я становлюсь старой и сентиментальной.
сегодня день рожденья у названного старшего брата, который совсем забыл свою дурную сестру. у меня в телефоне была километровая заметка о нём, но, увы, не сохранилась.
если я не ошибаюсь, мы не виделись с марта. пафосное уезжание на такси в четыре часа утра, да-да.
ты такой же дурной, как и я, может, более безумный. тебя считают выёбистым мудаком, мало кто может долго тебя выносить. ты выёбистый мудак, но ты добрый, очень добрый. один из самых добрых знакомых мне людей.
будь счастлив, родной, будь уже наконец счастлив.

уже года полтора, возвращаясь в врн, я не чувствую, что вернулась домой. как будто приезжаю просто в знакомое место в который раз. нет, я люблю этот город, потому что видела его красивые стороны. просто нет ярких эмоций. вышел из вагона-пошёл не глядя-здание вокзала-глухой бомж-дайте 10 рублей-даю сто-банкомат-супермаркет-мужик в крови-такси-дом-отец-комната-чай-кровать. как будто от любовницы к жене.
и что-то жена холодна.

часто снится, что затыкаю себе рот.
хотя хотелось бы поговорить.

и я дожила до того дня, кажется. памятуя о хлор)
если вы берёте мои слова и выдаёте их за свои, ок, удачи, чувачки)
мне абсолютно не жалко буковок, честно.

раз уж теперь я постоянно пишу какую-то херь в бложик, запишу сегодня, что впервые за последние пару лет мы с матерью кардинально не сошлись во мнениях по поводу чего-то, что произошло в мире. она считает, что задержанные гринписовцы сами виноваты, а я в ахуе от того, что их сразу, со льдины прямо, посадили.
и пошли дискуссии и эмоциональные переписки.
и второй момент: мой личный выбор, переводить ли деньги в крымск или на дв. и мне поебать, работаю я в данный момент или нет, у меня есть дом.

если стать матерью значит никогда до конца не доверять мозгам своего вроде не тупого чада, то я уже не очень хочу детей.

осень, ребята, лучшее время. для неба, последнего солнца и людей. не убеждайте себя в том, чего нет. осенью скажите себе честно, чего хотите. и другим скажите честно, чего хотите от них.

весь вечер думала, что надо записать о детях, и тут на тебе.
если что, нет, я не буду думать ничего плохого после этого звонка)
наверно, да, когда человек, с которым ты не разговариваешь полгода вдруг напивается и звонит именно тебе, это трогательно.
но я терпеть не могу, когда люди решают, что знают, что у меня в голове.
когда вообще кто-то что-то решает за тебя - отвратительно.

отец приехал весь в синяках, ссадинах и проч. смотрю на него и думаю, а ведь я допивалась и сама до синяков (дахин день рождения и царское падение с крыльца), и напивалась до скотского состояния несколько раз. и смотрю на него, и так его жалко. и думаю, не дай боже когда-нибудь кто-то посмотрит с жалостью на меня, не дай боже я сама однажды сяду вот так, как он, и скажу, что не знаю, зачем прожила жизнь так, и зачем что-то делала.

людям нравится думать, что мне что-то от них нужно. всё, что мне нужно, я даю себе сама.

я очень любила свою работу. не за отсутствие дресс-кода, варёный кофе нахаляву, неплохие моноблоки и зоны отдыха. я её любила, потому что там всегда мне были рады. потому что там была семья. там не задавали лишних вопросов, там понимали по одному движению, в каком я настроении, там поддерживали или пытались поддерживать в любой ситуации. там не обижались на мой цинизм, не прерывали мои песни, делились со мной своими бедами и делились обезболивающими. я бежала туда от всего говна, которое происходило тут, прибегала, и мне давали стакан воды. там меня обнимали, хлопали по плечу и говорили: "дашуль, всё хуйня". там смеялись до слёз. каждый день мы ржали куда круче любых коней.
они сказали, что без меня им будет грустно, все, как один.
я очень любила свою работу.

меня довольно сильно печалят две вещи.
первое: состояние, когда кроме как смотреть кино не выходя из комнаты ничего не хочется.
второе: жестокость людей к не таким, как они.
я искренне надеюсь, что мальчик узбек больше не пойдёт вечером один в магазин, что его больше не подловит у школы кучка подростков, его не будут снова бить за то, что он не такой, что толпа взрослых мужиков больше не будет смотреть на это из-под крыши местной наливайки, и что мои старые, но любимые кеды, отстираются от его крови и грязи, ибо дождь нынче знатный. его мама сказала мне спасибо.
я пришла домой, переоделась в сухое и ткнула на вкладку с фильмом. а он всю жизнь будет помнить, как его пиздили в луже. как я всю жизнь помню, как трое местных подрастающих гопов пытались отнять у меня конфеты, купленные для племянника, и велосипед. и звали ебаться в лес при этом. я тогда даже не знала, как перевести "ебаться" на русский. а потом я узнала, что белобрысого, главаря, зовут кузя, что его отец уголовник, а сам он хуйло. четыре дня назад видела его в магазине, теперь он ниже меня на голову и не такой белобрысый. судя по взгляду, он тоже узнал девочку, у которой так и не смог отнять велосипед.

и вот ещё что, я очень тебя люблю, и именно поэтому не прощу тебе опухолей, почек и прочей хуйни. и не смей умирать.

теперь, казалось бы, пора выспаться и подумать о будущем. некуда спешить, не надо вставать по утрам. вместо этого у меня только вечная манюшка, голосящая под окнами, вечный нервяк и почти не работающая левая рука.
и, знаешь, мне нахуй не нужна левая рука, научусь писать и резать правой, только дай уверенность в тебе.

внезапно ты понимаешь, что целых три дня на вопросы типа как дела ты, улыбаясь до ушей, отвечал, что всё хорошо.

у меня жёсткие ладони и коротенькие страшные пальцы, странно сросшийся после перелома нос и слишком уже провалившиеся глаза, родинка за ухом и шрамы на животе. но, надеюсь, чистая душонка.

в мире примерно в три миллиарда раз больше людей лучше меня. прикинула.
я пытаюсь протащить время вперёд, как ермаки у репина. толстенный старый вонючий канат прожёг руки, ладони дымятся, но время идёт так, как идёт. каждый день одёргиваю себя: не торопи, не торопи, пожалеешь. но снова хватаюсь за канат и пытаюсь тянуть.
я берусь за голову руками, так, мне кажется, проще собрать мысли в стройные ряды. пытаюсь разложить их по полкам, и, главное, запирающимся ящикам, но они разбегаются, падают в плетёные корзины и вообще всячески безобразничают и не слушаются.
я просыпаюсь по ночам от того, что вот-вот упаду на пол, потому что во сне мне кажется, что сейчас обои отклеятся, завернут меня в рулон. хотя, может, это будет не рулон, а кокон, и потом я стану бабочкой с крыльями из обоев?

я ж как ребёнок, я ж верю, что вернёшься
я ж знаю
я ж хорошая

это была самая охуительная неделя за последние лет пять. спасибо.

почему почти все разговоры только о деньгах? это бумага.
мне это отвратительно.

сто тысяч слов, которые никогда не будут сказаны - расшифровка рисунков на подушечках пальцев.