Столько людей так сильно хотят, чтобы их любили,
И могут всем пожертвовать, чтобы отдать всего себя
Стольких ошибок можно было бы избежать,
Если бы мы только умели проявлять немного терпения
Дай мне время
Научиться тому, чему нужно научиться,
Дай мне время
Идти вперед в ритме моих чувств,
Не бывает случайной любви
Или той, что приходит слишком поздно
Я научусь ждать
Столько людей так сильно хотят, чтобы их любили,
И могут всем пожертвовать, чтобы отдать всего себя
Стольких ошибок можно было бы избежать,
Если бы мы только умели проявлять немного терпения
Дай мне время
Научиться тому, чему нужно научиться,
Дай мне время
Идти вперед в ритме моих чувств,
Не бывает случайной любви
Или той, что приходит слишком поздно
Я научусь ждать
Как легко испортить мечту, если слишком торопиться
Прожить ее, лишь бы убежать от реальности.
До такой ли степени важны наши страхи,
Что мы так мало требуем от самих себя?
Дай мне время
Научиться тому, чему нужно научиться,
Дай мне время
Идти вперед в ритме моих чувств,
Не бывает любви без терпения,
Не бывает истории, в которую не веришь,
Не бывает любви, которую не хочешь,
Если я знаю, что ты меня ждешь
Давай поговорим негромко у камина
[400x533]
Давай поговорим негромко у камина
О чём-нибудь хорошем... Может быть, о нас?
О том, как мучил май и не пьянили вина,
Как много обещала близость губ и глаз,
Что были ни к чему тогда слова и позы
И музыкой казался тот полночный бред,
Что пахнут до сих пор на книжной полке розы,
А слоник на трюмо ещё хранит от бед...
Давай поговорим спокойно, без надрыва,
Без пышных фраз и лести, слёз и суеты.
Сегодня я почти по-прежнему красива.
По-прежнему почти любим сегодня ты.
В камин подбросим дров, за окнами ненастье.
В хрусталь нальём вина и выпьем за весну,
И я тебе спою, наверное, о счастье,
Настроив на любовь неверную струну.
Давай поговорим. Пусть это не изменит
Ни параллельность вех, ни бесконечность зим
И пусть от нас с тобой остались только тени,
Сегодня у огня давай поговорим...
/Ирина Негина
Я знаю,
Я чувствую,
Когда тебе плохо на другом конце земли,
Когда ты часами плачешь,
В душе
Я могла бы сама кричать от боли.
Клянусь, даже если не вижу ничего,
Не знаю где я, - я чувствую твою печаль.
Когда я представляю себя без твоих рук,
Без твоих объятий - я не могу больше дышать,
Я так часто слушаю пение ветра,
Который прилетает, чтобы вернуть меня
В твои земли,
Под твое ирландское небо.
Я могла бы расстаться с жизнью, не раздумывая, -
Я смогла бы это,
Если ты любишь меня.
Даже если я ошибаюсь, это сильнее
Чем здравый смысл, и даже важее, чем твое имя,
Которое я повторяю и которое пишу беспрестанно
На страницах своей жизни.
И я надеюсь, что каждая звезда,
Которую я вижу, приведет меня к тебе,
Я брошу всё, если ты любишь меня.
Я знаю, что я не ошибаюсь,
Что где-то там, очень далеко
Ты все еще думаешь обо мне,
Ты хранишь меня в своих объятиях,
В комнате любовных утех
Скажи мне тихо, что ты любишь меня.
Я чувствую,
Что ты все еще думаешь обо мне,
Я знаю, ты хранишь меня в своих объятиях,
Скажи мне,
Что ты любишь меня.
Спой мне. В общем, неважно, что,
Просто голос хочу твой услышать.
Я ведь даже не знаю ещё,
Чем струна в твоей музыке дышит...
И о чём не расскажешь мне впредь,
Пусть сейчас этой песней прольётся.
Пять минут до полуночи есть,
Ведь вчера никогда не вернётся.
Я прилетала в мир тот прежде,
Устав курить кальян надежды.
Короткой вспышкой, ярким светом
Искала тень твоей планеты.
Но каждый раз ты ускользал,
Пять долгих дней полёт мой длился.
И свет тихонько угасал,
Я умерла - ты возродился...
( ?)
/ turatam
Я храню твои письма, безумный романтик,
бьются чётками в сердце из прошлого строчки.
Позабыть эти чувства и жизни не хватит,
будто лезвием подпись: "Люблю тебя очень".
Я храню твои письма... Зачем мне всё это?
Мы давно не близки - ты просил не тревожить.
И всё реже летят "Как дела?" и приветы,
и не ёкает болью осколок под кожей...
Я храню твои письма, частенько листаю,
проживая по-новой мгновенья из сказки...
Если вдруг напишу, что давно не летаю,
«Ты ещё полетишь» - это всё, что ты скажешь…
Я храню твои письма, баюкая душу
монотонным: "Потише... жизнь вьётся по кругу,
и весна победит бесконечную стужу,
и свиданье прервёт ярким светом разлуку..."
Я храню твои письма... Я всё ещё верю...
Извини, понимаю, порой ошибалась...
Всё простила давно... даже муки потери...
Просто, письма взяла... твое сердце осталось...
Марина Авс
|
Джотто. Аллегория зависти
Добрые и злые феи подошли к колыбели человека и принесли ему свои дары. Самая злая из них подарила ему зависть. Возможно, это была переодетая фурия.
Пока люди живут на земле, они должны ладить, находить дорогу друг к другу, объединяться, помогать один другому. Иначе земля разверзнется под ними и небо расколется над их головой. Но зависть — сильнейшее средство развала: его выдумал когда-то мастер «Врозь» и «Друг против друга».
Для того, чтобы ладить, людям надо «прощать» друг другу свою непохожесть, свои преимущества, свое первенство. Не только в обладании состоянием, но во всем: ты умен, одарен, образован, красив, силен, богат, высоко стоишь по службе — я нет, ты — наверху, я — внизу; ладно, я принимаю это, я довольствуюсь этим… Мой «низ» меня устраивает; он для меня достаточно «высок»; оставайся выше меня, если можешь и если тебе это нравится. Я не завидую тебе. Если же мне станет недостаточно моего «низа», я буду бороться за «больше» и «лучше», но не желая отнять у тебя твоего. Я буду трудиться; творчески работать; перемещу себя «вверх» — в соревновании, но без зависти. Ты только оставайся «наверху»; я поднимусь, к тебе.
Соревнование как внутренняя побудительная причина — явление здоровое, созидательное, братское. Его формула разумна и нравственна. Она гласит: «Я, и ты, и он! Мы все! Вместе — вопреки противостоянию вместе друг с другом! Да здравствует качество!»
Зависть — как внутренняя побудительная причина,— напротив, болезненна, разрушительна, враждебна. Ее формула — неразумна и безнравственна. Она гласит:
«Я, а не ты и не он! Я один! Пошли все вон! То, что не станет моим, — пусть погибнет!» А так как «моим» может быть лишь малая толика, в зависти дремлет инстинкт убийства и разрушения.
Зависть — прежде всего скупость и алчность. Она ненасытна, как любопытство; она означает тем самым — вечную бедность, вечную заботу, вечно плохое настроение; всякую удачу она превращает в неудачу и оставляет человека бедствовать в безнадежном одиночестве. Жестокий завистник — зложелатель: он обижается на человека за чужое счастье; его задевает всякий чужой успех; любое положительное качество в другом мучит его как рана на сердце; гнев лишившегося на обладателя наполняет его; как ярость неполноценного, постоянно чувствующего свою неполноценность, а поэтому пристрастно отмечающего чужое превосходство. К «делу» он даже не подступается: он застревает в борьбе между «я» и «ты»; и в этой вечной борьбе изводит себя самого и своего противника. Если же его ярость расширяется до социальной программы, тогда она выливается в классовую борьбу; и начинается гражданская война.
Где же спасение и утешение? В искусстве не завидовать. Оно вовсе не сложно. Дари каждому то, что у него и так есть; и не копайся непрестанно в собственной неполноценности. Отбрось это жалкое «вычитание» — твоей мнимой «малости» из якобы чужого «превосходства». Знай, ты сам стоишь «сложения». Поднимайся вверх, не сталкивая вниз другого. Не завидуй! И — самое важное — научись в большом деле забывать о себе!
Иван Ильин
Одна из последних видеозаписей Н.К.Рериха - Кулу 1947 год
Любимые стихи
КОГДА ЛЕГЧАЮТ СОЖАЛЕНЬЯ
Нет в мире высшего блаженства,
чем осознание пути,
когда достигнув совершенства
ты все же вынужден уйти,
когда и сердцем и мышленьем
приемлешь равно мрак и свет,
когда легчают сожаленья
о пустоте минувших лет.
[показать]...обожаю....
-И капелька осеннего дождя, сбежав с листа, к тебе нырнёт в твою раскрытую ладошку.
И жизнь твоя, как с белого листа, начнёт тобою заполняться понемножку ......
В ночь перед пробуждением его сознания от сна двойственности, Будда испытал последнее нападение воинства Мары. Тысячи воинов выстроились несколькими рядами и тысячи стрел из луков были выпущены в сторону Будды. Тысячи стрел должны были впиться в его тело и причинить боль. Но тысячи стрел, не долетая до него, превращались в розовые лепестки, наполняя пространство вокруг своим благоуханием.
Спустя пятьсот лет, придя на Землю вслед за своим предшественником, в Назарете родился ещё один человек. Он научился одной простой вещи. Он брал боль и превращал её в безусловную любовь.
Но почему тогда фарисеи так ненавидели его? Потому что он забирал у них людей и уводил их от разобщённости.
Он учил их всеединству, недвойственности.
Он брал боль и превращал её в безусловную любовь...
***
telo-sveta
С улыбкой лёгкою ребёнка сметает трудности с пути,
В ладу с собой смеётся звонко, поскольку больше некуда уйти.
Всё только миг, одно мгновенье. Всё только тут, теперь, сейчас.
Как зазвучавшее стихотворенье, что лёгкостью охватывает нас.
Без суеты, без спешки и усилья. Не замышляя никаких завес.
Раскинуть руки, будто это крылья и скрыться в неподвижности небес.
В которых мысли, имена и формы, подобно силуэтам облаков,
Меняясь, существуют лишь условно. Мир безусловный вовсе не таков.
Мир безусловный это постоянство единства жизни и всего что в ней.
Мир безусловный больше чем пространство, чем время, и просторней и полней.
Мир безусловный он условностей не знает, не знает он преград, защит, помех.
Мир безусловный просто пребывает в бескрайнем море порождённых им сердец и проявляется внутри сердец своих как смех…
Мир безусловный так похож на романиста, что за романом пишет вновь роман.
В фантазии рождая судьбы, лица, бессчётных дней неспешный караван.
И наша жизнь - ещё один роман, среди других условно взятых судеб.
Возникнет, промелькнёт и через миг не будет.
Быть романистом проживающим судьбу героев...
Наступит миг, он это в нас раскроет…
Что остаётся? Просто жить…
И перелистывать страницы.
Из дней простых года сложить
И по прочтеньи изумиться.
Читать, читать и никуда не торопиться…
Ведь что отпущено кому-то по судьбе, всё уж записано и может измениться
Лишь только, если это вписано в страницах
В одной из глав одной Единой Книги.
Одним в героях быть, другим однажды понести вериги…
Что ждёт нас через несколько страниц? :) Узнать бы, нет?
Но, не спеша открыть последний лист,
Читает в нас роман великий романист…
Себя являя в перемене лиц,
Среди бескрайнего количества страниц…
При смене судеб, форм, имён и лиц,
Всё тот же он...
Один во всём, един во всех, как сок древесный,
Что наполняет одинаково и ствол, и ветвь, и лист…
Учёный, странник, фокусник, артист…
Имеющий всегда помногу тел и лиц,
Живёт, искрится в нас, играя…
И слышен шелест им листаемых страниц…
Для каждого судьбу свою определяя…
А сколько лиц вокруг…
Являемых Им лиц…
/telo-sveta
[x380]
[604x18]
Сегодня, ровно в полночь, с тюльпаном «ШАХОМ» произошло чудо: лепестки цветка вдруг резко распахнулись...
В центре великолепной чаши на пестике сидел крохотный гномик АБУ-КЕРИМ в персидском полосатом тюрбане на головке и длинной, длинной седой бородой, которая кольцами покрывала дно чаши цветка. Он отряхивал серебристый парчовый халат от цветочной пыльцы. Закончив свой туалет, он встал на тоненькие ножки и захлопал в ладоши. Затем поднёс их к губам, сложил рупором и, как настоящий муэдзин громким голосом, не соответствующим его росту, прокричал:
- О, прекраснейшие из прекрасных! Жители благоухающей поляны, просыпайтесь!
Среди всех цветов он был самым древним, и поэтому являлся аксакалом. Вся цветочная братия безоговорочно считалась с его мнением...
Сразу же после его призыва тюльпаны стали распахивать свои лепестки. В их чашах, на пестиках, восседали крохотные гномики в костюмчиках и шляпках той расцветки, которая соответствовала данному цветку...
- О, мои несравненные братья и сёстры, - обратился Абу-Керим к жителям теплицы. Вы все прекрасно знаете о трудолюбии нашего дорогого хозяина и его безграничной любви к нам. Поэтому, любимые мои коллеги гномы, я и решил обратиться к вам, чтобы мы все вместе помогли ему в создании нового вида тюльпана... Над этой проблемой хозяин трудится уже более четырёх лет. Я предложу вам свой вариант...