Всё-таки искусство существует само по себе. Где-то в иных сферах. Скорее всего, это одна из разновидностей Истины, доступная, впрочем, как и все остальные, лишь при определённом слиянии необходимых условий. В назначенное время искусство проявляется, то есть, делает свой первый шаг на пути к человеку. Затем ему ещё предстоит стать понятным и понятым, приобрести, собственно, характерные для Истины черты, убедительность и лаконичность...
И получается, что художник остаётся как-то в стороне. Он - лишь инструмент неких Высших сил, озадаченных сохранением где-то наверху эстетических откровений. Он - только проводник, даже полупроводник тех токов и энергий, что будоражат людскую душевную природу, заставляя порой плакать и смеяться, печалиться и испытывать счастье.
Роль художника достаточно скромна. Но разве этого мало?
Одним из самых бесполезных занятий мне всегда казалось чтение чьих-либо биографий. Чужая жизнь, чужие переживания... Далёкие события и встречи, которым суждено было украсить (или искалечить...) не твою судьбу. К чему это знать? Особенно, когда речь идёт о судьбе художника, чей характер и жизненный путь так или иначе выплёскиваются в визуальную среду его произведений. Ознакомился с живописным или иным каким наследием, сходил на выставку, посмотрел репродукции - уже имеешь представление о личности автора.
И всё же. И всё же... Есть, оказывается, польза и в параллельном изучении биографических или автобиографических заметок. Исследование (или просто ознакомление) человеческой судьбы сквозь словесную призму описания былых событий и поступков нередко дополняет и обогащает собственные впечатления от творчества художника. Жизнеописания объясняют порой суть и скрытые смыслы необъяснимых на первый взгляд деяний. Кроме того, судьба людская, а художника - в особенности, почти всегда трагична. И вот этот самый трагизм, господа, каким бы он ни казался ничтожным для праздного наблюдателя, является гарантией нешуточности любого творчества. Ведь искусство, обращаясь к людям своими произведениями, всегда серьёзно. Даже смешные кривляния клоунов и шутов традиционно имеют очень грустную обратную сторону.
Хотите узнать больше об искусстве - изучайте жизнь тех, кто его создал. Это поможет в понимании вроде бы чисто визуальных, радующих (или раздражающих..) глаз и душу, явлений.
Вновь - нечто, созданное под звуки джаза. На этот раз - в ритме лёгких танцевальных мелодий американского джазового юга. Словно, в память о тёплом лете...
В принципе всё это - очень субъективно. Во-первых, тут всего лишь ощущения. Каждый из нас может похвастаться своим собственным набором подобного добра. Во-вторых, спросить и уточнить что-либо будет просто не у кого - гласографией в таком вот виде, то есть, созданием станковых произведений изобразительного искусства в технике живописи по стеклу, никто на свете, кроме вашего покорного слуги, не занимается. По крайней мере, чтобы теоретизировать на эту тему и делиться впечатлениями от творчества. Так что, здесь сведения из первых рук.
А ощущения (я всё же о них) стоят того, чтобы писать картины не на холсте, а на стекле. Почему? Совсем другое искусство, совсем другая философия. На обычное прозрачное стекло чёрной тушью наносится рисунок. Он даже чисто технически стремителен и при этом - единственно верен. Как штрих лёг, так и лёг - исправить ничего нельзя. Затем в границы этого рисунка, как в каркас, вступает, собственно, живопись. Краска кладётся мазками с обратной, изнаночной стороны стекла и, стало быть, всякий первый мазок тут же становится последним. И окончательным. Вновь никакие исправления невозможны. Это сродни джазовой импровизации. Видимо, поэтому многие мои произведения родились под звуки джаза.
Чувства? Почти полёт. Затяжной прыжок. Или, как будто, входишь в холодную воду по пояс, на самой стремнине. Внутри, всё перемешавшись, кувыркается и булькает, подступая к горлу... Пишешь картину всем телом. С сексом сравнивать не хочется - уже избитая тема, да и сходство слишком очевидно. По эмоциональной отдаче - конечно, наиболее близко. Да и рождение произведений искусства весьма нередко сравнивается с рождением детей... Наверное, неспроста.
В ноябре гласография, рождённая в лаборатории Театра Одного Художника, будет представлена в Толедо (Испания), в рамках моей персональной выставки. В связи с этим и рассказ о некоторых аспектах удивительного творчества - живописи по стеклу. Публика уже проявляет искренний интерес, а Театр Одного Художника всегда открыт для публики.
Творчество едва ли когда-нибудь сможет оказаться тупиковым процессом. Оно постоянно развивается само и художнику даёт такую же личную возможность. Разговоры о кризисе, об отсутствии вожделенного вдохновения - пустое. Многослойность и многозначность творчества являются столь же творческой основой для непрерывного роста, развития. А, кроме того, творчество - это ещё и способ познания мира и, разумеется, самопознания. Иногда художник, вглядываясь в причудливое устройство мира и человеческого бытия, стараясь своей философией не надоедать другим, обращается к самой сговорчивой и покладистой модели, которая всегда под рукой - к себе самому. Жанр автопортрета хорош именно тем, что через самопознание способен привести художника к убеждённости в изменчивости и необъяснимости всего, что есть на свете. Каждый автопортрет - удивление и откровение. Мы ничего не знаем даже о своём отражении. Мы всякий раз на пороге новых открытий. И, достигнув чего-то, мы уже совсем иные.
Ещё одна творческая акция, вошедшая в проект ТВОРИНЦИЯ. Столичный лингво-изо-поэт и космополит - Вилли Мельников, художница из Рыбинска, выступившая в качестве модели - Любовь Зубова и человек-оркестр, а здесь - просто поэт Сергей Гришунов, воплощающий свою идею Творинции, прислушались... о чём же поёт Белый Ветер. Так сразу и не расскажешь...
[699x528]...Те бездонные ночи...
И напротив - глаза,
До желаний охочи,
Но, однако, нельзя...
Тусклый свет в коридоре,
Ключ потерян давно...
В голове - будто море,
А слова - как в кино.
Влага в винной бутылке
Как всегда не права.
Пульс в тяжёлом затылке
Уже слышен едва.
Споры, мысли наружу...
И, конечно, плевать,
Что на улице стужа -
Нам ведь здесь ночевать.
И не вытерты кисти,
И последний мазок
Так и не получился -
Видно, гости не в срок.
Всяко-разно случилось,
И чудовищна смесь.
А пока это длилось,
На часах уже шесть.
Утро, стало быть. Снова -
Шум машин, трескотня...
Шарф завязан сурово -
Шерстяная петля...
Мы выходим на ветер,
Пыль шуршит под ногой.
Как печально на свете,
Как тепло в мастерской...
Эти рисунки родились, что называется, под впечатлением. От разных событий, разных персонажей, эмоций... Объединяет их одно - сильный искренний порыв, сделавший возможным существование таких образов, выплеснувшийся в штрихи и линии.
Не секрет, что художник выбирает для изображения и визуальной интерпретации лишь то, что задевает и волнует его по-настоящему. Наверное, именно поэтому удачные произведения рождаются и становятся удачными как-то сами по себе и впоследствии необъяснимым образом воздействуют на зрителя. Искренность, заложенная ещё в процессе создания, остаётся своеобразной тональностью всего творчества, становится ключом для взаимопонимания в простой, но капризной схеме Автор-Публика.
Стало быть, рецепт обоюдного успеха прост - давайте будем взаимно искренни. Только так искусство сможет существовать рядом с нами.
Представленные здесь фотографии родились случайно. Порой, во время бесцельных городских, чисто провинциальных прогулок, сталкиваешься с персонажами, вполне заслуживающими быть запечатлёнными. Образы эти так прозрачны, призрачны и мимолётны, что лишь фотокамера способна остановить их движение и дать возможность наслаждаться ими в дальнейшем. Интересно то, что многие девушки воспринимают фотосъёмку как нечто вульгарное или же безнравственное. Похожее отношение, оказывается, наблюдается у представителей некоторых африканских племён или, скажем, у народов Центральной Америки. Они искренне полагают, что фотограф в момент съёмки забирает у человека душу. Красиво. И, наверное, это почти правда. Современные горожанки вряд ли думают о душе. Но, всё же, какие-то опасения есть и у них. В ответ на моё приглашение пофотографироваться, абсолютное большинство отвечало и отвечает отказом, употребляя при этом обескураживающее - что вы, я девушка честная! Получается, что те красавицы, которых всё же удалось усадить перед объективом, оказались не честны? Странная логика, но пусть всё так и остаётся... Выражаю свою огромную благодарность всем НЕчестным девушкам, украсившим мгновения нашей провинциальной жизни и сделавшим приятными простые воспоминания об этом.
Все мы, так или иначе, стремимся к разнообразной и всесторонней наполненности своего существования. Но, приглядитесь - гораздо важнее всё-таки фрагмент.
В течение всей жизни нами запоминаются именно фрагменты. Наиболее яркие, наиболее эмоциональные. Это словно бы экономия места в душе и разуме - пусть остаётся только самое-самое...
Очень часто квинтэссенция фрагмента, его истинная и таинственная суть кроется, разумеется, в женщине. Всегда и прежде всего поражают детали. Во внешности, в поведении, в чувствах...
А всё прочее, даже если не суждено с ним повстречаться, дорисует воображение. Общение с женщиной - всегда творчество.
...И чай, и его влажный запах,
И ласточки, и облака,
И утро на бесшумных лапах -
Всё уместилось в два глотка...
[700x525]