[показать]
[показать]
[476x79]
[534x700]
[760x900]
[750x900] [показать]
[показать]
[показать]
[показать]
« Драгоценности »— один из самых любимых в России балетов Баланчина. Что неудивительно: ведь кульминацией балета становится близкая нашим артистам тема русской классической школы, из недр которой вышел и американец Баланчин, величайший хореограф XX века.'
Премьера состоялась 13 апреля 1967 года в «Стейт тиэтр» в Нью-Йорке.
Балет в трёх частях.
I часть — «Изумруды» на музыку Габриэля Форе («Пеллеас и Мелизанда»; «Шейлок»);
II часть — «Рубины» на музыку Игоря Стравинского (Каприччио для фортепиано с оркестром);
III часть — «Бриллианты» на музыку Петра Чайковского (Третья симфония, II, III, IV и V части).
[показать] Джордж Баланчин, он же Георгий Мелитонович Баланчивадзе ( 1904— 1983) , родился в Петербурге, учился в знаменитом Театральном училище (ныне Академия Русского балета имени А. Я. Вагановой), работал в Мариинском театре — и только в 1924 году уехал за границу, где сперва были «Русские балеты» Дягилева, а потом — tabula rasa «безбалетной» тогда Америки. Гражданин мира, он легко входил в новые культурные пространства, но школу свою чрезвычайно ценил, и именно сплав этой классической школы со свободным и модернистским мышлением лег в основу его творчества. И «Драгоценности» — одна из точек пересечения его наследия с русской школой.
Вместе с тем для самого Баланчина этот балет не совсем обычен.
Во-первых, он слишком конкретен. Не сюжет, нет (Баланчин, конечно, и здесь остается апологетом бессюжетного балета, чистого танца), хотя вполне материальные образы лежат в его основе. В 1967 году Баланчин, который уже тридцать лет последовательно подводил публику к восприятию чистого танца, доведенного до той степени условности, какая есть лишь у музыки, ставит балет про драгоценные камни, в духе самых архаичных аллегорий! И еще рассказывает трогательную историю о том, как Натан Мильшейн, его приятель и великий скрипач, познакомил его, Баланчина, с ювелиром Клодом Арпельсом, и как он, Баланчин, восхитился его коллекцией «потрясающих камней», и как решил непременно поставить балет «про камни» (точнее, балет в костюмах, украшенных изумрудами, рубинами и бриллиантами, на музыку Форе, Стравинского и Чайковского). И невинно добавляет: «Я ведь грузин, я люблю красоту!» Ну, а в словах про то, что от мысли о четвертой части (сапфиры и Шёнберг) он отказался лишь потому, что «цвет сапфиров трудно воспроизвести на сцене», лукавую улыбку Баланчину уже не скрыть.
|
|
[391x67]
[462x700]
[476x79]
[466x700]