Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое радуга и почему она прекрасна?..
Я собираюсь в дорогу: аккуратно укладываю в чемоданы мечты, бережно укутав ватой их большие пока ещё не подрезанные крылья, тонким слоем насыпаю на дно грусть, слой за слоем я упаковываю надежды в серебряные дожди: мне не верится, что завтра всё навсегда изменится. Меня провожает город, в котором я проводил своё каждое лето. В этом городе любимая кофейня, закрытые наглухо чердаки, волшебные скверики, заброшенные детские площадки, подвалы с привидениями и фабрики по производству магической пыли.
В этом городе я научился мечтать и часами смотреть на звёзды.
Память о лете?.. Десятки абсолютно бесполезных встреч, стёртые телефонные номера, выброшенные черновики, пушистое серое небо и тёплые ливни. Смеющаяся девушка в белом платье, человек по имени «мы-ещё-встретимся», отражение фонарей в водах набережной, запахи свежей выпечки и персиков, вечерний чай, поиски качелей, сильный страх, серое платье, тени домов, знакомых с детства, ужин всей семьёй и подколы младшего брата.
Дышать, смеяться, танцевать, завидовать и греться.
Чему научит меня город мостов?..
Мои сны, в которых мне то отрубают ноги, то я просто долго и мучительно умираю, мои миры, которые я таскаю в себе, сгибаясь под их тяжестью, отражая в своих глазах чужие тени, моя тёплая кровь, похожая на молоко с малиновым вареньем, моя боль, моё железо где-то в районе левой лодыжки, мои растоптанные надежды, моё дикое одиночество, моя неземная жестокость разорвать и сгрызть, мой заветный выключатель где-то в глубине сознания: щёлкни и отключаются чувство неудачи и разочарованности собой, я держу её нажатой уже очень долго и ощущаю, что срываюсь, безнадёжно срываюсь. Моя бесконечная дурная ложь: врать по привычке, врать из страха, которого нет, врать из равнодушия, потому что скучно, врать потому что вокруг много-много лиц в карнавальных масках и перед всеми нужно держать лицо, держать лицо, моя маска отваливается, смотрясь в зеркало, я понимаю, что никакого лица у меня нет, трупы недоразвитой любви у меня внутри, я слышу постоянно, как они воняют, как их вынуть, как их вынуть, мои скомканные черновики, мои выброшенные на берег родственники-киты, мои птицы в прозрачном небе, моё эхо на дне стакана с обезболивающим, мои бездарные картинки, моя никчёмность, моя никудышность.
Моя дурная инопланетянская жизнь: задание провалено, я не помню адреса родной планеты, больно смотреть на солнце и на себя, про меня забыли, мне бы к морю, а... моя уродливость, мои-мои-мои и больше ничьи звёзды, моё стекло на завтрак, мои загубленные города, моя усталость и мои изувеченные реальностью мечты.
Моя дурная инопланетянская жизнь.
Больше всего я устало ждать, что за мной прилетят, меня заберут, и хотя большая часть меня давно отказалась от этой спасительной надежды, но маленький комочек меня всё ещё верит.
— Ну, а кем ты работаешь?
— Убийцей времени.
— А. То-то смотрю по всей квартире какие-то безликие трупы. Так и думал, что это время мёртвое валяется.
— Лучше ослепнуть, глядя на солнце, чем никогда не смотреть на него, боясь потерять зрение.
В августе резко растут в цене время, тёплые ливни, шарфы,
Небо кашляет звёздами, предчувствуя скорую осень,
Ангелы прячут крылья в чехлы,
И кажется, что мир устроен поразительно просто:
Все, кто были рядом, когда-нибудь да уйдут,
Но прямо сейчас у нас что-то неуловимо общее,
Горячий чай, вкусные сказки и пока ещё летний уют,
А значит, всё остальное не так уж и важно.
Все тёплые чувства — импульсы энергии, а все люди — зеркала. Когда одно зеркало запускает в другое импульс, он либо отражается и возвращается ещё более горячим, большим и ярким, либо другое зеркало отклоняется от импульса, и он улетает в никуда. В пустоту. Но это совсем не значит, что человек потратил себя зря. Ведь, чёрт возьми, как можно ещё познать мир как ни через робкие нежные импульсы, наблюдая как они уходят, как они исчезают в небытие, такие красивые, но никому не нужные — как далёкие звёзды, которые умирают каждый день, но мы узнаём об этом безнадёжно поздно — спустя века, когда их имена забыты, а свет никому не нужен.
Каждый человек — это частичка мира. Соответственно, любя кого-то, мы любим мир.
А любил ли он нас или нет, мы узнаем, когда можно будет бросить наши старые человеческие тела и обменять их на что-то лёгкое и необременительное. После нашего следующего перерождения мы будем скользить проворными сквозняками по солёным парусам в портах Нового Света.
Мы заслужили. Мы всегда любили кого-то, кому было на нас откровенно наплевать.
пиши мне длинные письма
ведь они так долго идут до моей планеты.
На вопрос «как ты» я отвечаю «в норме», хотя хочется кричать от боли, обиды и горечи. От подобного банального совершенно не творческого притворства быстро устаёшь, как оказалось.
Я так часто менял маски, что даже самые близкие мне люди не успевали запомнить моё настоящее лицо. Тысячи содранных с кровью слоёв кожи и здравствуйте, части черепа.
Если я сам уже не помню, какой же я на самом деле, как я могу показать это другим.
— И мне до такой степени хотелось погладить по бритой голове этого больного насквозь худого кашляющего человека с тёплыми карими глазами, что приходилось руки прятать в карманы и отводить взгляд, чтобы он не понял, как удивителен для меня вроде бы обычный июльский день. Белые облака пуховыми подушками на лазури неба, контуры виндсёрферов на горизонте, запах море и крики чаек. Как во снах из далёкого пряного детства. А потом он кормил голубей пирожком с капустой, а я смотрела на них и думала, какие же они всё-таки противные и что они гораздо хуже тех образов городских птиц, что я создавала в воображении от скуки. Понимаешь, всё время мой маленький воображаемый мирок в голове был лучше в тысячу раз реального большого злого мира, а в тот июльский день нет. Вот бы чаще так.
Лето и волшебный город у моря. Словно начало новой доброй сказки.
— Ты никогда не будешь снова летать, если не перестанешь бояться падений.
— Есть ли смысл сближаться с людьми, притворяясь кем-то другим, если они не могут принять тебя настоящего? Дешёвый самообман.
— Я вся пропахла ложью. Запах не смывается ни мылом, ни гелем, не заглушается ни потом, ни духами, не выветривается и не цепляется к окружающим. Но я настолько отчётливо чувствую его, что скоро сойду с ума.
Прошлое кривляется из-за каждого нового поворота Настоящего и ехидно показывает язык.
— Извините, «завтра» закончилось. Осталось только «здесь» и «сейчас».
видишь ли, я непутёвая птица,
в ранках моих — соль с моря,
злые ветра затрепали крылья до дыр,
моё гнездо — это небо,
моё время — это бесконечность,
я обречён
пропадать в невесомости-неизвестности.
а ты старый город,
с неприступными башнями и истёртыми дорогами,
поросший былью и сухой травой,
пропитанный дождями, людьми и тревогами.
ты забудешь всё наше через тысячу лет,
ты найдёшь себе новый
повод влюбиться,
а мне
пора в путь.
— Расстояние между людьми измеряется в минутах, часах и днях, которые они прожили по раздельности.
Если посмотреть на обратную сторону чешуи рыбы, которую убил маг, то окажется, что там записаны все те мысли, что рыбы не могли сказать при жизни, потому что рыбы в принципе не умеют говорить.
Это слова о невозможных чудесинках, о речных сказках, о мягкости прибрежного песка, о злых людях, о бурных потоках пресной воды, о лохматых чудовищах, живущих в берлогах, о прекрасных особах королевского рода и тому подобном.
Жалко, что я не маг.
Банка со светлячками разбивается, и волшебство разносится во всей квартире.
...а однажды то море, что бушует внутри у меня в клетке из рёбер разорвёт тонкие стенки из плоти и выльется наружу вместе со всеми китами, пучеглазыми золотыми рыбами, кораллами и водорослями.
по небу, неумело нарисованному на потолке моей детской спальни, будут летать чайки и громко кричать.
только тогда, наверное, я пойму, зачем всё это, зачем спутанные мысли, зачем ночной бред, зачем не вернувшиеся несмелые прикосновения к облакам, зачем я, зачем без стаи, опять один.
вакцина от одиночества? вы смеётесь, да?..
и будет пахнуть прогнившими досками причала, и песок будет липнуть к босым ногам любого, кто придёт сказать мне «привет».
Если бы моя душа была человеком, он бы уже умер от потери крови.
Но к (не)счастью, души бессмертны.
Поэтому моя — жива.
— Понимаешь, фраза «я тебя люблю» настолько затаскана, что стыдно говорить её тебе. Ты достоин чего-то гораздо лучше, гораздо искренней и ярче. Ты только посмотри, послушай: эта фраза везде: в кино, в газетах, на губах лживых хитрых людей, на коже случайных прохожих, в звоне дождя, в пыли на летних крышах, в голове у детей, в мыслях у стариков, в завядших цветах и ненужных подарках. В извинениях, в признаниях, в будничных приветствиях, в учебниках по этике и литературе, в телефонных справочниках и резюме, в ящиках столов, в песнях и бездарных стихах.
Я не хочу делить моё/наше «я тебя люблю» со всем миром.
Это слишком личное.
Слова «Я тебя люблю» давно потеряли своё первозданное значение и стали чем-то вроде «привет», «как дела».
Нам нужно выдумать новые слова о нас с тобой, чтобы не пришлось ими ни с кем делиться.
— И хочется писать слово «Лето» с большой буквы. Потому что очень важно.
Я твой маленький феникс.
Я буду всегда возрождаться из пепла,
чтобы греть тебе руки.
Равно_душие — не безразличие.
Равно_душие значит — равные души,
значит: «привет, я всегда буду с тобой»,
значит: «ты почему ходишь без шапки?»
значит одинаковые души,
значит никто из нас больше не будет метаться,
убегая от страхов и плохих снов.
значит есть кому покупать второй комплект крыльев,
(скидка, правда, будет незначительна)
значит есть причина готовить обед на двоих
значит, ты больше не будешь,
больше ни за что не будешь,
одиночить и выть на луну.
после этой холодной зимней войны мы совершенно точно станем богами
я буду развлекать тебя разными забавными чудесами
а ты — сидеть на краешке мира, щёлкать пальцами, напевать и болтать ногами
....и тогда начнутся самые классные танцы
ведь мы станем богами — а значит, можно будет ничего не бояться
и огромный мир будет нашим — без исключений
и всё будет именно так. обещаю. тебе надо только в это поверить.
Картинки в моей голове гораздо лучше того, что предлагает мне сегодня реальность.