[401x600]В моём зеркале - её лицо.
Пустоту оскоминой свело.
Тускло отражается кольцо,
Хоть на самом деле нет его.
Ничего на самом деле нет,
Взгляд блуждает в синеве стекла,
Тьмою долгожданной взорван свет,
Чуть дрожит перед свечой рука...
Пламени колеблющийся звук
Умудряется пробиться сквозь
Толщу невозможностей и мук.
Жаль, что с отражением мы врозь.
Мы бы вместе многое смогли,
Но тепло вообще не для неё.
Гаснут чуть уставшие огни,
В пыльной дымке зеркало моё.
[418x600]...Всё молчит. Время замерло тоже.
Как слова. Как движенья и жесты...
Ничего... Только на горизонте -
Силуэт совершенный. И всё.
Нет нужды ни в каких обещаньях,
Суета это и предрассудки...
Я одним её взглядом обласкан
И всего только взглядом спасён.
[391x600]Запретный плод... Такое ли уж зло
Таится в мякоти желанной, вечно свежей?
И так ли велико грехов число,
Свершённых под луною безмятежной?
Протянешь руку - дрожи не унять,
Но слишком сладко аромат дурманит,
И с ветки только остаётся снять
То, что излечит. Или же отравит.
Да, жребий брошен. В сущности таков
Удел отчаянных, не ведающих горя,
И в общей бесконечности грехов
Отныне и твоя сокрыта доля.
(Эммануэль Демонжо, специально для LiveInternet)
Гласография Сергея Гришунова в Толедо, несмотря на рискованную авангардность техники и не менее рискованный формат персональной выставки, достойно и органично вписалась в атмосферу европейского юга. Язык спонтанных чувств, столь же спонтанно выраженных экспрессивным мазком и яркой палитрой, понятен всем без исключения. Испанцы выступили не только в роли чутких зрителей, но, более того - искренне сопереживающими соавторами в этой красочной художественной акции.
Я ухожу. В стекле - лишь отраженье...
Среди зеркал я счастья не ищу.
Превосходя печаль, за горизонтом,
В закате я надежду нахожу.
И ухожу...
(Себастьян Домингес, Толедо)
Рисовать левой рукой - это значит быть совсем другим художником. Перестать узнавать свои движения и начать искренне удивляться результатам этих движений. Дать волю мыслям в правом полушарии своего мозга... Все эти рисунки выполнены левой рукой. Впервые я не задавал себе вопросов - получилось или нет? Ведь всё это сделано не мной...
(Ирина Валевская, Светлана Гришунова (фото) - специально для Liveinternet): Графическая серия, посвящённая нынешней Пятнице, изначально задумывалась и в конце концов сложилась из необычных произведений. Уже процесс их создания имел привлекательные черты перфоманса. Вначале художником Сергеем Гришуновым была начертана некая таинственная геометрически-иероглифическая композиция, напоминающая буддистскую мандалу. Вместе с числом 13 в ней расположились что-то выражающие письмена и рисунки, стремящиеся составить одно целое. Под воздействием вполне ощутимого магнетизма, исходящего от этого изображения, художник и должен был приступить к созданию тринадцати заветных графических листов. Последним необходимым штрихом в экзотическом антураже стал удивительный артефакт - горсть земли, доставленная для акции из-под стен знаменитого замка Бран - вотчины легендарного графа Дракулы. Помещённая в центр мандалы с письменами, эта частица давних трансильванских событий явилась своеобразным излучателем, источником магической атмосферы несчастливой даты - пятницы, 13-е. Все рисунки серии художник выполнил левой рукой, в знак прямого диалогового общения с параллельным и потусторонним миром. Возможно, этот опыт предлагает зрителю прочувствовать, что старинные суеверия и наше к ним отношение прочно обосновались внутри сознания. Творческого сознания - в том числе.
Здравствуйте, господин Энди Уорхол. Спешу сообщить Вам, что яркость красок в 21-м веке всё так же является одним из вариантов отражения эмоций без примесей. Чистый цвет - чистые чувства. Ничего не изменилось. Возможно, образы стали более выразительны. До абсурда, до парадоксальности. Но, так, видимо, и должно быть...
...Они могут быть разными. Случайно встреченными и давно с вами знакомыми. Совсем юными и непосредственными и такими, кому постоянная кривая усмешка дороже всех улыбок на свете. Они могут быть вашими подругами, жёнами или любовницами. Могут просто казаться предметами, а могут всерьёз претендовать на серьёзное соавторство в работе. Без них вряд ли что-то может быть возможным. Возможно, они находятся рядом с художником не только для того, чтобы служить моделями. Возможно, они дают нам шанс проявить любовь к этому миру. Миру форм, чувств и надежд...
На мой взгляд фрактальная графика является тем интересным видом визуального материала, который стремится к проявлению сам собой. Художник, внимательно наблюдая за внутренним движением математической сущности этих изображений, позволяет ей обретать те или иные черты, складываться в образы, конструкции... Их бесконечно много и все они ищут абстрактную случайную точку наивысшей выразительности. В глазах художника, конечно. И когда они находят её и обретают состояние произведений, это похоже на музыку.
Не секрет, что при личном общении, а при знакомстве с творчеством - тем более, многие художники кажутся всем прочим людям практически ненормальными персонажами. Откровенность и очевидная смелость в отображении окружающего мира и наполняющих его чувств, делают своё дело - статус человека слегка свихнувшегося, а порой и просто безумца, творцу обеспечен.
Обнажённая душа однажды пускается по тернистому пути искусства и впредь обнажённости своей не стыдится. Но, вероятно, повергает в смятение и в смущение тех, кому случилось оказаться рядом. Это непросто - быть в непосредственной близости от чьей-то обнажённой души, да ещё рядом с плодами её искренней деятельности. Незамедлительная и оттого примитивная реакция - объявить эту душу больной, а её обладателя - сумасшедшим. Кстати, это не совсем понятно - что же праздная публика обнаруживает в художнике - больную душу или больной разум?..
Увы, необычность образов, заполняющих пространство творческого сознания художника, настойчиво проецируется на своего автора, отождествляется с ним. Подобное отождествление, вообще-то, не лишено оснований и это лишь добавляет трагических оттенков во взаимоотношения творца с публикой.
Почему же всё так не просто? Ведь абсолютное безумство или, если хотите, безумство, возведённое в абсолют, не такое уж скверное качество. Зачастую это просто взгляд на мир сквозь призму своего сердца. Это отсутствие всяческих интерпретаций и определений со стороны разума.
Так ли уж это плохо, если речь идёт о чистом творчестве?
Сидеть у воды и рисовать на песке - в этом есть что-то завораживающее. Лёгкость, с которой рождаются образы, идёт рука об руку с порывами ветра, уничтожающими зыбкую среду рисунков. Кажется, что записываешь какие-то волнующие тебя вопросы, а ветер стирает их... И вот этот удивительный процесс исчезновения начертанного, оказывается прямым и искренним ответом. На любой вопрос.
Художественное пространство нередко представляет из себя среду абсолютно противоречивую. Персонажи, обитающие здесь и подпитывающиеся творческой атмосферой, несмотря на очевидную общность, обособлены настолько, что перестают понимать друг друга. Или даже не начинают вовсе.
Почти все зрительские эмоции, симпатии и антипатии располагаются в плоскости ремесла и техники. Удивительно настойчиво публика интересуется тем, как это сделано, и вовсе не тем, что художник чувствовал, чем хотел поделиться. Изобразительное искусство в значительной мере утратило свою функцию визуального раздражителя, способного предоставить человеку последующую счастливую возможность размышлять о чём-то, сопереживать, искать ассоциации с увиденным и находить своё место среди них...Образное мышление, когда-то объединявшее художника и его зрителя, уступило место нахрапистому одностороннему общению, утилитарному потребительству.
Кое-кто из художественных критиков пророчит приход новой эпохи Возрождения, а точнее - необходимость подобного периода в культуре. Мне кажется, что и зритель, раз уж он хочет остаться звеном в цепи творческого миропознания, должен возродиться.