Комсомольцы-романтики, взахлеб декламировавшие и навзрыд певшие «Гренаду», уже понявшие, что мировая революция пока откладывается, они готовили себя к грядущей войне:
-- Слышишь, как порохом пахнуть стали
Передовые статьи и стихи? –
Перья готовят из той же стали,
Которая завтра пойдет на штыки!
Они готовили себя к войне, они обещали выстоять в ней:
- Но мы еще дойдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя!
Но ЧТО они знали о простой убивающей войне и сколько же их осталось на той войне…
Это уже потом Борис Слуцкий, один из уцелевших, напишет от их имени в своем «Голосе друга» с щемящей грустью:
- Давайте после драки
Помашем кулаками,
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали!
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Теперь все это странно,
Звучит все это глупо, -
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И мрамор лейтенантов –
Фанерный монумент –
Венчанье тех талантов,
Развязка тех легенд.
По-моему, в большинстве своем он были именно лейтенантами… Майорами, а то и повыше стали люди, ставшие известными поэтами еще до войны, да и те, не в обиду им будь сказано, не участвовали в боях.
Лейтенантское звание – звание молодых, как известно.
Но их уже в 18 – 20 лет весьма занимали такие несочетаемые сочетания, как жизнь и смерть. Кто из ДРУГИХ молодых сможет написать в 19 лет так, как сделал это Павел Коган? –
_ Люди не замечают, когда кончается детство,
Им грустно, когда кончается юность,
Тоскливо, когда наступает старость,
И жутко, когда ожидают смерть.
Мне было жутко, когда кончилось детство,
Мне тоскливо, что кончается юность.
Неужели я с грустью встречу старость
И не замечу смерть?
Командир разведгруппы Павел Коган вообще не встретил старость, но смерти своей 23 сентября 1942-го года на сопке Сахарная Голова под Новороссийском, скорее всего, и вправду не успел заметить…
Но он был готов к ней:
- Мое поколение – это зубы сожми и работай,
Читать далее...