По вечерам над ресторанами горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной, над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной, и раздается детский плач...
И каждый вечер, за шлагбаумами, заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины, и раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный, бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный в моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной, как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов «In vino Veritas!» кричат.
И каждый вечер, в час назначенный, (иль это только снится мне?)
Девичий стан, шелками схваченный, в туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными, всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами, она садится у окна.
И веют древними поверьями ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями, и в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный... и очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены, мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные в моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные цветут на дальнем берегу...
В моей душе лежит сокровище, и ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
Александр Блок, Озерки. 24 апреля 1906
| |