[258x364]
Амедео Модильяни (Modigliani, Amedeo) (1884–1920), выдающийся итальянский живописец и скульптор. Родился 12 июля 1884 в Ливорно. После обучения в школе живописи в Ливорно у Г.Микели, в 1902 Модильяни поступил в Академию художеств во Флоренции, а немного позже – в Академию в Венеции.
В начале 1906 он приехал в Париж, где занялся поисками современного художественного языка. Испытал влияние П.Сезанна, Тулуз-Лотрека, П.Пикассо, фовизма и кубизма, но в итоге выработал собственный стиль, для которого характерен богатый и плотный цвет.
В ноябре 1907 Модильяни познакомился с доктором Полем Александром, который снял для него студию и стал первым коллекционером его работ. Художник стал членом группы Независимых и в 1908 и 1910 выставлял свои работы в их салоне.
Знакомство со скульптором Константином Бранкузи в 1909 сыграло основополагающую роль в развитии скульптурного творчества Модильяни. У Бранкузи Модильяни получил поддержку и ценные советы. В эти годы Модильяни в основном занимался ваянием и изучением произведений классической древности, индийской и африканской пластики. В 1912 он выставил семь скульптурных произведений на Осеннем Салоне.
С началом Первой мировой войны многие друзья Модильяни покинули Париж. Художника угнетали перемены в жизни, безработица, нищета. В это время он встретил английскую поэтессу Беатрис Гастингс, с которой прожил два года. Модильяни был дружен с такими разными художниками, как Пикассо, Хаим Сутин и Морис Утрилло, а также с коллекционерами и деловыми людьми – Полем Гийомом и Леопольдом Зборовским. Последний стал покровителем художника и поддерживал его творчество.
В эти годы Модильяни вернулся к живописи и создал, возможно, свои самые значительные произведения. Присущая его произведениям отвлеченность явилась следствием изучения искусства древних цивилизаций и итальянского примитива, а также влияния его друзей кубистов; в то же время его работы отличаются поразительной тонкостью психологической характеристики. Позже формальная сторона его творчества становится все более простой и классичной, сводится к сочетанию графического и цветового ритмов.
В 1917 Модильяни, в то время уже очень больной и склонный к алкоголизму, познакомился с Жанной Эбютерн, ставшей его спутницей в последние годы жизни. В следующем году Зборовский организовал персональную выставку художника в галерее Берты Вейль. Она не имела успеха, но вызвала скандал несколькими изображениями обнаженной натуры: их сочли неприличными, и по требованию полиции полотна были сняты. Тем не менее некоторые французские и иностранные коллекционеры проявили интерес к работам Модильяни. В 1918 художник поехал на Лазурный берег для отдыха и лечения и пробыл там некоторое время, продолжая упорно работать. Модильяни умер вскоре после возвращения в Париж, 24 января 1920. Утром следующего дня Жанна Эбютерн покончила с собой.
В работах Модильяни сочетаются чистота и утонченность стиля, символизм и гуманизм, языческое чувство полноты и безудержной радости жизни и патетическое переживание мук всегда неспокойной совести.
[300x600]
"Алиса" 1915
[470x600]
"Виолончелист" 1909
[699x454]
"Обнаженная на подушке" 1917
[360x600]
"Девочка в голубом" 1918
[360x480]
"Женщина с черной лентой" 1917
[541x699]
[560x699]
[500x600]
[показать] ART FRAHM
[показать] ZOE MOZERT
Я- Женщина, с которой тяжело,
Но без которой во сто крат сложнее...
Таящая в себе добро и зло
В роду которой кошки, львы и змеи...
Художник Marco Ortolan, Буэнос-Айрес, Аргентина.
[показать]
Ridi Pagliaccio, e ogun applaudira
далее...
[показать]
[200x267]В пору, когда я писал статью «Рафаэль Санти», в серьезных источниках я находил лишь отдельные упоминания и предположения о женщине, которую, по словам Вазари, художник любил до конца жизни и создал ее прекрасный портрет. Еще в 30-е годы XX века исследователи ничего не знали о ней, даже имени, хотя уже всплывало имя Форнарины в связи с портретом женщины с обнаженной грудью, что приписывают одному из учеников Рафаэля Джулио Романо.
Между тем естественно было предположить, что автор знаменитых жизнеописаний имеет в виду удивительный портрет даже среди созданий Рафаэля – Портрет женщины под покрывалом («Донна Велата»). Кто это? Та же самая Форнарина? Словом, о любовных историях Рафаэля, кроме отдельных свидетельств и домыслов, ничего достоверного я не знал.
Но стоило заглянуть в интернет, наткнулся на ряд публикаций о любви Рафаэля к этой самой Форнарине, со всевозможными подробностями, разработанными в русле двух легенд, каковые, видимо, тоже выдуманы уже в наше время в духе Голливуда.
Празднества, какие любил устраивать царь Петр, прежде всего в честь побед русского оружия и их годовщин, просто маскарады, меньше всего были похожи на официальные мероприятия и балы поздних эпох; это были всенародные действа, начиная с приготовлений к ним: возводились триумфальные ворота, которые украшались скульптурами античных богов, живописными полотнами, продумывались маскарадные костюмы и представления, а в шествиях принимали участие все, начиная от высших сановников и самого царя. Многие ничего, кроме шутовства, во всем этом не видят. Но мы наблюдаем то же пристрастие к всенародным празднествам и театральным представлениям в Золотой век Афин, к маскарадам - в Золотой век Флоренции, с расцветом мысли и искусства, точно творчество и жизнетворчество - это праздник, или празднества и есть высшие проявления творчества и жизнетворчества. Если вдуматься, так оно и есть.
[537x698]
[511x699]Что Петр I стремился не просто к установлению всевозможных связей со странами Европы, а именно открыть окно в классическую древность, к общим истокам европейской цивилизации и культуры, свидетельствует и празднество царя в честь статуи Венеры, античной гостьи, впоследствии названной Таврической (Екатерина II, видимо, подарила ее князю Потемкину, и она долгие годы находилась в Таврическом дворце, откуда поступила в Эрмитаж). Известно, в Москве еще при царе Михаиле Федоровиче на Фроловских воротах Кремля англичанин Христофор Галловей поставил четыре обнаженные мифологические фигуры - символы четырех сторон света. Фурор! По требованию патриарха на четыре болвана натянули суконные одежды. Ныне царь Петр устанавливает в крытой галерее над Невой обнаженную женскую фигуру и устраивает празднество, единственное в своем роде, которое похоже на мистерию, с явлением богов Греции в стране гипербореев. Вот как это было.
[201x355]Летний сад. Со стороны Невы в галерее из двенадцати парных колонн высится статуя Венеры(примерно так, как в Книде Афродита Праксителя). Гости съезжаются на лодках и барках. На пристани восседает на бочках с вином Вакх; на широкой дощатой галерее вдоль аллеи, ведущей к Летнему дворцу, установлены столы с холодной закуской, и там царь с царицей приветствуют гостей.
Трубы, барабанный бой и пушечная пальба над Невой возвещают о начале празднества.
В а к х. Дорогие гости! Не проходите мимо. Господа хорошие, дамы благородные, гости заморские, мастеровые, люд городской и пришлый, в честь Венус по первой чарке вина всем без исключения! Кому по второй, по третьей, с тем я, возрадуясь, тоже выпью.
С т а р у х а (одна одетая на старинный московский лад). Ну, разве это не срам? Дожила! Однако налей мне, Вакх, да лучше анисовой.
В а к х. Слушаюсь, государыня-царевна! Есть и анисовая. Угощайтесь в честь богини Венус.
С т а р у х а. Эх! Затейлив царь, точно все молодененек.
А р х и е р е й. Давай! Гулять так гулять.
М у ж и к. Девкам ноги заголять.
М о л о д а я д е в у ш к а. Вакх! Я совсем не пью, уволь.
В а к х. Приголубь, голубушка, сделай милость. В честь Венус! Да ты из ее свиты, такая же ладная и пригожая.
Подходят два молодых человека.
П е р в ы й. В самом деле, Вакх! Ладная и пригожая, да с целыми руками.
В т о р о й. Прелесть! И лицом похожа на Венеру. А стать! А глаза! Я без вина пьян.
На лодках подъезжают ряженые, изображающие богов, нимф и сатиров, во главе с Нептуном седовласым. У статуи Венеры является герольд с жезлом в сопровождении двух трубачей и трех юных женщин с атрибутами муз.
Особая атмосфера эпохи преобразований возникла не вдруг, а имела очаги еще в XVII веке, во-первых, в веселом торжестве язычества в простом народе, вопреки средневековым установлениям церкви; во-вторых, там, где образованность и свобода уже зародились, - не в кельях монастырей, не в университетах, как было в Западной Европе в эпоху Возрождения, - а при дворе, в царской семье еще при Алексее Михайловиче, а что говорить о его младшем сыне.
В пределах Кремля, Преображенского и Измайлова в кругу царского двора возникает удивительная атмосфера, когда грамотность, образование, явления культуры обрели новизну и притягательность, как бывает в юности человека и народа. Явление царя-реформатора было закономерно и, можно сказать, радостно для народа, ибо только радость, а не принуждение, высвобождает его великую энергию к творчеству и жизнетворчеству, пусть это стоит ему величайших трудов и жертв. Но это и есть великая эпоха, великая жизнь, когда является всеобъемлющий гений, который не просто ставит насущные вопросы национальной жизни как гуманист, а решает практически и прежде всего сам, побуждая своим примером подданных встать с ним рядом как корабельный мастер, плотник, токарь, хирург, кузнец, гравер, полководец, просветитель. Подобной личности по масштабу деяний и дарований не было даже среди титанов эпохи Возрождения в Европе.
[456x351]Эпоха Возрождения в России начинается с основания Санкт-Петербурга. История новой столицы в первое десятилетие складывалась в высшей степени драматично. Шла Северная война. Однако нация пробудилась, и уже в 1709 году под Полтавой шведы потерпели сокрушительное поражение, а в 1714 на море у мыса Гангут. Если корабли закладывал сам Петр, то город первые десятилетия строил, можно сказать, Доменико Трезини, инженер фортификации и первый архитектор Санкт-Петербурга, разумеется, в большей мере исполнитель воли и планов царя, которые менялись, пока новая столица пунктирно не обрела те линии и доминанты, начиная с Петропавловской крепости и колокольни с ее золотым шпилем, со зданием коллегий на Васильевском острове, с Летним дворцом до общего замысла Александро-Невской лавры, каковые предопределили, как верхняя часть айсберга всех трудов первых строителей, все великолепие Северной Пальмиры.
В связи юбилеем города можно услышать весьма странные вещи; чиновники, писатели заявляют, мол, Санкт-Петербург строили иностранцы, даже: “Вся Европа строила Санкт-Петербург”. Так ли? Половина Европы воевала с Россией либо препятствовала заключению мира между Россией и Швецией, а те иностранцы из мастеровых, купцов, инженеров, что приезжали на заработки, без различия национальности, они были каплей в море, да здесь и неважно, кто они, важно, кто оплачивал их труд, царь, а по сути, русский народ, вот кто строил Санкт-Петербург всем богатством нации и своими руками, собственным гением, воплощенном первоначально в образе царя Петра.
Царь Петр формулирует идеи просветителей задолго до них и, главное, претворяет их в жизнь с намерением создать новую породу людей. Никаких сословных ограничений, кто смышлен, тот сегодня взят в денщики, завтра, хотя каким-то чудом не выучился грамоте, светлейший князь, генерал-губернатор Санкт-Петербурга; цель всех дел - общее благо. Уповая на Бога, должно строить Парадиз на земле. Нужны мастера под стать Богу-мастеру. Открываются навигацкая, артиллерийская школы, цифирные, при госпитале медицинское училище, куда переводят студентов Славяно-греко-латинской академии, поскольку они знают латынь, а с ними школьный театр, откликавшийся тотчас на все важнейшие события эпохи - на победы русского оружия, на заключение мира со Швецией, на смерть Отца отечества, Императора всероссийского.
В Петербурге выходят “Санкт-петербургские ведомости”, позже в Москве при Московском университете - “Московские ведомости”. Известия о победах при Лесной, под Полтавой, у мыса Гангут в сражении на море возбуждают умонастроение народа на многие дни и годы, поскольку они сопровождаются празднествами, неслыханными на Руси. Вообще празднества Петра окрашивали эпоху, несмотря на тяготы войны и строительства города на болоте у моря, совершенно необыкновенным образом, как бывает только в юности, на заре новой жизни. К концу царствования Петра I, кроме Зимнего дворца Трезини(он не сохранился), Петергофа, самым ухоженным местом был Летний сад, собственно Парадиз царя, где теперь обыкновенно происходили всевозможные
"Только как эстетический феномен
бытие и мир оправданы в вечности".
Ф. Ницше "Рождение трагедии"
Мне всегда казалось странным, что такое удивительное явление, как Ренессанс в странах Западной Европы, а также в Японии или в Китае в свое время, как бы не коснулось России. Говорят о Предвозрождении, а Возрождения, мол, не было. Но так ли это? Трагедия России, с распадом великого государства в конце XX века, в рамках всемирной истории имеет до удивления сходственные черты с ренессансными эпохами и с трагедией Греции в пору расцвета античного искусства и мысли, в век Перикла и Сократа.
То состояние, что мы переживаем, как трагедию России, длится уже второе столетие, а имеет начало и истоки в реформах Петра Великого, когда Россия перешла черту, разделяющую Средние века от Нового времени, что в Западной Европе произошло в XIV-XVI веках. Здесь проступает один из важнейших признаков такого явления, как Ренессанс. В XVIII веке в России впервые зарождается светское искусство, что дало себя знать особенно ярко в архитектуре и живописи. Это тоже один из признаков Ренессанса, хорошо известный по истории Италии, когда художники вновь открыли тайны живописи и в образе богоматери воспроизвели портрет молодой женщины своего времени.
Ренессансные явления в архитектуре блистательно представляет классический Петербург. Вообще первой и ярчайшей ренессансной личностью на русской почве по праву должен быть назван царь Петр. Он заложил, как город на Неве, основы для развития ремесел, наук и искусств в России. Его деятельность, как будто совершенно спонтанная, самоуправная, что мог позволить себе царь, вместе с тем изначально основана на всеобъемлющей жажде познания и творчества, буквально жизнетворчества, что и есть пафос возрожденчества в его целеустремленности и отваге.
Вообще Петровская Русь и весь XVIII век в России имеют больше всевозможных и, может быть, самых существенных черт сходства не с Францией или Германией XVIII века, здесь скорее чисто внешние заимствования бросаются в глаза, а с эпохой Возрождения в Европе, когда складывались национальные языки и литературы, также и новые формы хозяйствования.
Именно при таком взгляде становятся понятны и разностороняя деятельность Ломоносова, и масштабность поэзии Державина, ренессансных по существу. В живописи Рокотов, Левицкий, Боровиковский запечатлели целую галерею изумительных портретов мужчин и женщин своей эпохи, когда еще столетие назад Русь, кроме иконописи, ничего не знала. Казалось, литература пребывает во младенчестве (по сути, в состоянии итальянской литературы, когда родились Данте и Петрарка). Но уже в начале XIX века явилась целая плеяда замечательных поэтов, и среди них ярчайшая из звезд - Пушкин, творчество которого воплощает величайший взлет художественного гения, один из самых характерных и необходимых признаков Ренессанса. Орест Кипренский, Карл Брюллов, Александр Иванов блестяще представляют ренессансные явления в живописи, как Карл Росси в архитектуре.
[250x198]Классический пример вундеркинда - это юный Моцарт, который в возрасте шести-восьми лет вместе со своей старшей сестрой и отцом выступал на концертах по всей Европе, играя на клавире или скрипке соло; исполнял он сочинения известных композиторов и свои собственные, или импровизировал на заданные тут же темы.
Был вундеркиндом и Ференц Лист. В XIX веке на вундеркиндов вообще была мода. Но обыкновенно из них не выходили сколько-нибудь выдающиеся музыканты. Моцарт и Лист, таким образом, были исключениями. Мода на вундеркиндов не коснулась России, где музыкальное образование получали дети из дворянских семей наравне с общим, да еще одаренных детей из крестьян обучали игре на музыкальных инструментах, составляя целые оркестры из крепостных. И звучала русская песня, на которой выросли первые русские композиторы, начиная с Глинки.
[201x355]
Можно бы лишь посмеяться такому запросу. А если вдуматься, хорошая постановка вопроса. Ведь это уже настрой на нечто в превосходной степени. Правда, есть Афродита Пандемос и Афродита Урания, Всенародная и Небесная. Первой поклоняются жрицы любви, а богиней красоты выступает, очевидно, Афродита Урания. Собственно она-то и есть богиня любви и красоты, воплощение первосущностей как природы и жизни, так и Космоса.
Это еще не означает, что богиня любви и красоты заведомо прекраснейшая. Недаром Афина и Гера вступили в спор с Афродитой, кто из них прекраснейшая, и то, что Парис отдал золотое яблоко из садов Гесперид последней, прельщенный ее обещанием отдать ему в жены прекраснейшую из земных женщин, еще не означает, что он был прав. Богини не всегда бывают хороши или ослепительно прекрасны, как и женщины, хотя божественная сущность или женская в них всегда проступает, пусть и в не равной степени.
Ведь даже Афродита прекрасна лишь эпохи классики, эпохи Праксителя, когда скульпторы умели схватывать божественную сущность в изваяниях земных женщин, той же гетеры Фрины - в Афродите Книдской. В позднейшие века в изваяниях богинь мы узнаем лишь формы земных женщин, лишенных, как правило, красоты и грации. Лишь условно богинь.
Поскольку Афродита Книдская Праксителя не сохранилась, то отдаленное сходство можно уловить из всех скульптур богини, без рук или без ног, только у Венеры Таврической из Эрмитажа, даже Венера Милосская из Лувра отпадает, в ракурсе ее тела нет ничего божественного, что составляет тайну и достоинство Венеры Таврической.
Стало быть, об Афродите имеет смысл судить именно по Венере Таврической. Высокого роста, стройна, изящна, легка и как стоит, и как подняла голову, это в ней проступает грация, у нее божественная.
Молодой девушке или женщине ее стати достаточно обнаружить в себе женскую грацию, легкость в поступи и достоинство в облике, чтобы стать похожей на Афродиту. Это нетрудно, скорее легко, ведь природа сама культивирует женственность и красоту, помимо минутной моды.
Итак, необходимо с детства и с юности культивировать в себе грацию и достоинство, во всех проявлениях жизни, в речи, в жестах и поступках, при этом внешность словно наполняется сиянием приветливости и нежности, что становится источником счастья. По крайней мере, успеха и шарма.
© Петр Киле
По запросу "Русский Ренессанс" на веб-страницах проступает пестрая, противоречивая картина представлений о Ренессансе в России, что побуждает к размышлениям. Первые страницы заполняют фирмы по производству металлоконструкций, мебели, по ремонту антиквариата и продаже, отели и туристические фирмы, даже фирма по выращиванию гладиолусов - все под громким названием "Русский ренессанс". Вероятно, эти фирмы возникли на волне надежд на возрождение, на развитие частного предпринимательства, что, конечно, не имеет прямой связи с исторически конкретным понятием Ренессанс.
Среди этих фирм, очевидно, как идеологическое обоснование их названия, упоминается статья Элен Карье д`Анкосс "Цена русского Ренессанса", опубликованная в "Фигаро" и переведенная в газете "Восточно-Сибирская правда". Ярый антисоветчик подается теперь как серьезный аналитик, хорошо разбирающийся в России. В статье трактуются довольно поверхностно события конца XX века, связанные с распадом СССР.
И вывод: "Мира 1945 года больше не существует. Советский Союз многое выграл благодаря послевоенной системе. Россия крупно проиграла в результате ее исчезновения. Но разве это не цена, которую стоило уплатить за освобождение народа? И за Ренессанс России, который наступит в свое время. И мир увидит ее обновленной".
[280x362]Однажды я задумал было и даже набросал нечто вроде «Фантазий об искусстве» В.-Г. Вакенродера. Во «Вступлении» я писал: «Что же это будет? Автобиографические заметки? Книга полуновелл-полуэссе? Жанр в общем понятный. Нечто вроде «Записок у изголовья» Сей Сёнагон. И под стать название - «Фантазии о красоте». Ведь ничто так не затрагивает человеческую фантазию, как красота. Да и красота чаще всего - это своенравная игра нашей фантазии, что вновь и вновь возрождается в живой жизни и запечатлевается на века в произведениях искусства. Эдуард Мане. На скамейке.
А что же такое красота, по сути, каждый из нас знает, как знает, что такое небо, мир, жизнь. Ведь никто при здравом уме не сводит красоту к моде, сознавая, что мода - это всего лишь одно из проявлений красоты, что нередко принимает уродливые формы.
Красоту мы не сводим и к женской красоте, хотя она-то все в мире оживляет, не говоря о том, что она дает жизнь и душу человеку.
К красоте мы относим высочайшие материальные и духовные ценности, созданные людьми в процессе жизнедеятельности и творчества. Такое же определение дают собственно культуре. Но ведь высшие создания культуры и есть красота, как и высшие создания природы. Это и есть поэзия.
[235x183]Не есть ли красота и поэзия - квинтэссенция культуры во всех ее жизненных, житейских, духовных проявлениях в данную историческую эпоху, сохраняющая свое значение именно поэтому для всех времен и народов? И каждый из нас, вступая в жизнь, уже при первых шагах оказывается в сфере этой всеобъемлющей поэзии действительности, поэзии природы, человеческого общежития во времени и пространстве, поэзии истории и опять-таки культуры.
Эмблема кабаре спадает и свивается, как занавес.
В гостиной собираются гости, Ольга Высотская и Алиса Творогова, актрисы Старинного театра, замечают появление Гумилева, который поднимает лицо на деревянный обод люстры, с которого свисают бархатная черная полумаска и длинная женская перчатка; они усаживаются за отдельный столик в зале с затемненной сценой...
АЛИСА. Гумилев. Он не заметил тебя.
ОЛЬГА. Заметил, поэтому и взглянул на мою перчатку, которую меня угораздило забросить на люстру в день, точнее в ночь открытия кабаре в прошлом году, а Евреинов - полумаску... Сапунов одобрил нашу шалость... Боже! Как можно утонуть в Финском заливе, даже если лодка перевернулась? С тех пор я всего боюсь.
[372x530]В статье «Леонардо да Винчи» я не касался знаменитой картины художника «Джоконда», в частности, потому что о ней идет речь в трагедии «Очаг света», то есть Леонардо и Мона Лиза в ней являются в числе действующих лиц. Между тем прошла шумная кампания по рекламе фильма «Код да Винчи», и пришлось на него откликнуться статьей «Джоконда» и «Код да Винчи». Что говорить, число предположений и версий вокруг «Джоконды» множится, что менее всего связано непосредственно с созданием художника и с его моделью. Даже серьезные исследователи весьма странно интерпретируют немногие известные свидетельства о картине Леонардо.
Датируют «Джоконду» - «После 1510 г.». «По манере исполнения пейзажа и складок одежд искусствоведы датируют это произведение приблизительно 1510 годом. Однако вполне возможно, что художник работал над портретом до самой смерти». Значит, художник мог приступить к работе и до 1510 года, а затем вносить изменения в пейзаж и складки одежды?
Нет оснований не верить красноречивому свидетельству Вазари о работе Леонардо над портретом Лизы Герардини, жены флорентийского купца Франческо дель Джокондо. И писал портрет Моны Лизы Леонардо естественно во Флоренции, когда он вернулся туда в начале XVI века, до 1508 года, когда снова уехал в Милан.
Что касается другого свидетельства - секретаря кардинала Луиджи д`Арагона о картинах Леонардо, показанных художником кардиналу 10 октября 1517 года во Франции в замке Клу: «Одна из них - портрет с натуры некоей флорентийской дамы, сделанный по просьбе Джулиано Медичи, сына покойного Лоренцо Великолепного, другая - изображение юного Иоанна Крестителя, а также Мадонна с младенцем, сидящие на коленях у св. Анны; все они совершенны», - оно лишь запутало всех исследователей.