



Из одной статьи современного историка (это всё про сталинизм и крестьянство, темой, которой я увлекся в последнее время).
"Между тем, ремесло историка, мыслимое в системе гештальтов, как работа земляного червя по переработке отвалов, нарытых кротом истории, предполагает некоторую определенность относительно объекта приложения своих сил. И здесь не обойтись без принудительной локализации понятия в соответствии с задачами нарратива. Не думаю, чтобы необходимость делать это каждый раз способствовала облегчению дискурса, однако, в рамках сложившегося тренда, иного выхода пока что не просматривается.
Автор, безусловно, отдает себе отчет в том, что в паттерне материалистической каузальности, реализуемом отечественным обществоведением, первенство следовало бы отдать практической задаче изъятия продовольствия. Но идеократический характер режима, в котором сакрализация политической воли опосредовалась монополизацией пространства символического, обусловливал утверждение логоцентристской модели познания общества, сулившей невиданные перспективы в деле освоения и оптимизации прошлого. Весело – как солнце в капле – отзеркаливающий сиюминутными смыслами в точке мимолетного рандеву означающего и означаемого дискурс лукавой Клио можно было приручить, лишь обеспечив соответствие параметров означаемого заданным характеристикам означающего".
Я, честно говоря, сначала решил, что это пародия. Чувак типа издевается. Но нет, статья, научная.
Люди в ФБ интересно комментаровали: кто-то написал, что человек, рожденный от женщины такое написать не мог, кто-то - что в определенных кругах это вполне нормальный язык, к которому можно даже привыкнуть.
Надо дяденьку запомнить - Д.И.Люкшин.
А вот редчайший пример, когда историк откровенно пишет, что он ни хрена не понял. Тоже привожу целиком.
"С.В.Карпенко: Я получаюсь здесь таким "белым воробушком". Я занимаюсь Белым движением на юге России. Этот период, эту альтернативу, мы сегодня вообще проскочили и устремились сразу к коллективизации. Это не совсем, на мой взгляд, правильно и справедливо.
Тема нашего круглого стола "Крестьянство и власть в истории России XX века". Сегодня уже было сказано, что власть крестьянство не понимает. Осчастливить хочет, но не понимает, какого счастья хочет само крестьянство. П. Н. Врангель столкнулся с той же проблемой. Он хотел осчастливить крестьянство и тем самым добиться его поддержки. Но выяснилось, что крестьянство не только не понимает, как хотят его осчастливить, но и понимать не желает. Более того, и земли больше не желает. Оно желает только мира и порядка. И чтобы его оставили в покое.
Один из наиболее наблюдательных помощников Врангеля вынужден был констатировать, что для крестьянства только та власть хороша, которая все ему дает и при этом ничего от него не требует. Здесь говорилось о том, как крестьяне в городе и крестьяне в деревне носили рубашку по-разному: в деревне - на выпуск, а в городе - заправляли в брюки. А для тех крестьян, во врангелевской Таврии, в 1920 г., ситуация была такая, что уже последнюю рубашку стягивали и кожу снимали с этой самой обезрубашенной спины.
Когда врангелевские власти пытались выяснить настроение крестьян, то они натыкались на глухую стену. С ними никто не хотел разговаривать. Все врангелевские пропагандисты, все газетчики с этим сталкивались.
Кстати, хочу сказать о белогвардейских "крестьянских" газетах и "письмах крестьян" в них. Я читал "письма крестьян" во врангелевскую газету "Крестьянская правда". Они все почти сочинялись корреспондентами. Там нет ни одной фразы, которую мог бы произнести человек из народа.
А вот кто сумел уловить и четко передать настроения крестьянства, так это была рейдовая войсковая разведка Красной армии. Те же самые мужики, переодетые красноармейцы, переходили линию фронта, ходили по селам, и все что видели и слышали, приходили и докладывали командованию. Это дает совершенно потрясающую картину. Первое: в одной деревне, буквально через забор, жили люди, которые думали совершенно по-разному. Один с надеждой ждал Красную армию, другой надеялся на земельный закон Врангеля. Спустя двое суток через ту же деревню шел рейдовик другого разведывательного органа и приносил оттуда совершенно противоположную информацию. В первом случае большинство ждало Красную армию, а во втором случае большинство проклинало большевиков и ненавидело коммуну.
Как это понять? Что произошло за эти два дня в сознании крестьян? Была ли тут хоть какая-то устойчивость политических настроений? Вот здесь, скажу честно, я как исследователь потерпел полный крах."
Вот одно из разумных выступлений историка-аграрника на круглом столе по вопросу "Сталинизм и крестьянство". Приведу полностью.
С. Ю. Разин: Когда мы в качестве названия нашего стола предложили формулировку "Крестьянство и власть в истории России XX в.", то исходили из того, что крестьянство и власть - главные субъекты российской истории. И от их соотношения зависела судьба страны.
К сожалению, на мой взгляд, наша дискуссия приняла тенденциозный и однобокий характер - и в тематическом, и в оценочном плане.
В тематическом плане: большинство участников в своих выступлениях свело крестьянский вопрос к аграрному вопросу; большинство участников говорили только о коллективизации. За бортом нашей дискуссии остались неэкономические аспекты взаимодействия крестьянства и власти в России в XX в.
Такое сужение темы не позволяет приблизиться нам к подлинному пониманию социокультурных механизмов российской истории XX в. За бортом нашей дискуссии остались вопрос об отношении крестьянства к основным политическим партиям страны в ходе Русской Революции начала XX в.; вопрос о столыпинской аграрной реформе; вопрос о роли и позиции крестьянства в ходе Гражданской войны; "Большой Террор" и крестьянство; вопрос о роли Великой Отечественной Войны в судьбе крестьянства; вопрос о хрущевских реформах в деревне; современная ситуация в деревне.
Что касается вопроса о коллективизации, то он, на мой взгляд, является частью более общей проблемы "Сталинизм и крестьянство". Все, кто сегодня говорили о коллективизации, рассматривали ее изолированно от других социокультурных, экономических и геополитических процессов, которые происходили в стране и мире во второй половине 20-х - 30-е гг. прошлого столетия.
Если раньше у нас в историографии господствовал большевистский, ленинский, сталинский миф, то сегодня в историографии господствует антибольшевистский, антиленинский и антисталинский миф. Большинство выступлений наглядно это подтвердили.
Реальная история взаимоотношений власти и крестьянства в 20-е - начале 50-х гг. XX в. не укладывается в прокрустово ложе тех конъюнктурно-мифологических представлений, которые сегодня навязываются обществу, и которые были озвучены в ряде выступлений на нашем круглом столе. Она была гораздо сложнее.
Имела ли Советская Россия в то время шанс на выживание как аграрная страна? Если мы говорим, что "нет", то тогда мы должны признать, что альтернативы проведению нового этапа (нового витка) ускоренной индустриализации не было. Из Гражданской войны победителями вышли две социально-политические силы: большевистская власть и крестьянство. Большевики, в ходе событий начала 20-х гг., военными и экономическими методами отстояли свою власть, и преградили крестьянству дорогу к власти. Перед большевистской властью встал вопрос, как в этих условиях проводить индустриализацию. Как проводить индустриализацию в крестьянской стране. Сложность, неординарность, неоднозначность ситуации состояла в том, что большевистская власть могла провести индустриализацию, только борясь с крестьянством ... но и одновременно опираясь на него. Убежден, что ставка только на насилие, привела бы, в конечном итоге, большевистскую власть к краху.
Причины устойчивости большевистской власти, заключались в том, что она во многом соответствовала тем представлениям о власти, которые были характерны для крестьянского массового сознания. В большевиках крестьяне увидели "свою", традиционную, русскую власть. Даже насилие, которое, безусловно, было важнейшей составной частью политики правящего режима, с точки зрения крестьянского массового сознания являлось признаком "своей", "сильной", "легитимной" власти. Власть, неспособная применить кнут, - это власть "самозваная", "чужая", и, следовательно, - "временная".
С позиций антибольшевистского, антисталинского мифа нельзя объяснить, например, тот факт, о котором в своем выступлении упомянула Елена Игоревна [Демидова]. Действительно, если оставаться верным логике большинства сегодняшних выступлений, то как объяснить тот факт, что Красная Армия, которая в годы Великой Отечественной Войны на 80% состояла из крестьян, встала на защиту своей страну и сохранила существовавшую власть? На мой взгляд, этот факт можно объяснить только в том случае, если признать, что сталинский режим во многом соответствовал крестьянскому массовому сознанию и российским культурно-историческим и цивилизационным традициям."

Надо вообще называть вещи своими именами.
Все эти люди - Путин, С.Иванов, прочие генералы и офицеры, бывшие члены КПСС, которые сейчас говорят "Мы служили не СССР, мы служили России" - это предатели.
Просто и ясно и однозначно: предатели.
И все их слова - это просто оправдание своего предательства.
И это никогда не надо забывать.
Навеяно этим.

1968 год. Из протокола заседания парткома Московской писательской организации.
"СЛУШАЛИ: Персональное дело Солоухина В. А.
САХНИН: Длительное время у Солоухина совмещались несовместимые вещи: перстень на руке с барельефом царя Николая II и партийный билет в кармане с портретом В. И. Ленина. <...>
СОЛОУХИН: Я могу повторить только те слова, которые я говорил на общем партийном собрании. Носил кольцо — как семейный талисман. <...>
ПОСТАНОВИЛИ: Принять к сведению объяснение В. А. Солоухина. <...>
СЛУШАЛИ: О характеристике Солоухина В. А. для поездки его во Францию.
ПОСТАНОВИЛИ: Рекомендовать Солоухина В. А. для поездки во Францию по личному приглашению."
Вся история описана тут.Чтобы на сегодня закончить.
1934 год. Коллективизация закончена, только что закончился голод 1932-1933 года, закон о трех колосках, все дела. В общем, ужасы и Гулаг.
Историк-аграрник А.П.Скорик (из той же книги):
"Или еще пример. Председатель одного кубанского колхоза выдает свою дочь замуж. Колхозники бурно отмечают. Неделю никто не работает. Все замечательно. На третий день, когда они уже употребили, председатель запрягает колхозницу с колхозницей в шарабан и они едут в лавку "Центроспирта". Ну, потому что мало показалось. На обратном пути председатель колхоза наливает и говорит: "Кони хочут пить". Таких сюжетов, говорящих о том, что нельзя однозначно рисовать психологическую ситуацию в деревне, достаточно много. Ее нельзя однозначно оценивать только как страх".
Хотя я и считаю, что неплохо знаю историю КПСС от ее рождения в кругу нескольких бедных как церковные мыши евреев и работяг до позорного краха, устроенного ее же собственным руководством, но вот с интересом узнал, что ключевую роль в подъёме советской деревни сыграл сентябрьский 1953-го года Пленум ЦК КПСС. Почему и пошли среди советских колхозников слухи, что Георгий Максимиланович Маленков, преемник Сталина на посту руководитель Совпра - приемный сын Ленина.
Собственно, явно очень кардинальные реформы в советском сельском хозяйстве намечал Берия. Незадолго до своего ареста, за которым последовала подлая и бессудная казнь, он хотел собрать совещание ведущих специалистов по сельскому хозяйству, и, не исключено, был готов провести деколлективизацию по образцу послемаоистского китайского руководства (вообще любовь современных сталинистов к Берии - это для меня огромная загадка).
Так вот, после решения Сентябрьского пленума советская деревня вздохнула.
И не удивительно.
"В 1952 г. на один трудодень выдавалось: в Калужской и Тульской областях – 1 коп., в Рязанской и Липецкой – 2, Брянской и Псковской – 3, Костромской и Курской – 4 коп. Многие колхозы годами не выдавали на трудодень ни одной копейки".
То есть колхозники денег не получали от слова вообще!
Когда Никиту Сергеевича ругают - и справедливо - за проблемы советского сельского хозяйства, то забывают, что его аграрная политика была неоднородна. Историки-аграрники говорят что до 1958 года она была очень успешной, проблемы начались в 1958 году, когда были ликвидированы МТС.
"Но после 1958 г., когда на колхозы повесили стоимость сельхозтехники ликвидируемых МТС (причем стоимости остаточной), это подорвало финансовую базу хозяйств. Так остается и поныне. Даже на Кубани те, кто пашет, из-за стоимости солярки, удобрений и прочего с трудом сводят концы с концами".
Тем не менее характерно признание одного из современных историков-аграрников (еще раз замечу, крайне далекого от идеализации советского опыта):
"Мой отец, проработавший 50 лет в сельском хозяйстве, однажды сказал следующее: "Запомни, больше чем Никита, для сельского хозяйства не сделал никто". Его слова подтверждаются цифрами. При Н. С. Хрущеве в 1950-е гг. ежегодный прирост производства сельскохозяйственной продукции составлял 6%. Почему это произошло? Не в последнюю очередь потому, что сняли сельхозналог, сняли обязательные сельхозпоставки и т. д." ("Сталинизм и крестьянство", стр. 549)