превратились в тачанки, и штурм Грозного силами временного совета вылился в беззаботное сафари, которое устроили эти будущие герои одного анекдота.
А потом Дудаев будет торговать пленными танкистами. Хватит всем – и Жириновскому, и Явлинскому, и, кстати, самому Павлу Грачеву, который от них, к вящему веселью дудаевцев, уже успел отречься. Ведь Российская армия не воевала, не посылала она в Чечню ни одного парашютно-десантного полка. Грачев, кстати, встретится с Дудаевым за несколько дней до войны – настоящей войны, в которую еще не верилось, но оба уже все знали. Говорят, встреча была теплой – ведь, уверяют, сам Павел Грачев не очень рвался воевать.
Шли 90-е, те самые, которые потом будут объявлены лихими. Власть, как потом будет считаться, была демократической, демократами в то время числились и Евгений Савостьянов, ответственный за ту самую вербовку, и Сергей Шахрай, замиривший Казань, но почему-то убежденный сторонник жестких мер в Чечне. Демократы еще помнились – кто на похоронах Андрея Сахарова, кто пламенной искренностью на последних советских съездах депутатов, кто в «Демократической России», кто романтическим реформаторством в правительстве Гайдара.
26 ноября – история о многом, в том числе и о тех, кто считался демократами. Эта история объясняет очень многое из того, что случится позже. А пока нельзя было не обмануться. Как обманулся генерал стратегической авиации Джохар Дудаев, позволивший сделать из себя в Чечне романтика. Он, впрочем, довольно быстро понял, что независимость – это не столько вековые идеалы, сколько бизнес с широчайшим размахом. Но было поздно, праздник непослушания уже шел полным ходом, все казалось игрой, а что развивалось все в каком-то совсем не романтическом жанре – так на то они, 90-е, и были лихими, и не только в Чечне.
Этот обман был первым и казался безобидным: чеченцы поверили в то, что хотят независимости. А кто ее тогда не хотел, в начале упоительных 90-х? Эта независимость свалилась радостно и внезапно, как карнавал, тем более что поезда в Москву как ходили, так и продолжали ходить, а самолеты, летающие по всему миру, так и вовсе стали садиться в Грозном, причем безо всякой изнурительной таможенной волокиты. О том, чем это все это может обернуться, не думалось ни в 91-м, ни в 94-м. Даже в ноябре, даже после того, как 26-го числа Грозный превратился в музей дымящихся трофеев.
А за пределами Чечни о том, что штурм провалился, российский народ знал примерно в той же степени, что он вообще начинался. Между строк, где-то в середине новостных программ, сообщалось, что некий временный совет уже фактически взял власть в Чечне. Будущие чеченские полевые командиры уже допрашивали майоров без документов, оказавшихся никому не нужными, на площади перед так и не покоренным президентским дворцом, который еще, кажется вчера, был рескомом партии, жгли костры и танцевали зикр.
Они красовались перед самими собой, не зная, как в залихватские эти часы сами собой программируются следующие 15 лет. Как, впрочем, не думали об этом и те, кто уже собирался в Кремль на секретное заседание Совбеза, чтобы дать сигнал к настоящему наступлению. Наступлению, которое началось с трагифарса 26 ноября.
Спустя 15 лет никто не хочет ничего вспоминать. Не слышно Грачева, Сергей Степашин руководит Счетной палатой. Того дня, с которого
Читать далее...