[700x499]Когда иссякнет чай, не верь,
Что в чашке - пустота, и только...
В ней никогда не пусто толком,
В ней даже - к Просветленью дверь.
[495x699]Всякий творческий процесс при всей своей замкнутости и даже интимности, подразумевает некие влияния со стороны, будь то эффективные внешние стимулы к созданию выразительных образов или же вдохновенная поддержка автора, а вместе с ним и среды существования этих самых образов. Из разнообразных подобных влияний художнику наиболее близки, конечно, музы.
Возможно, современные представления об этих таинственных, но и желанных созданиях и об их немаловажной роли в судьбе творцов, несколько видоизменились. Мало кто вспоминает теперь о том, что музы - эти девять сестёр, дочерей Зевса - сами собой являли источники прекрасных и возвышенных состояний, наделяли смертных вдохновением, даровали им различные способности. Отвечая, каждая за свой вид искусств и соответствующие ему принципы, красавицы покровительствовали всем, кто стремился к прекрасному или же к знаниям, но сурово наказывали всех осмелившихся состязаться лично с ними. Музы недосягаемы и, видимо, должны всегда оставаться таковыми - не прощающими тщеславия, гордыни и дерзости.
Что же в наши дни?
Мне, чей творческий метод уже оформился в синтетическое пространство ТЕАТРА ОДНОГО ХУДОЖНИКА, влияние муз и тесное общение с ними известны не понаслышке. Музы живут и поныне, но не на небесах, а среди людей, среди тех творческих и открытых людей, кто всегда готов к искреннему диалогу в различной форме. Они молоды и талантливы. Прежде всего - в своей красоте. Они, как и в древности, не приемлют соперничества по отношению к себе, но постоянно провоцируют на это. Какой-то мистический внутренний энтузиазм этих созданий позволяет существовать им, наперекор всему, жить надеждой на осуществление заветной мечты и заражать всех вокруг реальностью этой надежды.
Разумеется, не помешает обладание своего рода камертоном, задающим общее гармоничное звучание этому ансамблю и не позволяющим самому художнику скатить до совсем уж некреативных состояний. Чтобы всё в меру.
Мой камертон - моя супруга - важнейшее явление и действующее лицо в творческой лаборатории. Уже более двадцати лет моя Светлана является для меня и для моего творчества не просто музой. Она - мой первый соавтор, она дирижёр, незаметно и тактично руководящий многочисленными влияниями всех прочих персонажей, относящихся к прекрасному полу. Эта роль совсем не проста, как может показаться. Сохранить атмосферу, сохранить своё лицо, авторитет художника.., да и саму легенду о музах оставить без примесей - всё это вместе складывается в огромный труд. В сочетании с таким же великим талантом. Если бы не Светлана, вы, друзья мои, и не увидели бы никогда всех этих картин и рисунков, не прочитали бы этих стихов... Хотя, для кого-то это и не столь важно, чтобы говорить на такие темы...
Но, вероятно, это важно для самого искусства. Создание того или иного произведения нередко непостижимым образом превращается в своеобразный перфоманс. По большому счёту, если картины всё же можно считать моими, то авторство процесса их создания - за моей женой Светланой.
...Боги нынче высоко. Гораздо выше, нежели во времена могущества Зевса. Следить за музами приходится простым смертным. Хотя, отчего же простым? Отчего же смертным? Светлана Гришунова - жена художника. Это, знаете ли, ничем не ниже и не малозначительнее богини, следящей за арт-процессами на нашей грешной земле. А хоровод муз кружится своим чередом...
(Феномен муз и их влияние на творчество будут рассмотрены в новых лекциях Сергея Гришунова ТВОРЧЕСКИЙ МЕТОД - СОАВТОРСТВО)
COLLAGE-SESSION В НЬЮ ЙОРКЕ - ПОЗАДИ, НО COLLAGE-SESSION ПРОДОЛЖАЕТСЯ! ВСЯ ЖИЗНЬ КОЛЛАЖ...
Понятие соавторства обычно рассматривается в связи с творческим сотрудничеством двух и более авторов, пытающихся путём взаимного дополнения и слияния своих художественных возможностей, создать новые, совсем по-иному звучащие произведения. Вся суть искусства, начиная с личного отношения к изображаемому и заканчивая некоей авторитетной аурой, излучаемой самим произведением, оказывается поделенной в тех или иных пропорциях между соавторами. Увы, пытливому зрителю остаётся только догадываться, что именно рисовал каждый из Кукрыниксов, о чём писал Ильф, а что пришло в голову Петрову. И лишь сплавы творческих потенциалов, скрывающихся за одним именем-псевдонимом (например - Козьма Прутков), окончательно уравнивают всех и превращают феномен конкретного соавторства в результат деятельности отдельной личности.
Однако, меня интересует другое явление - соавторство со зрителем, с публикой. Оно, безусловно, имеет место и без моих теоретических усилий, но, всё же, копнув поглубже, открываешь совсем неожиданные горизонты. Прислушиваясь к потребителю своего творчества, начинаешь понимать, что порой он видит в произведении что-то своё, возможно, проявившееся позже, под действием необъяснимой атмосферы восприятия. Конечно, оно было бессознательно заложено мною при работе. Но, стать извлечённым на свет Божий и обоснованным, оно могло только по воле зрителя. Соавторство? Вне всяких сомнений.
Какая бы то ни было подготовленность зрителя почти не имеет значения - чем непосредственнее и чище его восприятие, тем охотнее скрытый смысл в произведении пробирается к поверхности. Иногда даже не хочется давать картинам и рисункам какие-либо названия, оставляя это для зрителя и упиваясь всякий раз неожиданной новизной собственного же искусства.
И наиболее ярко всё вышеупомянутое проявляется в таких специфических жанрах, как перфоманс или хэппенинг, где зритель уже однозначно превращается в участника, где он влияет на ход событий и на их результат, где художнику остаётся лишь роль дирижёра, создающего не одиночное произведение искусства, а управляющего креативной средой, самой возможностью арт-свершения.
Это, вероятно, высшая ипостась художника - творец всего сотворённого вообще...
И высшая форма зрительского присутствия - превращение акта созерцания в самостоятельное искусство.
Визуальная поэзия - очередной и один из многих синтезов искусств и способов самовыражения. Не довольствуясь обыденным впечатлением от стихов, продлеваешь их воздействие дальше, глубже, в сферу совсем иных чувств и восприятий. Это не иллюстрирование поэтических текстов, это иллюстративные параллели, альтернативные пути в дебри человеческого существа, способного на необычность творческого акта и на такое же восприятие.
Иногда в распоряжении художника - всего две-три линии. Нет, он никуда не торопится, не пытается наспех выразить то, что переполняет его. Просто недвусмысленность и незатейливость его чувств подталкивают к уверенному выбору подобных же изобразительных средств - чарующий минимум, помноженный на легко угадываемую необъяснимую глубину. Каждая попытка остаётся единственно возможной. Начнёшь переделывать - и это уже совсем другая история. Другая жизнь. А в этой скупой, но искренней технике, он, по крайней мере, остался самим собой... Это стоит того - пара линий, а сказано всё.
Итак, 27 июня 2009 года. Театр Одного Художника в Нью Йорке. COLLAGE-SESSION. Выставка. Флэш-моб. Джаз. Fashion-шоу. Театрализованное действо на улицах. Жизнь - коллаж. Из разных частей каждый складывает свою собственную композицию. Получается у всех. Разница только в настроении и восприятии.
В продолжение начатого - небольшой internet-проект ГРАНИ. Вновь коллаж и вновь попытка соорудить из него подобие сферы существования. Клочки, обрывки, фрагменты... Калейдоскоп ощущений обычного прохожего.
Порой кажется, что женщина - это всё, что осталось от рая. Осталось для всех нас, однажды изгнанных, но не безнадёжных. Как мы ныне относимся к женщине, таково наше отношение к мечтам и надеждам... К нам самим... Современная жизнь возвела и прочно утвердила человека в роли потребителя. Предметами потребления со временем стало всё, даже категории, в принципе, беспредметные - любовь, дружба, покой, вера... Круг всех этих явлений и вещей непрерывно расширяется и даже сам потребитель не всегда ясно представляет себе, что же со всем этим делать. И, конечно, одно из главных мест в этом вожделенном ряду занимает женщина. Частенько просто как модный и престижный аксессуар. Показатель социального статуса. Мой многолетний друг и постоянный спутник - журнал PLAYBOY, иллюстрирует это положение как нельзя лучше. Автомобили, яхты, электронные чудеса, напитки, сигареты... И женщины. Только в PLAYBOY они, конечно, на первом месте. Наверное, так и должно быть. Наверное, все эти дорогостоящие предметы как-то связаны. Да и сами девушки редко отвергают желанные бриллианты, кабриолеты, пентхаусы и всяческие уик-энды на Бали. Но всё же, я думаю, это не главное. Не самое главное. Да вы спросите, господа, непосредственно у этих красавиц. Уверяю вас, им тоже хочется романтики, цветов и душевных волнений. Всё остальное - потом, потом... Вот таким образом и родился этот проект. Мои героини - девушки со страниц PLAYBOY. Каждый месяц в течение года я, повинуясь необъяснимой журнальной лотерее, встречал в журнале новую красавицу - девушку очередного месяца, и... писал ей стихи. Посвящал ей строки, рождённые спонтанно, благодаря чувствам и, разумеется, желаниям. Да, я признавался им в любви всякий раз и находился в таком состоянии, в состоянии признания, двенадцать месяцев. Поверьте, эти девушки стоят того. Они, конечно, стоят и большего, и многого другого, но это всё потом, потом... Господа, давайте не будем потребителями до конца, до упора. Давайте определим и познаем степени и границы. Я уверен - женщины будут нам искренне благодарны. Всё остальное - потом...
Все роли в мире искусства вроде бы заранее распределены. Перепутать что-либо трудно. Тем более, что нынешняя, достаточно искушённая публика, оставаясь, впрочем, чуткой и искренней, уверенно осознаёт своё место в общем процессе. Равновесие в динамичной конструкции ХУДОЖНИК-ЗРИТЕЛЬ иногда нарушается, но, в большинстве случаев, только ради самой динамики. Перевес в ту или иную сторону выглядит как абстрактные колебания, не лишённые некоей эстетики. Наблюдая за ними, заинтересованные оппоненты приближаются к рождению синтетического пограничного жанра, в основе которого лежит что-то давно знакомое, и по существу, являющееся ни чем иным, как творческим соавторством.
В некоторых видах своей деятельности, например, в относящейся к жанру перфоманса, художнику можно попытаться возвести подобное соавторство в степень художественного принципа. Начиная с фокусирования зрительского внимания на публично происходящем процессе творчества, можно смешивать роли присутствующих и расставлять их в новом порядке, постепенно превращая созерцание действа в... самостоятельное произведение искусства. Через сопереживание и непосредственное участие публика вплотную подходит к феномену соавторства, раскрывая множества своих индивидуальностей с самой неожиданной стороны.
Подобное созидательное соавторство и станет предметом нового цикла моих лекций, предлагаемого слушателям осенью 2009 года. В этих беседах будет рассмотрен и обсуждён ряд принципов, следуя которым, уместно говорить об использовании соавторства такого рода в качестве полноценного творческого метода. Метода, обращающегося в своём механизме к интуитивным, иррациональным толкованиям тех или иных устремлений воображения, художественных актов и т.д.
Материалы лекций в виде заметок будут предложены и завсегдатаям Liveinternet.
Сергей Гришунов
Представленные здесь произведения, как и прочие, можно отнести к обширному циклу - КОЛЛЕКЦИЯ ВПЕЧАТЛЕНИЙ. Они и сами были созданы под впечатлением... От одной женщины. От встреч с ней, почти всегда проходивших в мечтах, в нереальных, безнадежных иллюзиях. Однажды случилось так, что мечты понемногу стали обретать зыбкую почву под ногами, а это всё же лучше, чем вовсе ничего. Разумеется, рука в упоении танцевала на бумаге, оставляя за собой линии, образы... В каждом рисунке возникал намёк на некие истины, простые, но незаметные для посторонних. Ожидание, встреча, мимолётный взгляд, поцелуй, признание... Это не просто события, мелкие штрихи будней. Это вехи. Это состояния души, которая рядом с прекрасной женщиной позволяет выразить себя. Хотя бы на плоскости. Хотя бы всего двумя штрихами. В этой простоте и кроются истинные взаимоотношения. Когда понятны без слов любые движения, чувства и желания. Когда в рисунке всё сводится к одной линии, и линия эта подобна взгляду напротив - свежо, просто и без обмана.
НЕОБХОДИМАЯ СПРАВКА ------------------- Русалки - наиболее известные и популярные мифологические существа. Их предшественницей в мифологии считается сирийская богиня Луны Атаргатис - полуженщина-полурыба. Жители Вавилона верили, что Солнце и Луна, заканчивая своё ежедневное путешествие по небосклону, погружаются в море. Поэтому, боги, символизирующие эти планеты, должны были иметь соответствующие тела, подходящие для жизни как под водой, так и на суше. Идеалом стал, доведённый до абсолюта, симбиоз рыбы и человека. Само название - РУСАЛКА - происходит от древнеславянского слова РУСЫЙ, то есть - СВЕТЛЫЙ, ЧИСТЫЙ. Впрочем, и у этих существ встречались некоторые разновидности. Так, НАВКАМИ назывались русалки, в которых превращались утопленницы, а ЛОСКОТУХАМИ - души девушек, умерших весной. БРОДНИЦЫ или БЕРЕГИНИ представляли из себя добрых духов рек, помогавших людям отыскать брод для переправы. По преданиям, русалки жили до трёхсот лет, а, умирая, превращались в морскую пену. Совсем старые русалки, утратившие свою красоту, именовались ЛОБАСТАМИ. Вообще, облик и поведение мифических существ, как правило, варьируется в зависимости от местности и времени, в которых были сложены легенды о них. Русалки упоминаются в фольклоре всех стран мира, и если в стране нет моря, их домом становятся река или озеро. В славянской мифологии в русалок превращаются умершие девушки и некрещёные дети. Подчиняются они богу Яриле и отцу его Велесу. Считалось, что водный путь ведёт в подземное царство, где русалки и обитают. А в русалочью неделю, следующую за праздником Троицы, они выходят из воды, бегают по полям, качаются на деревьях и могут защекотать до смерти или увлечь в воду встреченных ими людей. Особенно опасны они в четверг - русалочий Великий день и в свой главный праздник - Купалу. В русалочью неделю нельзя купаться, а чтобы отпугнуть опасных негодниц, необходимо носить с собой полынь, которой они, якобы, боятся. В принципе, у всех народов за легендами о русалках скрывается множество романтических мечтаний и стремлений к идеалу - к женщине недоступной, не похожей на простых смертных. У художников подобные стремления проявляются наиболее ярко и нередко граница между сказкой и былью становится столь же прозрачной, сколь и вода - бездонная по сути стихия русалок.
