Глава 3.

Когда стихла последняя нота, свет, окутывавший Гарри, погас. Гермиона и Рон с болью наблюдали, как их друг обессиленно падает на кровать. Они молчали несколько долгих минут, прежде чем смогли пошевелиться. Гермиона отвела со лба Гарри слипшиеся от пота волосы и влажной салфеткой протерла ему лицо. Рон осторожно накинул одеяло на исхудавшее тело.

***

Последний на сегодня класс покидал кабинет зельеварения, и Драко осторожно проскользнул внутрь. Профессор поднял глаза на крестника, его лицо ничего не выражало. Драко лениво улыбнулся и прислонился бедром к профессорскому столу. Вздохнув, мужчина откинулся на стуле, устало массажируя переносицу.
– Что тебе нужно, Драко?
– У меня есть один вопрос... относительно вчерашнего учебного материала, – ответил Драко. Они оба знали, зачем он здесь, но блондин все же достал свой учебник и пролистал пару страниц. К тому времени, когда он нашел нужную главу, они остались в кабинете одни. Драко лукаво улыбнулся и взмахнул палочкой:
– Вот так, – дверь плавно закрылась, и заглушающие чары окутали их. – Крестный, я волнуюсь о тебе. Ты выглядишь усталым.
– Мистер Малфой, у меня нет сейчас времени на разговоры, – Северус поднялся, но Драко поймал его за руку прежде, чем тот смог уйти.
– Я мог бы помочь, – спокойно произнес слизеринец.
– Я сообщу тебе, если мне понадобиться твоя помощь, но уверяю, что я и сам способен позаботиться о себе,– тон Северуса стал ледяным. – И предупреждаю тебя, Драко, не усложняй мне жизнь, иначе узнаешь, как я могу наказать за глупость.
Малфой встал и начал медленно отряхивать робу. Через пару минут он поднял голову и посмотрел в глаза крестному: – Ты устал, и мне остается думать, что тебя утомляют разговоры со мной.
– Драко, – вздохнул Северус и положил руку на плечо подростка. – Ты прав. Я не могу поделиться с тобой информацией. И если ты попытаешься разузнать что-то сам, то только привлечешь ненужное внимание. А я не могу ни рассказать, ни допустить, чтобы это случилось.
– Я понимаю, – кивнул Драко, – но помни, что ты всегда можешь положиться на меня.
– Я буду помнить. Хорошо, теперь пошли на обед.

* * *

После обеда Панси и Драко медленно шли по подземельям к комнатам Слизерина. Грэг и Винс отставали лишь на несколько шагов. Они прошли почти полдороги, когда, наконец, решились заговорить, не опасаясь быть подслушанными.
– Гриффиндорцы говорят, что Поттер проходит специальное обучение, готовясь к войне, но его ближайшее окружение слишком взволнованно, чтобы это было правдой, – Панси говорила так, словно обсуждала погоду.
– И все остальные глупенькие гриффиндорцы верят этому? – фыркнул Грэгг.
– Но... он же не умер? – пробормотал Винс.
– Нет, – Драко слегка вскинул голову. – Тогда бы мы увидели не только беспокойство – такое они не смогли бы скрыть. Если бы он умер, новость бы мгновенно распространилась по всему их факультету, а потом по всей школе.
– Итак, мы собираемся предпринять что-нибудь, чтобы получить нужные ответы? – спросила Панси. – Будем соломинку тянуть?
– Пока нет, – Драко, словно через силу, покачал головой. Его затрясло, он не сумел забыть, как звучала вчера песня Гарри, она проникла в его сердце. Он должен увидеть Поттера! Но при этом он не мог не вспомнить, как испугался крестный, испугался по-настоящему, что кто-нибудь с сомнительной лояльностью сможет выяснить правду о том, что на самом деле произошло с Золотым Мальчиком. А их поиски могли спровоцировать утечку информации.
– Пока что мы оставим все, как есть. И будем лишь наблюдать со стороны. У нас нет достаточного количества информации, чтобы идти напролом.

* * *

Северус снова аппарировал на Прайвет-драйв, 4. Последняя ночь, чтобы полностью получить всю необходимую информацию. Он задрожал, когда вспомнил об услышанной песне. И не мог понять, почему все ещё колеблется. Это не было похоже на него, но сегодня вечером дом вдруг показался ему зловещим. Собравшись с силами, Северус расправил плечи и шагнул к входу. Мужчина быстро прошел в гостиную и, пробормотав заклинание, закрыл глаза. Последнее воспоминание накрыло его...
Гарри сидел за обеденным столом. Тетя Петуния не смотрела на него, разговаривая с Дадли и Верноном. Зато дядя каждые пару минут кидал на него ненавидящие взгляды. Гарри, изо всех сил игнорируя это, пытался трясущейся рукой донести ложку от тарелки до рта. Через какое-то время, подняв голову, он встретил пристальный, но без обычной насмешки и ненависти, взгляд кузена. Он просто смотрел, с безразличием на лице, затем неожиданно нахмурился. Гарри быстро отвернулся, опасаясь услышать оскорбление.
Голова стала тяжелой. Сегодня было жарко, а он весь день проработал в саду. На мгновенье стол раздвоился и поплыл, затем все прошло, и юноша подумал, что пора заканчивать ужин, пока он не свалился лицом в картофельное пюре. Гарри, пошатываясь, начал неловко подниматься по лестнице к себе в комнату. Он действительно устал. Ступени ходили ходуном, ускользали из-под ног. На секунду ему показалось, что он Читать далее...

Глава 2.

Северус медленно шел по спящему замку. Он был вымотан до предела не только физически, но и морально. Близился рассвет. Всю эту ночь, невидимым, он провел у Дурслей, позволяя воспоминаниям дома заполнять его разум. За эту ночь он успел увидеть только короткую историю детства Гарри, лет до одиннадцати, а затем был вынужден прервать поток воспоминаний, когда прозвучал предупреждающий сигнал, заставивший его уйти – нужно было возвращаться в Хогвартс, чтобы хоть немного отдохнуть перед началом занятий.
Честно говоря, Северус был рад перерыву. Увиденное его потрясло: оскорбления заплывшего жиром, избалованного кузена, вечно раздраженные тетя и дядя и забитый маленький Гарри. Поттер голодал, до изнеможения работал в саду и в доме, жил в темном, кишащем насекомыми чулане. Как можно в такое поверить! Гарри, действительно, был истинным слизеринцем, если умудрялся столько времени скрывать от всех правду об истинном положении вещей.
Но кое в чем Дамблдор был прав – Поттер сильный человек. Несмотря на годы унижений, страданий и уверенности в собственной никчемности и уродстве, Гарри все еще был способен улыбаться и играть в своем чулане. Еще в детстве убедившись в том, что как бы он не старался, все равно не сможет угодить своей семье, понравиться им, он не желал ничего делать ради пустой похвалы. Но, не смотря на это, его сердце оставалось нежным и верным.
Северус вздохнул и направился в больницу. Помфри спала. Будить её не хотелось, но кровать Гарри оказалась пуста, а ему необходимо было увидеть его. Медсестра сонно пробормотала, что Альбус поместил его в отдельную палату, дверь находится позади книжной полки. Она, слегка поеживаясь от утреннего прохладного воздуха, повернула по очереди три книги, стоящие на полке, показав, как открывается проход, и он тщательно запомнил, на какие именно и в какой последовательности нажимать.
Комнатка была небольшой, но уютной. Четыре кровати, накрытые синими покрывалами и украшенные белыми пологами. На одной из них лежал Гарри, и в этот момент он показался зельевару таким маленьким и хрупким, что Северус решил немного посидеть с ним. Он не пытался заговорить и не прикасался к мальчику. Просто чувствовал необходимость побыть рядом с гриффиндорцем, после всего, что он о нем узнал. Помфри никак не прокомментировала это, молча помогла мальчику подняться и принять нужные зелья, затем наложила заживляющие заклинания. Северус ворчливо пообещал приготовить необходимое добавочное количество заживляющих и восстанавливающих микстур. Она тихо поблагодарила его, и он устало побрел к себе, чтобы хоть немного поспать.

* * *

– Что происходит, крестный? – заметив его утомленный и напряженный вид, мягко спросил Драко, следуя за Северусом в Большой Зал на завтрак.
– Потом, Драко, – также спокойно ответил Снейп. Драко послушался. Он пропустил Мастера Зелий вперед, затем сам вошел в зал.
Его мысли вернулись к сокурсникам по факультету. Они до сих пор не знают, что произошло с ним. Те, кого он считает своими друзьями, задавали ему вопросы, но очень неопределенные. А он терпеливо ждал. Молодой человек не собирался скрывать свои убеждения, но и заводить разговор первым не хотелось. Драко только надеялся, что не все слизеринцы отвернуться от него, узнав, что он сделал.
Он занял место между Панси и Блейзом. Девушка с любопытством посмотрела на него, но Блейз будто и не заметил его присутствия. Драко, взяв тост, начал медленно потягивать горячий чай. Его глаза пробежались по залу.
Гриффиндорцы были подавлены. На обычно шумный и веселый стол словно наложили проклятие. Уизли и Грейнжер сидели одни, без Золотого Мальчика. Оба выглядели измученными. Драко метнул взгляд в сторону крестного, но Северус не ответил – он сосредоточенно ел.
– Учебный год ещё не начался, а он уже умудрился куда-то влипнуть, – фыркнул Драко.
– Кто? – спросила Панси.
– Поттер, – ответил Винс, и все удивленно уставились на него. Наверняка, большинство студентов с других факультетов искренне считали, что он и Грэг вообще немые – говорили они исключительно редко, но слизеринцы знали, что это не так. Тем не менее, обычно у них уходило несколько минут, чтобы уловить мысль Драко. И сейчас на друзей Винсента этот интеллектуальный прорыв произвел глубокое впечатление.
– Что тебе известно? – равнодушно спросил Драко.
– Возможно, Поттер вообще не появится в Хогвартсе в этом году. По крайней мере, не скоро. Он где-то проходит специальное обучение.
– Интересно, – буркнул Блейз, пристально рассматривающий Гриффиндорский стол. – Вы видите то же, что и я?
– Они выглядят слишком разочарованными, слишком расстроенными, особенно те из них, кто знает Поттера ближе других, – Панси Паркинсон бросила быстрый взгляд на конкурирующий факультет.
– Они явно волнуются и подавлены, – согласился Драко.
– Похоже, что Золотой Мальчик, наконец-то, подлетел слишком близко к солнцу и обжегся, – криво ухмыльнулся Блейз.
Драко снова обернулся к главному столу, чтобы посмотреть на усталый профиль крестного. Он слишком Читать далее...

Глава 1.

Драко находился в своих комнатах в Малфой Мэнор. Лето пролетело незаметно, и уже через несколько часов он будет сидеть в Хогвартс экспрессе.
Стоя в одиночестве на балконе, примыкающем к гостиной, Драко тяжело оперся на толстые каменные перила. Он был измучен. Привычное течение жизни в один миг было разбито на миллионы остро ранивших осколков, и потребовалось целое лето, чтобы собрать эти кусочки в единое целое, пусть и весьма слабо напоминающее прежнюю жизнь
Запрокинув голову, он поднял усталые серые глаза на облака, лениво плывущие по светло голубому небу. Ветер легко играл с платиной его волос, мягким шелком ласкавших щеки.
Эта мысль заставила тело застыть. Даже его волосы напоминали обо всем, что случилось. Ему не спрятаться от этого! Драко вздохнул и наклонился вперед, чтобы еще раз окинуть взглядом свои владения. Да, ему не уйти от этого. Он тот, кто он есть: лорд Малфой, наследник одного из самых богатых и знатных семейств Волшебного мира, распоряжающийся отныне всеми вложениями и счетами, всем движимым и недвижимым имуществом Малфоев, студент шестого курса Хогвартса и обладатель самой скверной репутации в магическом сообществе, ну, за исключением, пожалуй, Темного Лорда.
С тех самых пор, как отца задержали в одном из отделов Министерства Магии и заключили в Азкабан, бремя имени Малфоев тяжким грузом легло на плечи юноши. Он был в ярости и отчаянно желал, чтобы отец вернулся. Драко все еще не был готов возложить на себя ответственность за семью, он не был способен признать, что его отец – тот, кого он безмерно уважал и любил, находиться в худшей из тюрем мира. Все, чего он хотел тогда – бросить в лицо Гарри гребаного Поттера все эти обвинения, а потом убить, убить его за то, что он разрушил их семью! Но его мать, обычно кроткая, покорная женщина, не позволила ему совершить этот глупый, детский поступок, устроив грандиозный скандал.
Нарцисса изменилась, как изменилась вся его жизнь. В детских воспоминаниях Драко хранился совсем другой образ матери – любящей прекрасной женщины. Именно она учила его читать и писать, привила аристократические манеры, сформировала мировоззрение, направляла и развивала его детскую магию. Отца рядом не было, он был занят более важными делами. Когда же изредка Драко видел его, отец бывал серьезен, неласков, практически всегда хмур, и теперь, оглядываясь назад, он мог понять почему.
Рядом с матерью он был счастлив.
Когда ему исполнилось десять, все изменилось. Человек, которым он мог восхищаться только издалека, ворвался в его жизнь. Люциус был необыкновенно щедр на улыбки, когда Драко соответствовал имени Малфоя, и жестоко наказывал, если сын хоть в чём то разочаровывал его. Нарцисса беспрекословно отошла на второй план, став безмолвной тенью, как того требовали чистота крови и аристократизм Люциуса.
Драко все замечал, но не придавал этому значения. У него было внимание отца, который помогал сыну стать настоящим мужчиной, и тот факт, что все, чему учил его Люциус, совершенно расходится с тем, чему учила его мать, не смущал его. Драко безмерно гордился отцом, хотел во всем быть похожим на него, он чувствовал себя таким важным, когда ему разрешали присутствовать на деловых встречах, где мог наблюдать, как подобострастно люди склоняются перед его отцом, с каким трепетом произносят фамилию Малфой.
Люциус заставил его чувствовать себя талантливым, особенным, когда начал преподавать ему магию, задолго до того, как Драко должен был отправиться в школу. И спустя год, проведенный под опекой Люциуса, он вступил в Хогвартс, превратившись в высокомерного, заносчивого наглеца, дерзко повторяющего за отцом – пожирателем все его слова.
Горькая улыбка тронула его губы. Он был так наивен тогда – сущий ребенок. И оставался таким вплоть до того момента, когда спустя четыре месяца после его шестнадцатилетия, ему сообщили, что его гордый, величественный, властный отец заключен в тюрьму. Драко хорошо помнил боль и ужас, недоверие и гнев, испытанные им, когда он узнал об аресте. Он сбежал из школы, не дожидаясь поезда и заявился в имение, крича матери, что нужно сейчас же найти лучших адвокатов-волшебников, чтобы немедленно вернуть отца домой. Он едва не убил эльфа, осмелившегося спросить, может ли он что-то сделать для хозяина. Драко был убежден в своей правоте и был уверен, что способен все изменить. На его крики вниз спустилась мать, одетая в простое белое шелковое платье. Ее глаза возбужденно блестели, она словно ожила. И Драко, увидев ее, с облегчением улыбнулся, уверенный, что теперь она обо всем позаботится. Чего он совсем не ожидал, так это того, что ее тонкая белая рука, с аккуратным маникюром, отвесит ему короткую, сильную пощечину. Потрясенный, он смотрел ей в глаза, такие же серые, как у ее сына, и она не отвела взгляд, взгляд в котором светилась твердая уверенность. Он навсегда запомнил то, что услышал тогда от матери.
– Тебе пора повзрослеть, маленький дракон. Пришла пора перестать обманывать себя и слепо следовать тому, что тебе говорят. Ты должен Читать далее...

[372x460]
ПРОЛОГ

Через 102 года после Высадки.

Кибби в последний раз потянул за веревку колокола. Он и Кори по очереди делали это весь день, но теперь, когда солнце опускалось за высокую землю, им по прежнему никто не ответил. Обычно кто нибудь выходил из жилища Людей в доке: хотя бы один из лодочников. Но лодки покачивались рядом с высоким причалом и было очевидно, что давно уже никто не выходил на них, даже ловить рыбу.
Кори с отвращением щелкнула на него. Другие из их стаи, устав ждать пока люди их накормят, ушли в богатые северные воды, где в это время было полно мелкой рыбешки.
Она винила его в своем голоде, настолько раздраженная недостатком человеческого внимания, что отказывалась говорить.
— Была болезнь. Бен говорил нам это, — напомнил ей Кибби.
— Он был очень плох, — ответила Кори, неохотно воспользовавшись Речью. — Люди могут умирать.
— Да. Это правда, — Кибби был один из самых старых в их стае и у него было двое напарников дельфинеров. Он все еще с нежностью вспоминал Эмми, его первую напарницу. Она была такой же рыбой, как и он, несмотря на то, что ей приходилось одевать ласты и у нее не было плавников.
Она лучше всего чесала ему подбородок и точно знала, где нужно сдирать старую кожу. Когда он был ранен, она оставалась в воде в его вольере днем и ночью, пока не убедилась, что он выздоровеет. Он никогда не пережил бы ту длинную и глубокую рану, если бы она не зашила ее и не дала ему человеческих лекарств, предотвративших инфекцию.
У Кори был только один человек, да и видела она его совсем не долго. Это объясняло ее скептичное настроение. Она не общалась с людьми столько, сколько общался Кибби. Теперь покинутый. Они хорошо поработали вместе, хотя осталось еще много длинных отрезков береговой линии, которую нужно нанести на карту, и много косяков рыбы, за которыми нужно следить. Работа была веселой, но и для игр находилось время. В последнее время, все, что он был способен сделать для поддержания Договора дельфинов с людьми, так это следовать за кораблями, чтобы убедиться, что никто не выпал за борт и помочь спасению, если это вдруг произойдет. Его предупреждения о надвигающихся штормах можно было бы принять во внимание, но люди иногда игнорировали советы, особенно если рыба шла хорошо.

Кибби был один из тех, кого выбрали служить возле Северо западной Впадины, где живет Тиллек, выбранный всеми стаями за мудрость. Имя, данное Предводителю Стай, было традиционным. Он учил так, как делали инструкторы дельфинов: почему дельфины последовали за людьми в этот мир, такой далекий от вод Земли, в которых они развились. Это был шанс заселить чистые воды незагрязненного мира и жить так, как жили дельфины, пока тех но ло ги я (он очень хорошо научился говорить это слово) не испортила Старые Океаны Человечества. Он знал и учил этому, несмотря на удивление, которое это вызывало, что дельфины когда то ходили по земле. Именно поэтому они дышали воздухом, и Природа требовала подниматься на поверхность, чтобы вдохнуть кислорода.
Одной из любимых историй Кибби была та, которую Тиллек с большой гордостью рассказывала со всеми подробностями: как однажды дельфиний народ почтил тех, кто погиб, когда один из космических кораблей потерпел крушение и утонул в море. С тех пор дельфины Перна почитали все похороны своим эскортом. Люди не просили дельфинов включить эту церемонию в свои традиции, но они всегда казались благодарными за это.
Изучение Имен Дельфинов, которые спали в Большом Сне и сопровождали человечество к этим новым чистым морям Перна, был важный урок. Из этих имен выбирается одно для каждого новорожденного детеныша дельфинов, чтобы прославлять первых Дельфинов и тех, кто родился в Годы Перед Нитями. Имена были переложены на музыку дельфинов и могли быть пропеты в долгих странствиях по Великим Течениям. Имя всегда обязательно пропеть перед тем как молодой дельфин попытается пересечь большой Водоворот в Северо западной Впадине или даже маленький Водоворот в Восточном море.
Кое чему Тиллек учит просто потому, что эти вопросы имеют значение как детали общей истории. Большой Сон, например, озадачивает всех, потому что дельфины не нуждаются во сне. А проспать пятнадцать лет было вообще невероятно. Дельфины знают, что яркие мигающие точки в небе называются «звезды» и там их великое множество. Тиллек не могла сказать, которая была Старой Землей. У людей было устройство, позволяющее видеть очень далеко. Поскольку звезды находятся в воздухе, дельфины не могут звуком прозондировать их. А еще там есть три точки света, на рассвете и закате, которые постоянны. Тиллек говорила, что это космические корабли, которые принесли на Перн человечество и дельфиний народ. Они должны принимать все на веру, говорила она, поскольку она научилась этому от Тиллека, который учил ее. В нужно верить, даже если и нет возможности все проверить. Это была История.
И История была одним Читать далее...

Энн Маккефри
Дельфины Перна


Аннотация

Когда люди впервые обосновались на Перне, разумные дельфины пришли вместе с ними — чтобы колонизовать океан планеты. Теперь, спустя столетия, когда борьба со смертоносными Нитями близится к концу, колонисты вспомнили свои обязательства перед легендарными «морскими спутниками».

Я новичок только делаю первые шаги

люблю книги