Выверен сердцем дальний и ближний круг.
Что же скулит твой пёс, и замолкли птицы?
Тихо, как тать в ночи, твой заклятый друг
Стягивает полки у твоей границы.
Флаг его был до времени под замком.
Сняты замки, и выпростан меч из ножен.
Можно не быть геральдики знатоком,
Чтобы понять, что значит «весёлый Роджер».
Поздно раскуривать трубку на брудершафт.
К чёрту и реверансы, и политесы.
Знаешь, на чей скелет стал богаче шкаф,
Тот, что в опочивальне твоей принцессы?
Слово принцессы – царское: дал/забрал.
С порохом бочка – троном у фаворита.
Править стилеты легче, чем править бал,
Ставя на карту, что изначально бита.
Брут промахнулся ли, или сломался нож,
Хронос залечит раны по долгу службы.
У изголовья в рамке на память – грош,
Ломаный грош на ценнике старой дружбы.
И всё пройдёт. Но снова будет всё.
Пылится боль в архивах Мнемозины.
Свернуть спешим с назначенной стези мы,
А надо ль? Уповая на Басё,
Тревожим омут старого пруда.
Бьём лапками, сбивая в масло млечность
Звёзд космоса души. И бесконечность
В расхлябанной «восьмёрке» угадав,
Фортуны ладим к возу колесо,
И снова - в путь, вперёд или по кругу,
Сменив коня и затянув подпругу,
Простив врага, терзая память друга...
За портьерой окно, как погасший экран монитора.
Светлячки-фонари отражаются в чёрном стекле.
Щёлкнет кнопкой небесный Админ, и проснувшийся город
Поменяет обои с утра на рабочем столе.
То ли вывесит дождь, то ли юзеров солнцем одарит,
Разноцветит проспекты ярлыками рекламных щитов.
Входы сайтов-контор распаролятся в утренней хмари.
Обречённо-привычно разбредутся по пробкам автО.
Этот города сон, словно перезагрузка системы.
Отдыхает столица, обновляясь для нового дня.
Отпечатаны в душах людей его старые стены.
Человеческих душ отпечаток на древних камнях…
Пустые фразы – на грани флуда.
Кончай базар.
Вот в чарку зелья в цвет изумруда
Сцедил анчар.
Амур грозится стрелой калёной,
А «Love» - не «Kraft».
Давай-ка выпьем тоски зелёной
На брудершафт.
Дурные мысли – на грани фола –
В башке кишат.
Припрячь-ка, совесть, свои уколы,
Здесь все грешат.
Судьба играет всегда краплёной –
Карман держи.
Давай-ка выпьем тоски зелёной
За нашу жизнь.
Шальное сердце – на грани срыва.
Держи стакан.
Лечить кручину, шагнув с обрыва –
Не вариант.
Разбавим брагу слезой солёной.
Поплачь, дружок.
Давай-ка выпьем тоски зелёной
На посошок.
Послать тебя... Лишить сакральных прав...
Задать маршрут из трёх расхожих литер...
Сбежать самой... Куда? Быть может, в Питер?
Бордюры на поребрики сменяв,
Любовь больную сбросив, как балласт,
Пройти по ним, раскинув руки-крылья,
Припудривая "мы" дорожной пылью.
Есть "я" и "ты", и мы из разных каст.
Бродить без цели, впитывая дух
Живого камня храмов и кумирен.
Со дна колодца в Северной Пальмире
Увидеть путеводную звезду,
Ведущую в себя, туда, где нет
Тебя, терзаний, мук и сожалений
Слепой души, стоящей на коленях,
В конце тоннеля разглядевшей свет.
Домой вернуться, излечив недуг.
Обрезать все связующие нити.
Задать маршрут из трёх известных литер.
Послать тебя...искать свою звезду.
Напартачено, наворочено – выше крыш.
Недописано, недоделано – «до звезды».
В душе-омуте до поры застой, гладь да тишь,
Да не дай-то бог Вам попробовать той воды.
Мне бы в келью – прощенья вымолить за грехи,
Я и рада б, да только ряса – не мой фасон.
На гербе девиз алой краской – «ПЕШУ СТЕХИ!»,
Джинсы рванные, стрижка-ёжик «а-ля гарсон».
Подведу черту: чертей в омуте – на учёт.
Покаянием раскроЮ чертей на стиши.
Эй, там, нА небе! Не кори, что я ни о чём.
Графоманствую, исключительно для души.