Без мечты каждый из нас пуст, милый08-04-2010 04:21
Затяжка на двоих, рисунок на обоях, бездонные миры, и шёпот серых скал, Ирландия, мой друг, открыта для обоих, тебя туда зовёт похмельная тоска по чуду, хорошо, я знаю, так бывает, диагноз - эскапизм, на крови с молоком, когда твоя мечта трещит и остывает, в палату номер шесть приходит лепрекон... Он в красном колпаке, зловредный, как и прежде, он курит - я молчу, не веря в чудеса, а ты невозмутим, как памятник надежде, ты громче, чем любой, стучался в небеса. Мне будет нелегко искать тебя по свету, следов не различишь на линии руки, но я упрямей всех, и я к тебе приеду, и в море утоплю стальные башмаки... Ты скажешь: "Наконец! И где тебя носило, мне, думаешь, легко здесь было одному? Отличный тёмный эль, ты будешь?"- "Да, спасибо!". О прочем промолчишь, и я тебя пойму. И море, наконец, раскроется до края, огромное, как жизнь, войдёт в мои глаза... И мы увидим всё - как звёзды умирают, как пляшет над водой цветная стрекоза, как холодно богам, создавшим эти скалы, и как тепло двоим, что слушают прибой... Танцует лепрекон на донышке бокала, танцуют на песке две тени - мы с тобой.
Из задачника по лирике для второго класса...08-04-2010 03:58
Совершая работу
против силы тяжести в сердце,
Выражаю свой вотум –
Лучше пусть она всё-таки вертится!
Вновь поставлена перед
дверью в мир, где всё будет как прежде.
Остается лишь верить
до конца этой глупой надежде...
Совершая работу
против силы тоски по чуду,
проявляю заботу,
зарекаюсь – больше не буду.
"Это просто заноза:
раз – и всё, только зубы стисни..."
Я себе без наркоза
выпрямляю линию жизни.
Совершая работу
против слабости собственной силы,
Оставляю за бортом
свои чувства, и все перспективы
сокращаю на тайну –
уравненье богов однородно –
И в ответе читаю:
"До другого рожденья - свободна!"
Жизнь
Пополам с тобой.
Ветром осенним бегу по дорогам города.
Дождь
Вперемешку с листвой
В душу ворвался. Вдребезги сердце... Холодно...
Ждать
Не хочу, не могу...
Капли тумана ныряют на крыши троллейбусов.
- Стой!
Я беззвучно кричу,
И голос мой эхом между домами вертится.
Жизнь
Пополам делю -
Но мне ни к чему полмечты, пол-любви, полжелания.
Ты забирай её всю...
Перезагрузка... Offline... Режим ожидания...
у него улыбка, Господи, - целый мир, у меня - мираж...
ты на всякий случай, Господи, душу мою возьми, а потом - отдашь.
у него смешливые лучики возле глаз и внутри - июль.
если нужно, Господи, чью-то руку в руке держать, то возьми - мою.
ты же знаешь, Господи, что поделить эту жизнь на двоих - пустяк,
если в небе танцует солнце, то он улыбается, Господи, просто так.
и в руке рука, я щурюсь, боженька, мне ж так тихо и нежно в этом твоём раю.
это очень правильно, знаешь, Господи, говорить мне "нравишься" вместо "почти люблю".
я его целую за это, Господи, впрочем, довольно часто промахиваясь мимо губ,
пусть всё так и останется, знаешь, Господи, я же такая, я ж и не то могу.
Он смотрит на неё и молчит: "Живой... Я спокоен, учтив, хорошо владею собой - настолько, чтоб не гладить тебя по запястьям и волосам. Я смешу тебя - иногда улыбаюсь сам. Я всё время ловлю твои пальцы в свои не сжать. И бесполезно пытаться уверить и удержать. Единственный способ - разуверить и отпустить. И выжить. И никогда себе не простить. Но это так страшно, что лучше уж как сейчас - случайные нежности, хрупкие как фаянс... Я люблю тебя - для тебя это не секрет. И когда ты рядом, я знаю, что смерти нет."
Она смотрит на него, как будто бы ворожит: "Мне всё к лицу - и парча, и злато, - и миражи. Потом - не надо, всегда - не надо, сейчас - скажи! Мне хватит слова, мне нужно слово, чтоб длилась жизнь. Прости, любимый, что я сурова - я погрубела. Скажи, что любишь. Для женщин слово - важнее дела."
Они сидят, говорят спокойно о ерунде.
Ведь им не больно.
Почти - не больно.
И быть беде.
Если порой не падать, не разбиваться, не идти домой, как будто идёшь ко дну - то никогда не сбудется подниматься, переплавляться, снова ловить волну, учиться другим приёмам, захватам, позам, освоить науку всё время держать лицо, уметь говорить официальной прозой, и вхлёст срезать мелких хамов и наглецов. Смотреть немного вниз, поднимать ресницы для тех, кто этого стоит - не всех подряд. Уметь и казнить, и помиловать, и присниться, дарить, как редкость музейную, - долгий взгляд. Смеяться мало, но искренне и открыто. Ходить красиво, смело, вперёд, легко. Знать: всё, что явно - было когда-то скрыто. Жизнь приближает то, что спрятано далеко.
Держись, Королева. Ровнее дыши, Королева. У тебя ещё званый ужин, послы, приём, пять делегаций, встреча с вице-премьером, бал, совещание - весь сумасшедший дом.
Живи и не бойся. Жизнь прямо, и ближе, и дальше, и тот не сломал тебя - и этот, недавний, не смог. Всё будет в порядке. Всё будет иначе, чем раньше. Храни тебя Бог, Королева. Храни тебя Бог.
Оттолкнись от нового "не могу",
и об этом, слышишь ты, ни гу-гу
никому – ни другу и ни врагу,
заскочи куда-нибудь на бегу,
не читая номер.
Не считая взглядов и этажей –
так, как будто рядом, уже-уже,
самолёт садится на вираже,
только ты, проспавшая, в неглиже,
в незнакомом доме.
В неизвестном мире и временах,
где развеян острый, колючий страх
на семи холмах, на семи ветрах,
каждый вдох отчаянный им пропах
и пустил по венам.
Допустил возможность срываться с крыш,
нашептал в затылок "летишь, летишь",
человековек, человекостриж,
колокольчик, смех – "позвони, Малыш",
только где нам, где нам...
Где вписаться временно навсегда,
чтобы свет, бессмертие и вода,
где не рушат веры и города,
"никогда, любимая, никогда",
ни за что на свете.
Оттолкнись от твёрдого "не хочу",
бормоча "отстаньте, лечу, лечу",
кто-то сзади дышит, крадётся, - чу,
панибратски хлопает по плечу...
Ветер. Ветер.
Видишь ли, детка, девочку звали Герда.
Мальчика - Кай.
Так шелестит ночная ветка от ветра.
Сердце, не умолкай.
Мальчика звали Кай.
Спи. Никому нет дела до этих давних
Дел. А она брела по снегам домой.
Что ты там прячешь? Стёклышко? Странно. Дай мне.
Мальчика звали Май...
Его звали - мой
Милый... Какая вьюга сегодня снова!
Я говорила? Мальчика звали - Смех.
Что ты смеёшься? Нет ничего смешного.
Их разлучила смерть? Что такое смерть!
Нет, дитя моё, смерть разлучить не в силах.
Нет - никого ни с кем. Даже двух детей
Глупых, далёких и бесконечно милых...
Мальчика звали - Тень.
Их разлучило то, что зовётся долгом.
Знаешь ты это слово?.. В снегу тропы
Не проложил никто. Её путь был долгим.
Девочку звали Вечность. Мальчика... Спи.
Что у меня - к тебе?
Ничего; просто было нам по пути.
Несколько слов, пара случайно раскрытых тайн.
"Напишу-сама-если-не-ответит-до-десяти".
Ненавязчивое сообщение, ожидающее в сети.
Необьяснимое,
перекрывающее гортань.
Что у меня - от тебя?
Ничего; неоконченный разговор,
имя - странное, незнакомое, будто взятое с потолка.
Сны и синие сумерки - слабый ночной раствор.
Ты меня плохо знаешь, правда, - я просто вор:
я сегодня купила книгу,
которую тогда ты держал в руках.
Что у меня - с тобой?
Ничего. Каждый - снова в своём мирке,
на своих орбитах, в своих затерянных городах,
на своей дороге, в своём отчаянном тупике, -
со своим неразменным,
начертанным на руке.
Каждому чуду отмерен срок,
И как ты его ни дли,
А всё же покинет тебя сурок,
А всё же кто-то нажмёт курок,
А всё-таки счёт на дни.
Сколько отмерено нам с тобой?
Сгораем, как две свечи...
Но если лопаты и вразнобой -
Поднимут нас всё же одной трубой
Небесные трубачи.
Где-то бухгалтер подбил итог,
И счёты напополам.
А ты говоришь – не пропал сурок,
А ты говоришь – ну, какой курок...
- Но каждому чуду отмерен срок! -
А ты говоришь – не нам...
На закате сон невесом и зыбок.
Ночь теперь не ждёт и приходит первой -
запирает дверь, закрывает ставни.
Кровь твоя несёт разноцветных рыбок,
узниц золотых - на свету, наверно,
переливчатых, как глаза и камни.
Не поранив век - видеть их свеченье,
различать плавники и лица.
Спи, моя любовь! - очень-очень поздно.
Надо только лечь и не шевелиться,
и тебя несёт ночью по теченью
на спине: потолок и звёзды.
Это навсегда, это будет трудно -
жить с забытым сном через годы неба,
и желанье знать, и его исполнить.
Спи, моя любовь, и однажды утром
в сердце заплывёт золотая рыба,
рыба - в о т о н о, умереть и вспомнить.
Христианство в кризисе, и мир в кризисе. Можно сколько угодно отрицать это, ссылаясь, например, на то, что во все предшествующие эпохи были свои кризисы, но жизнь продолжалась; что конца мира уже ждали несколько раз, но ничего страшного не случилось; что все это дело обычное. Но даже если это дело обычное, даже если это некие «объективные» параметры истории, то я все равно позволю задать себе детский вопрос: а что же в этом хорошего?
Что хорошего в том, что миром руководят страдания и жажда власти? И какое утешение приносит число погибших в Первой и во Второй мировых войнах, все эти десятки миллионов? Что хорошего в том, что дети болеют СПИДом, а на дорогах ежегодно гибнут сотни тысяч человек? Что, наконец, хорошего в том, что у двухсот самых богатых людей мира столько же денег, сколько у всех остальных? И пусть это, так или иначе, при некоторых разночтениях, было всегда, но что в этом хорошего? Разве это не значит, что ни тогда, ни сейчас огонь Божий не просветил мир? Почему? Неужели зря Иисус Назарянин, потрясая души и сердца, нес глаголы жизни вечной рыбакам и миру?
И глянцевые журналы эпохи «постмодерна» мне отвечают: давай больше не будем говорить на эту тему! Или будем говорить так, чтобы и ты получил от этого удовольствие. Смотри, на наших страницах нет ни болезней, ни старости, ни смерти. Исключительно красивая и благоухающая самой лучшей парфюмерией юность. Мы – новая государственная идеология. Разве ты не хочешь жить в радости, забыть о смерти, болезнях, проблемах?
А христиане, вооруженные до зубов цитатами, просто отмахиваются от моих несовременных мыслей, не удостаивая серьезным ответом, ссылаясь на какой-нибудь библейский отрывок, где оптимистично говорится о вечной и обостряющейся борьбе добра и зла и о конечной победе добра… Но это не их слова, это чужая цитата. Это не их глубина, это всего лишь цитата. Это не их духовный опыт, это всего-навсего цитата, основной феномен эпохи постмодерна. Ибо эта эпоха живет в реальности чужих слов и чужих цитат, и не зря ее апостол, французский философ Жак Деррида, однажды сказал: «Нет ничего, кроме текста».
Что же произошло в современном мире и в нашем восприятии – не происходит, а уже произошло? Праздники эпохи «пост-», например, стали значительно важнее тех исторических событий, которым они посвящены. Празднование Рождества и связанные с этим поездки, походы, фейерверки, магазины, телешоу стали намного важнее той «сухой информации», которая изложена в Евангелиях, где речь идет о том, что Бесконечное, Невероятное, Запредельное вошло в жизнь людей, стало ее частью, поставило каждого перед выбором – принять Весть или отвергнуть ее. Люди эту Весть приняли… в форме чужих цитат.
И это еще не все. Самое удивительное заключается в том, что слова о Боге стали важнее, чем Сам Бог. Цитаты о Боге заменили все, что только можно заменить. Они заменили даже то, чего заменить, казалось, было никак нельзя. Они заменили собственно наше бытие в пространстве Бога, встречу нашей глубины с глубиной Бога – то, ради чего мы сюда и пришли. Цитаты и чужие парадигмы подменили смысл жизни, который не надо искать в словах, ибо этот смысл живет в каждом человеческом сердце без исключения. Там же, где находятся все ответы на все вопросы, где нет смерти и боли, где плачущие блаженны, а Тот, – Кто сказал об этом, Он-то и есть единство и бесконечность твоего сердца.
Но все это вчерашний день. Сегодня не надо ничего спрашивать у Бога, потому что на все уже есть ответы, которые можно читать и цитировать, испытывая и собственную значимость, и отчасти защищенность.
В свое время я считался «углубленным христианином». Я цитировал Августина, Кьеркегора, Бердяева – все что угодно. Я «сшил» себе «золотой генеральский мундир» из цитат. Я сиял в нем, как Сальвадор Дали в золотом пиджаке на королевском приеме, и мне это очень нравилось. Но потом я оказался в глубоком кризисе. И цитаты перестали работать. У них недоставало сил вытащить меня на поверхность. И поэтому мне пришлось отказаться от «золотого мундира». Это было непросто. Но, слава Богу, у меня хватило смирения. Мне пришлось вместо него сшить себе весьма скромный наряд из собственного духовного опыта. Он был небросок, но именно в нем таились силы, и именно он помог мне преодолеть кризис. Там, где чужое сияние не сработало, сработала собственная скромная свеча, собственноручно зажженная от Источника.
«Нет ничего, кроме текста», – говорит Деррида, и он прав. В конце концов, в данный момент, читая эти строки, вы имеете дело и с текстом, и с цитатами. Больше того, все, что вы знаете о мире, все, на что вы ориентируетесь в вашем поведении, вся шкала ваших моральных или аморальных ценностей – все это однажды пришло к вам как рассказ, в форме устной или письменной речи. Поэтому все, из чего состоит ваше знание, есть текст, усвоенный и воспроизводимый вами. И в силу самого этого механизма воспроизведения чужого рассказа он не может быть ничем иным, кроме цитат. По этой же причине в мире нет и быть не может ничего нового. На
0.
Зря что ли мы потели,
что ж, итого,
давай-ка считать потери
За этот год.
Давай-ка умножим, сложим,
Прижмём локтём,
До самых последних ложек
Переучтём.
1.
Дмитровка плещет людьми и совсем тесна,
В центре Москвы опять началась весна.
Солнце сияет в тысячи мегаватт,
Плавит под куполами пасхальный гвалт.
Высох асфальт, расправился, посерел,
Слышно вдали, как плавится вой сирен,
Где-то случилась смерть, но о том не сметь.
Видно, у Бога просто упала сеть.
Видимо, слишком часто и горько мы
Плакали в небо, боясь не прожить зимы,
И не хватило сил - на последний шаг.
Солнце у нас в глазах, перезвон - в ушах.
Резкое солнце, тени так глубоки,
Ангелы с сетью порванной - рыбаки.
Что же, все твои казни совершены.
Дай тишины нам, Господи. Тишины.
2.
Я слишком назойлив и бестолков, я б с радостью был таков,
Но ты не слышишь моих звонков, не видишь моих флажков.
И вот сейчас, на исходе дня, когда облака резней
не надо, Господи, для меня, помилуй моих друзей.
Я не прошу тебя рая здесь, я милости не хочу,
Я не прошу для них тех чудес, что Богу не по плечу,
Тебе ж не стоит огромных трат, подумаешь, ты ведь Бог,
Пусть будет кофе для них с утра и вечером тёплый бок.
Пусть врут все те, кто всё время врал, и плачут все те, кто не,
Пусть будет снег, суета, аврал, морщины и мокрый снег,
Час-пик, толпа, недород, тоска, концерты, порнуха, дым,
И боль, щемящая у виска, и скука по выходным,
Измены, дети, дела, коты, простуды, метро и зной,
Долги, работа до тошноты, просроченный проездной,
И груз заданий, и лишний вес, и девочки в скверике
И на обзорной парад невест, и утки в Москве-реке.
Помилуй их, они столько лет работают на износ,
Помилуй тех, кто им греет плед и тех, кто целует в нос,
Помилуй тех, кто лез на рожон и кто не лезет уже,
Помилуй их бестолковых жён и их бедолаг-мужей
Помилуй, тех, кто силён и слаб (ведь ты-то сам не слабак),
Помилуй, Боже, их мам и пап, врагов, хомяков, собак,
Помилуй счастливых, бомжей, калек, хозяев или гостей
Помилуй коллег и друзей коллег, коллег друзей и детей.
И вне защитной сети потом оставшегося меня
Пускай забирают пожар, потоп и прочая потебня.
Я знаю, я тебе не в струю - бездельник и ротозей,
Но, не оставив меня в строю, помилуй моих друзей.
3.
Но перезвон, сирены и резкий свет,
Дмитровка бьется в ритме колоколов.
Падает сеть на небе или в Москве,
Значит, у смерти нынче большой улов.
Я не пишу письма - не дойдет письмо,
Горе на привкус сладкое, как шираз.
Я не прошу ни о чём, чего ты не смог,
Господи, будь человеком. Как в прошлый раз.
Любовь - это не то, что можно купить. Мы “покупаем” стабильность, положение, состояние, но не любовь. Её нельзя купить, как нельзя купить жизнь. Рано или поздно ты умрёшь, и не хватит никаких денег, чтобы выкупить время для жизни.
Среди огромного разнообразия ювелирных изделий в общем, и колец в частности, нет сомнений что эти, от Филиппа Турне не пройдут незамеченными.
Они как гигантская помпезная флотилия среди маленьких суденышек в океане.
Невообразимый в своей идее дизайн ссылается на 500 столетий назад в эпоху рыцарей, королей и герцогов, а конкретно их владений, то есть замков, которые Филипп и запечатлел в своих аксессуарах. Большинство изделий коллекции под названием "Дом мечты" выполнены из золота или платины с использованием драгоценных камней, и цена каждой мини-копии замка вероятно не меньше, чем у реального прототипа.
Соперничать с такими изделиями могут разве что драгоценности хип-хоп-артистов, также славящиеся своей «масштабностью» и дороговизной, ну и одеть подобное осмелится, конечно, не каждый.
ВЦИОМ: Большая часть верующих россиян не может вспомнить религиозные ритуалы, которые они соблюдают.
05.04.2010, Москва 20:59:12 Большая часть верующих россиян (38%) не может вспомнить религиозные ритуалы, которые они соблюдают, при этом год назад таких было 47%. Такие данные приводятся в исследовании, проведенном Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ). При этом небольшая часть респондентов указывает, что посещает церковь (17%), а также соблюдает пост и религиозные праздники (по 11%). Значительно меньше верующих сообщили, что принимают таинства и молятся (по 7%), носят нательные религиозные символы (3%), соблюдают заповеди (3%) и поминают усопших (1%).
Как отмечается в исследовании, когда россиянам напоминают о существующих проявлениях религиозной жизни, гораздо большая их часть, нежели без подсказки, указывает на соблюдение этих ритуалов. В первую очередь, это касается церковных праздников: их отмечают две трети (65%) опрошенных. Примерно столько же опрошенных заявляют, что стараются жить в соответствии с заповедями (63%). 55% оказывают помощь нуждающимся, а 48% носят религиозные символы. Жить в соответствии с заповедями и носить религиозные символы наиболее свойственно именно православным (70% и 59% соответственно), а помогать нуждающимся - последователям других христианских течений (86%).
Остальные ритуалы подавляющее большинство россиян (76-84%) не соблюдает. В первую очередь это касается общения со священником-духовником (89%) и оказания помощи при храме (88%). Малораспространенным также является чтение духовной литературы (этого не делают 84% опрошенных), соблюдение поста (83%), участие в церковных таинствах (82%), регулярное посещение храма (80%) и чтение молитв (76%).
По данным ВЦИОМ, чаще всего воцерковленными оказываются последователи иных христианских течений: в этой группе опрошенных большинство помогает при храме (71%), читает духовную литературу и общается с духовником (по 57%). Среди православных эти проявления духовной жизни свойственны лишь 13-16%.
Инициативный всероссийский опрос ВЦИОМ проведен 27-28 марта 2010г. Опрошены 1,6 тыс. человек в 140 населенных пунктах в 42 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,4%.