25 (13 ст.с.) апреля 1891 года приняла православие одна из замечательнейших женщин, равную которой трудно найти в мировой истории последних полутора веков. Немецкая принцесса, внучка английской королевы, лютеранка, великая княгиня императорского дома Романовых, сестра российской императрицы, председательница Императорского Православного Палестинского Общества, основательница Марфо-Мариинской общины сестер милосердия, усердная паломница, жертва большевистского террора, православная святая… Какие позиции из этого списка заставляют нас с восхищением, благоговением или мольбою произносить имя великой княгини Елизаветы Федоровны?.. Пожалуй, только те, что появились в ее биографии именно, благодаря тому шагу, который она решительно сделала в Вербную субботу 120 лет назад.
Источник
В Великий вторник Страстной седмицы, 19 апреля, в Троицком соборе Русской Духовной Миссии начальник Миссии архимандрит Исидор совершил Литургию Преждеосвященных Даров. В своем пастырском слове по окончании богослужения начальник Миссии архимандрит Исидор привел на память одно из евангельских событий Страстной недели, когда, идя по дороге в Иерусалим, Господь проклял бесплодную смоковницу.
“Дай Бог, чтобы мы не были этими смоковницами, когда придет час нашей истины, и мы перейдем в Царствие Божие. Дай Бог, чтобы хотя бы одна, две, три смоквы нашлись в нашей кроне, чтобы Господь смог их в нас увидеть и принять нас к Себе” – сказал архимандрит Исидор.
Указом Святейшего Патриарха Кирилла во внимание к усердным трудам во славу Святой Матери-Церкви ко дню Святой Пасхи клирик Русской Духовной Миссии протоиерей Виктор Мноян был награжден правом ношения митры. Более тридцати лет отец Виктор является священником и 15 лет клириком Горненского монастыря. Награждение состоялось в соборе Горненского монастыря в Великую среду, когда после вечернего богослужения начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Исидор возложил на протоиерея Виктора митру.
Утром 21 апреля, в Великий четверг, когда Святая Церковь воспоминает Тайную Вечерю Господа Иисуса Христа с Его учениками и установление Таинства Евхаристии, начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Исидор возглавил Божественную Литургию в Троицком соборе Миссии. Богослужение началось с последования часов и изобразительных. Вслед за ними началась Вечерня, за которой, согласно церковному уставу, была совершена торжественная литургия святителя Василия Великого. По существующему в Церкви обычаю, на этой литургии были заготовлены запасные Святые Дары, которыми в течение всего будущего года священники, служащие в соборе, будут причащать больных на дому и в больницах, если недуг не позволит им приходить в храм.
За Литургией архимандриту Исидору сослужили клирики Миссии и священники, совершающие паломничество по Святой Земле. На богослужение собрались паломники, прибывшие в Иерусалим по линии Паломнической службы Московской Патриархии и других паломнических служб.
Вечером того же дня, в Троицком соборе, начальник Миссии архимандрит Исидор при большом стечении духовенства и паломников возглавил Утреню Великой Пятницы, за которой согласно церковному уставу были прочитаны двенадцать евангельских отрывков, повествующих о Страданиях и Крестной смерти Господа Иисуса Христа.
Утром в Великую Пятницу в Троицком соборе начальником и клириками Миссии были отслужены Царские часы.
В этот же день Русскую Духовную Миссию посетила делегация Фонда Андрея Первозванного во главе с епископом Солнечногорским Сергием, прибывшая на Святую Землю для проведения традиционной молитвы “Просите мира Иерусалиму”, а также для участия в Чине Благодатного огня в храме Гроба Господня в Великую Субботу. В Троицком соборе делегацию приветствовал начальник Миссии. Во второй половине дня делегация в сопровождении начальника Миссии направилась в Иерусалимскую Патриархию, где их принял Блаженнейший Патриарх Иерусалимский Феофил. По уже сложившейся традиции в Тронном зале Патриархии на греческом и русском языках была прочитана молитва о мире Иерусалима.
Вечером в Троицком соборе состоялся Чин выноса Плащаницы и погребения Спасителя. Возглавил вечернее богослужение архиепископ Бориспольский Антоний в сослужении архиепископа Переяслав-Хмельницкого Александра, клириков Миссии и прибывших из разных стран паломников в
ИСТОЧНИК http://simvol-veri.ru/xp/sorokoust-o-zdravii-mif-ili-realnost.html
В современной Православной церкви сорокоуст - это сугубое (т.е. особенное) моление в течение сорока Божественных литургий. Почему для такого моления избран такой временной отрезок? Нам известно из Священного Писания и Предания что часто для достижения определенного духовного результата нужен подвиг, длящийся именно 40 дней. Здесь тайна. Мы также знаем из святоотеческого откровения, что душа усопшего человека на сороковой день по кончине получает определение о своей участи на частном суде Божием. И потому особенно молимся в этот период. Из вышесказанного следует, что есть смысл в непрерывном сорокадневном молении. Это моление может быть и о здравии и об упокоении души (если человек умер). К примеру, молодой человек тяжело болен. Родные просят Церковь о сугубой молитве за него и заказывают сорокоуст о здравии в храме, где совершаются ежедневные богослужения или в монастыре. До окончания сорокоуста человек не без воли Божией оставил этот мир. В этом случает родственники сообщают эту информацию в храм и оставшиеся дни сорокоуста молитва идет уже за новопреставившегося. Так что сорокоуст есть и о здравии и об упокоении. В нашем храме, кроме того, можно заказать такое поминовение о здравии или упокоении на полгода или на год. К этому стоит напомнить, что у Бога все живы. Мы молимся о душе, о ее спасении.
В некоторых обителях не каждый день совершается литургия, однако сорокоуст есть и длится ровно 40 литургий, которые могут растягиваться на несколько месяцев.
Возникает вопрос : Можно ли подавать записки на проскомидию и сорокоуст за православных, которые не то что не причащаются раз в год, а вообще редко в храм ходят?
Опираясь на строгость церковных канонов, действительно за таких людей не полагается подавать записочки в алтарь, но если бы мы руководствовались в своей жизни всей строгостью канонов, то, наверное, в церкви остались бы единицы. Сейчас жизнь решительно изменилась. Надо помнить, что древние каноны – некий идеал, к которому мы должны стремится! Но смотреть на вещи надо реально и не ударяться в излишнюю строгость, которая не уместна в нашем и без того жестоком мире.
Господь видит сердце каждого человека, ни один даже мимолетный помысел не может быть для Него сокрыт. Он знает и Вас, и тех людей, за которых Вы заказали сорокоуст, знает и то, по чьей просьбе Вы это сделали. Неужели Он может судить человека за чьи-то чужие грехи только по той причине, что человек выполнил просьбу своего ближнего и заказал требу за его родных?
Подавать на литургию нельзя только за сектантов, еретиков и сознательных богохульников, которые явно засвидетельствовали свою вражду к Богу.
В некоторых монастырях и храмах все подряд требы не принимают. Нельзя на себя брать больше, чем можешь понести. К тому же так бывает в местах, популярных среди паломников. Там монахи просто не в состоянии молиться о множестве людей, о которых подают требы. Поэтому и спрашивают, воцерковлён ли человек, "свой ли он, живёт ли жизнью Церкви". Иногда этот поток регулируется установкой относительно высокого размера пожертвования. Тогда уж паломник не будет всех подряд записывать, а напишет действительно тех, кто очень нуждается в молитве.
Поэтому лучше выяснять у знакомых, кто эти люди, о ком они просят заказать сорокоуст. Легкомыслию здесь не место.
Молиться и помогать друг другу нам сам Господь заповедал: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.» (Ин 15:13) Если мы, православные, не будем друг за друга молиться и помогать – через кого тогда Господу нам помогать?
Два ответа на подобные вопросы архимандрита Рафаила (Карелина)
Недавно в одном из монастырей мне отказали заказать сорокоуст "О здравии" моих родных на основании того, что они не ходят в церковь и не причащаются, предложили записать их на Псалтырь. Объясните, пожалуйста, в чем духовная разница этих молитв, и есть ли какие-то правила, за кого как молиться?
Архимандрит Рафаил отвечает:
Частицы, вынимаемые из просфор на проскомидии, знаменуют души поминаемых людей. В конце литургии
Сорокоуст - церковное молитвенное поминовение человека в течение сорока дней. Церковь молится о здравии живых и о упокоении усопших, т.к. «у Бога все живы».
\r\n
\r\nЧисло сорок - знаменательное, часто встречающееся в Священном Писании. Иудейский народ скитался в пустыне сорок лет, пророк Моисей постился сорок дней, Спаситель после Своего Крещения провел в пустыне сорок дней, а после Своего Воскресения в продолжение сорока дней учил Апостолов тайнам Царства Божьего.
\r\n
\r\nПервые Апостолы узаконили в Церкви Христовой ветхозаветный обычай оплакивать умерших в течение сорока дней. По традиции в течении 40 дней Церковь молится не только за усопших, но и за живых. Сорокоусты о здравии заказывают для совершения сорокадневной церковной молитвы за живых на Литургии, на молебнах и при чтении Псалтири.
[320x480]
Соломон Мазон -глава Экономического управления ГНУ УССР в 1932-33 гг
Новое исследование украинского историка анализирует феномен "засилья" евреев в руководстве ГПУ-НКВД. Ответственны ли евреи-чекисты за Голодомор? Как еврейские офицеры на высших постах госбезопасности из палачей становились жертвами – в интервью учёного.
Украинский историк Вадим Золотарёв – автор пяти книг и десятков статей по истории госбезопасности Украины, подготовил к печати комплексное исследование о евреях в органах ГПУ-НКВД 1920-1941 годов. Краткие выводы были опубликованы Золотарёвым совместно с д-ром Юрием Шаповалом в ежегоднике "Из архивов ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ" (2010). Более подробную информацию и собственные наблюдения по теме своего исследования, которое будет опубликовано в текущем году
( +Read more... )
24 апреля наступит Пасха. Кульминацией главного христианского праздника будет схождение Благодатного огня в храме Гроба Господнего. Вновь возникнут споры о том, что же из себя представляет чудесный огонь, как объяснить его возникновение? Атеисты убеждены, что это просто обман. Люди верующие, напротив — что это самое настоящее чудо. Кто же прав?
ПЕРВЫЕ ШАГИ В ИЕРУСАЛИМЕ
ВОКРУГ СТЕН ИЕРУСАЛИМА
ХРАМ ГРОБА ГОСПОДНЯ И РОССИЯ
Недели Православия и Крестопоклонная в Иерусалиме и Святогробском храме
От странствий на поклонение Святому Гробу до Клермонского собора
Старый Иерусалим и его окрестности. Из записок инока-паломника
Храм Воскресения Господня в Иерусалиме и окружающие его святыни
Виртуальный тур по Храму Гроба Господня в Иерусалиме
В Великий четверг 21.04.2011 на высоком помосте Патриарх Иерусалимский Феофил со своими епископами бросают жребий, кому каким Апостолом быть. Тот, которому выпало быть Иудой, снимает головной убор. Далее разыгрывается сцена тайной вечери, заканчивающаяся тем, что Патриарх, подражая Христу, омывает ноги своим епископам.
Отдаленное представление об обстановке, сопутствовавшей чину омовения ног, дает фото .
Конечно, древняя церемония, вековой обычай, но на наш русский взгляд, есть в этом розыгрыше нечто кощунственное. Греки же умиленно рыдают.
Чин омовения ног — редко встречающийся чин, когда в Страстной Четверг архиерей, по образу Христа, умывшего ноги своим ученикам за Тайной Вечерей, омывает ноги сидящим священнослужителям, в знак глубокого смирения и служения народу Божию
Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/raj_i_ad/1-1-0-192
Что знает о них христианин?
Говорить о рае трудно по нескольким причинам. Одна из них — в нашем обычном языке нет подходящих слов, а райского языка мы не знаем. У нас есть слова для столов и стульев, компьютеров и телефонов, лестниц и лифтов — предметов, с которыми мы постоянно имеем дело. Но рай выходит за пределы нашего опыта; нам трудно говорить о нем, как, например, слепорожденным трудно говорить о цвете, а младенцам в утробе (если бы они могли говорить) было бы трудно рассуждать о мире, ожидающем их после родов. Мы верим в то, что нам предстоит прозреть, родиться в другую жизнь, но нам трудно понять, какой мир нас ожидает. Но имеет ли в таком случае смысл вообще начинать этот разговор? Да. Нельзя сказать, что мы не знаем вообще ничего — и Писание, и Предание говорят нам о рае, и мы должны обратить внимание на эти слова и постараться их понять. Когда речь идет о духовных реальностях, язык неизбежно становится образным, метафорическим; и Писание говорит о рае, используя знакомые нам образы.
У нас слово «метафора» часто ассоциируется с чем-то неконкретным и малореальным. На самом деле, речь идет о вещах в высшей степени конкретных и реальных. Вы не сможете объяснить африканцу, на что похож снег, не прибегая к иносказаниям, но вы-то (в отличие от вашего собеседника) знаете, что снег абсолютно реален, вы помните, как он тает в руках и хрустит под ногами. Рай абсолютно реален, пóдлинен, несомненен — более реален, чем тот мир, в котором мы живем сейчас — но мы можем говорить о нем только иносказательно. Различные метафоры могут быть полезны потому, что в нашем мире, в нашем опыте есть отблески рая — мы живем в падшем мире, но не в аду, и те добрые и хорошие вещи, которые мы знаем, могут служить нам указателями.
Ибо знаем, — говорит апостол, — что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище (2 Кор 5:1,2). Рай — это наш родной дом; мы предназначены для него, а он — для нас. Мы не уходим в далекую страну; напротив, мы возвращаемся домой. У Сергея Есенина есть известные строчки: «Если крикнет рать святая: / "Кинь ты Русь, живи в раю!” / Я скажу: "Не надо рая, / дайте родину мою”». Может быть, это великая поэзия, но это ошибочное представление о рае. Рай и есть наша подлинная Родина, и то, что есть святого в святой Руси, несет в себе отсветы рая, на рай указывает и в раю обязательно будет. Можно вспомнить, что на другом конце христианской Европы, в кельтском мире, святые места, такие, как знаменитый монастырь Айона, назывались «тонкими» — местами, где небеса «просвечивают» сквозь земной ландшафт — для тех, кто имеет глаза их увидеть. Красота мироздания — как и красота Церкви — помогает нам, хотя и «гадательно, как через тусклое стекло», увидеть отсветы рая.
Писание называет рай городом — небесным Иерусалимом. Надо сказать, что «город» в библейские времена не был похож на современный мегаполис, где люди, даже стиснутые в вагоне метро, остаются чужими друг другу. Город был организмом, единством, в котором люди были связаны между собой узами взаимной верности, общей памятью и общей надеждой. Спасенные, как говорит пророк, вписаны в книгу для житья в Иерусалиме (Ис 4:3). Вступая в Церковь, мы обретаем небесное подданство; у нас есть родной город, где, как говорит апостол, мы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф 2:19).
Другой образ рая — это сад. Персидское слово «парадиз», вошедшее во многие языки для обозначения рая, первоначально и означало «огороженный со всех сторон сад». Сад полон растений, птиц, и нередко — прирученных животных. Сад — образ, говорящий о природе. Поэты, художники и композиторы всегда пытались передать чувство изумленного благоговения перед красотой и величием природного мира. Как сказал некто, пытаясь передать свои ощущения от посещения одного древнего собора, «это такое место, где атеист чувствует себя неловко». Природа — это огромный собор, и когда мы входим под своды
Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/pojmite_pravilno_bog_on_v_moej_dushe/1-1-0-191
Размышления в защиту того, что обычно мы критикуем
Чтобы найти с другим человеком общий язык, иногда нужно как минимум придержать свой собственный. Недавно в беседе с пожилыми соседями, очень милыми, но далекими от Церкви людьми, мне в очередной раз довелось услышать весьма расхожий тезис: «Главное, чтобы Бог был в душе». Я уже набрал было полную грудь воздуха, чтобы разразиться потоком не менее расхожих возражений. И внезапно подумал: а что, собственно, тут можно возразить? Ведь это же действительно — главное! Самое главное из всего, что только есть на свете, причем именно с христианской точки зрения. Все святые отцы единодушно свидетельствуют о том, что нет ничего более важного, чем единение души с Богом. Это — последнее благо и высшая цель в жизни человека.
Спорить тут попросту не с чем, и правы здесь мои нецерковные собеседники на все сто. Так что из обычного апологетического арсенала остается у меня единственный аргумент: попытаться доказать им, что главное-то оно, конечно, главное, но только именно в их душах Бога как раз и нету. Потому что если бы Он там был, то и жили бы они по-другому, и в храм бы ходили, и на сердце бы у них всегда был сплошной мир, благодать и радость… Все вроде бы правильно собирался сказать. И слова подходящие уже на языке вертелись. Но такая вопиющая неправда, такая бесцеремонная жестокость вдруг почудились мне в этих словах, что я просто физически не смог их выговорить. Так ничего и не ответил им тогда. Промямлил что-то невнятное, вроде: «Да, конечно, главное, чтобы душа была с Богом, а Бог был в душе», попрощался торопливо и побрел восвояси.
А что еще оставалось? Соседи мои — люди малосведущие в христианском вероучении. Но я-то ведь точно знаю, что Церковь почитает Бога — Вездесущим. То есть вся Вселенная является не чем иным, как осуществлением созидательных энергий Бога. Своим непрерывным творческим действием Он поддерживает в бытии весь сотворенный Им мир. Об этом удивительном свойстве Бога — быть всегда, везде и во всем — писал святитель Григорий Палама: «Бог есть и называется природой всего сущего, ибо Ему все причастно и существует лишь в силу этой причастности, но причастности не к Его природе, а к Его энергиям».
Но если Бог присутствует везде и во всем, то как я могу утверждать, будто в душах моих соседей Его нет? Везде — есть, а вот тут — отсутствует! Очевидная же нелепица… Будь мои собеседники более подкованными в этой области, они бы меня просто на смех подняли с таким уровнем аргументации. И говорить подобные вещи без риска получить крепкую плюху можно только там, где аудитория, что называется, «не в теме». А это — нечестно.
Тем более что Отцы, как раз наоборот, свидетельствуют о сугубом, преимущественном в сравнении со всем прочим миром присутствии Бога в душе любого человека. Причем это присутствие не обусловлено нравственностью нашей жизни, оно — принадлежность самой природы души. Например, Авва Дорофей говорит: «Когда Бог сотворил человека, Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое, — сие называется совестью». То есть любое проявление совести является в нашей душе действием божественного начала. Но не одна только совесть имеет такое высокое происхождение. Макарий Египетский относит к этой области вообще все естественные свойства души: «Поистине душа есть дело великое, Божественное и чудесное. При сотворении души Бог… вложил в нее законы добродетели; рассуждение, знание, разумность, веру, любовь и прочие добродетели по образу Духа». Подобных святоотеческих свидетельств можно привести множество. И говорить о некоем «божественном вакууме» в душе нецерковного или даже вовсе неверующего человека можно только вопреки всем этим свидетельствам.
Да, душа повреждена грехом, из-за которого все эти божественные свойства сейчас находятся
Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/moja_vera/1-1-0-190
Как понимает христианин эти слова?
В самом разгаре рождественский пост — особые для каждого христианина дни, в которые мы обращаем взгляд к истокам нашей веры. Это время, когда вновь с особой глубиной мы осмысливаем события, произошедшие две тысячи лет назад, и когда мы пытаемся еще раз ответить себе на вопросы, кажущиеся на первый взгляд простыми: что значит слово «вера», что имеем мы в виду, когда говорим «я верю»?
В обычном языке мы используем слово «вера» в двух значениях. Первое из них относится к сведениям, которые мы полагаем достоверными, надежными, соответствующими действительности. Например, мы верим в то, что алкоголь вреден для печени, трагедию «Гамлет» написал Шекспир, а Древний Рим существовал на самом деле. Возможно, читатель скажет, что это то, что мы знаем. Однако некоторые люди откажутся считать это знанием — некоторые (например, люди, страдающие известным пристрастием) отрицают вред алкоголя, иные всерьез полагают, что все труды Шекспира написаны другими людьми, а почитатели Фоменко, например, уверены, что все сообщения о Древнем Риме — результат грандиозной фальсификации. Люди нередко отказываются признавать то, что их не устраивает — причины тут могут быть самые разные.
В согласии принимать какое-то знание как достоверное всегда есть момент нашего выбора, решения — мы можем отказаться. Детский стишок Сергея Михалкова про упрямого Фому (как Вы понимаете, наш журнал назван в честь совсем другого Фомы) хорошо иллюстрирует эту возможность:
— Купаться нельзя:
Аллигаторов тьма.
— «Неправда», —
Друзьям отвечает Фома.
Трусы и рубашка
Лежат на песке.
Упрямец плывет
По опасной реке.
Неверие кончается для Фомы плохо:
Трусы и рубашка
Лежат на песке.
Никто не плывет
По опасной реке.
Часто неверие выглядит настолько глупым, что мы просто не рассматриваем такую возможность всерьез; тем не менее, в любом принятии чужих слов есть элемент веры. У веры есть и другой оттенок — «доверие», отношение не столько к информации, сколько к личности — мы доверяем близким друзьям или родным. Мы верим, что они нам желают добра и не причинят вреда. Мы можем безбоязненно доверить им свое имущество, здоровье и жизнь. Итальянский философ Луиджи Джуссани приводит вполне понятный пример:
«Если бы сегодня вечером к моему возвращению домой мать приготовила мне вареный рис, а я, проголодавшись, вместо того чтобы наброситься на еду, внезапно остановился и стал бы смотреть на блюдо, то она озабоченно спросила бы: «Но… что с тобой? Тебе плохо?» А если бы я ответил: «Нет. Но я хотел бы исследовать это блюдо, чтобы быть уверенным, что там нет цианистого калия», — моя мать сказала бы: «Ну и шутник же ты!» однако если бы она увидела, что я не шучу, то позвала бы не химика, а психиатра. Уверенность в том, что моя мать не имеет намерения отравить меня, существует независимо от возможности провести химический анализ приготовленного блюда».
Такая вера — как вера сообщениям, так и вера людям — может быть обоснованной или нет, но мы все понимаем, о чем идет речь. У всех нас есть определенный опыт доверия.
Бог открывает Себя людям
Вера в Бога затрагивает оба этих значения — мы доверяем Богу как личности и мы верим тем истинам, которые Он открыл в своей Церкви. Но любое доверие возникает в ответ на чьи-то слова или действия — вы не можете решать, верите вы в слова другого или нет, пока с вами не заговорили. Молодой человек из примера Джуссани не может с доверием принять пищу, пока ему ее не предложат. Вера в Бога — это ответ на Откровение, ответ Богу, который заговорил, открылся людям.
Богословы говорят об общем и особом Откровении. Общее откровение можно коротко описать словами великого немецкого мыслителя
Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/otvetit_bogu_quot_da_quot/1-1-0-189
Зачем соблюдать заповеди
Кто-то из нас уже переступил порог Церкви, а кто-то еще только присматривается, стоит возле церковной ограды, не решаясь ступить внутрь. И у тех и у других, как правило, есть совершенно верное представление о том, что человек, сознательно назвавший себя христианином, должен изменить свою жизнь, приведя ее в соответствие с законом Христа.
Нередко даже далекие от Церкви люди догадываются, что жизнь христианина не исчерпывается хождением в храм и зажжением свечек — есть в этой жизни что-то еще, делающее настоящих христиан непохожими на других. Люди, близкие к Церкви, могут подсказать, что жизнь христианская делается такой благодаря исполнению заповедей. Но вот о смысле исполнения заповедей рассказать могут далеко не все.
Некоторые говорят, что их нужно исполнять потому, что это традиция нашего народа и наших предков, или потому, что исполнение заповедей служит оздоровлению жизни общества, или же просто говорят: «Это нужно делать, потому что Бог так сказал», не пытаясь понять смысл того, чтó нам заповедано и почему Бог это нам предписал.
Но такие ответы ничего не объясняют по существу. А ведь смысл жизни по заповедям есть, и он очень глубокий.
Способ соединиться с Богом
С тех пор как Бог подарил людям свободу воли, у каждого человека есть два пути: быть с Богом или быть против Бога. Выбор стоит именно так: Кто не со Мною, тот против Меня (Мф 12:30), третьего не дано. Бог любит каждое Свое творение и хочет, чтобы все люди были с Ним, но никого не принуждает. Смысл нашей земной жизни — определиться и сделать выбор. Пока жив человек, еще не поздно самому выбирать, но после смерти — всё, он уже ничего ни изменить, ни исправить не может. Как говорил святой Варсонофий Великий, «касательно знания о будущем — не заблуждайся: что здесь посеешь, то там и пожнешь. По исходе отсюда никому нельзя уже преуспеть… здесь делание — там воздаяние, здесь подвиг — там венцы»*.
И для тех, кто отвечает Богу «да», исполнение заповедей обретает глубочайший смысл — оно и становится этим ответом и способом соединения с Богом.
Ведь мы, если разобраться, почти ничего не можем принести Богу, почти ничем не можем ответить Ему «да» — мы созданы Им, и все, что у нас есть, получили от Него: таланты, имущество, семью и даже само наше бытие, ибо мы Им живем и движемся и существуем (Деян 17:28).
Единственное, что мы можем дать Богу сами от себя, — это добровольное исполнение Его заповедей, совершаемое не из страха и не ради корысти, а по любви к Нему. Сам Господь свидетельствует об этом: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин 14:15).
Так что каждый раз, когда мы добровольно и сознательно соблюдаем заповедь Божию, даже самую маленькую, мы тем самым свидетельствуем о нашей любви к Богу; мы отвечаем Ему «да».
Исполнение заповедей — это всегда только то, что происходит между человеком и Богом. Если человек не крадет и не убивает из-за того, что боится попасть в тюрьму, он не может сказать, что исполняет Божии заповеди «не убивай» и «не укради», ибо то, «что делается по страху человеческому — не угодно Богу»**. Заповедь дана Богом, и исполнение заповеди есть то, что добровольно и непринужденно делается человеком ради Бога.
Свобода любви
Исполнение заповедей — не вынужденное удовлетворение какой-то внешней необходимости, а проистекающее из внутреннего волевого решения дело любви к Богу. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин 4:16); если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей (Ин 15:10).
Когда сын старается не шуметь,
Источник http://www.orthodox-jerusalem.ru/publ/khula_na_svjatogo_dukha/1-1-0-187
Правда ли, что Бог не прощает этого греха?
В чем заключается хула на Святого Духа? С заповедями «не укради, не убий, не прелюбодействуй» все ясно и без дополнительных пояснений. Но чтобы не впасть в грех хулы на Духа, следует точно знать — каких именно действий нужно избегать. К сожалению, с этим у многих христиан сегодня нет полной определенности.
Есть в Евангелии место, которое приводит в недоумение и тревогу великое множество людей, знакомящихся с текстом Священного Писания. Это — слова Христа: Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Мф 12:31–32).
Тревога и недоумение здесь вполне закономерны. Тревога — потому что речь идет не о каких-то отвлеченных предметах, а о самом важном вопросе в судьбе каждого человека — его участи в жизни вечной. А недоумение — потому, что этот евангельский фрагмент неизбежно ставит вдумчивого читателя перед целым рядом вопросов, ответы на которые невозможно получить только лишь из текста Евангелия.
Почему хула на Духа лишает человека абсолютно всех шансов на спасение, в то время как хула на Христа остается безнаказанной? Ведь и Христос, и Святой Дух являются ипостасями одного и того же Бога-Троицы. Откуда же такое различие в последствиях хулы?
Почему Бог все-таки не прощает хулу на Духа? Ведь христиане призваны к всепрощению, дабы уподобиться Богу в этой добродетели. Но оказывается, что Бог почему-то прощает не всё и не всем.
И в чем же, наконец, заключается эта самая хула на Духа? Ведь если все обстоит так серьезно, нужно точно знать — что же именно Бог не прощает никому и никогда. Иначе, похулив ненароком Духа, даже знать не будешь, что ты уже погиб для жизни вечной. А потом хватишься — ан поздно уже: нет тебе прощения ни в сем веке, ни в будущем. И как тут быть?
Такие вот вопросы… Наверное, каждый читавший Евангелие человек задавал их себе в той или иной форме. Однако далеко не каждый сумел на них ответить. А ведь этими вопросами, словно неким смысловым пунктиром, обозначается еще одна огромная проблема: как жить в мире, где всемогущий Бог, обладающий всей возможной полнотой благ, ведения и власти над Своим творением, вдруг оказывается способным не простить какое-то действие слабому, смертному, нравственно поврежденному существу — человеку? И как после этого без скепсиса относиться к христианскому утверждению о том, что такой Бог есть Любовь?
Можно, конечно, задвигать эти неразрешенные вопросы на дальнюю полку сознания до лучших времен. Но думающему человеку жить с такой мировоззренческой «занозой» тяжело. Поэтому есть смысл попытаться найти на них ответы в святоотеческом наследии Церкви.
…Да не будет сего!
Может ли ответственность за хулу на Духа быть выше, чем за хулу на Сына?
Церковь утверждает, что Бог един по существу, но троичен в лицах — Отец, Сын, Святой Дух. Каждое Лицо (ипостась) Пресвятой Троицы есть Бог, но Они суть не три Бога, а — единое Божественное существо. Поэтому оскорбление каждого из Лиц в равной степени означает, что хулится Бог-Троица. Конечно, любая аналогия здесь будет неполной, но можно попытаться использовать хотя бы очень ограниченное по смыслу сравнение. Предположим, некий хулиган взял баллончик с краской и испачкал непристойными надписями какое-нибудь общественное здание в центре города, например, концертный зал филармонии. Будут ли его судить по разным статьям Уголовного кодекса в зависимости от того, какую именно стену филармонии он испортил своим