За стойкой была незнакомая молодая девушка, которая почему-то упорно отводила от меня глаза. Это вызвало некоторую грусть – и то, что незнакомая, и то, что отводила взгляд.
Обычно тут работала Люба – женщина немного моложе меня, которая испытывала ко мне какой-то интерес. Женщины как-то умеют определять, что мужчина холост и одинок, и даже не по отсутствию кольца на пальце.
Поэтому Люба всегда мне накладывала пельменей с горкой, щедро поливая их сметаной, и обязательно говорила что-нибудь.
А эта молоденькая отвалила пельменей более чем скромно, да и сметаны явно пожалела.
Я поблагодарил, налил себе кипятку в дурацкий пластиковый стаканчик, взял пакетик заварки и два с сахаром, и отнес поднос на свободный столик.
Там я сунул в стаканчик пакет с чаем, высыпал сахар, помешал все это не менее дурацкой пластиковой палочкой. Где же ты мой родной СССР, с гранеными стаканами и металлическими ложками, не мог не подумать я при этом. Я включил свой дешевенький китайский смартфон, открыл его на любимом Телеграм-канале, в котором рассказывали о том, как разворовывают нашу страну.
И приступил к поеданию урезанной порции пельменей, одновременно узнавая новые факты о жизни воров, коррупционеров и преступников, которые почему-то управляют сейчас моей страной и называются властью.
Я всегда хожу на обед в эту столовую. Как ни странно, пельмени в ней хорошие, не домашние, но и точно не покупные, которые хорошими не бывают. Нет, ну иногда попадется какая-нибудь новая марка, и поначалу они даже почти ничего, но потом неизменно портятся. Какая-то особенность русского капитализма, не иначе – деградация любых продуктов. А может, и не только русского – не знаю, за границей я ведь не бывал.
Однако долго мне наслаждаться процессом поедания пельменей не дали.
Потому что за мой столик сел мужчина. Даже не спросив, хотя бы из вежливости, не занято ли у меня. Ведь, быть может, я жду кого-то. Может, у меня тут назначено романтическое свидание, а перед ним я просто решил подкрепиться пельменями.
А почему бы и нет? Почему не назначить романтическое свидание в пельменной? Где написано, что это запрещено?
Мужчина, и это было странно, был без подноса с едой. Просто сел за мой столик напротив меня. Обыкновенный такой мужчина, лет 35-40, в джинсах и куртке.
Я, стараясь не разглядывать его, жевал свои пельмени и смотрел на экран смартфона, время от времени пальцем открывая следующую страницу этого безобразия, которое называется жизнью русской элиты.
- Александр, - сказал сидящий напротив мужчина, - Простите, что отвлекаю, но у нас к вам есть несколько вопросов.
Начало было интересным, начиная с моего имени, которое действительно, как это ни странно, Александр, и кончая вот этим вот "у нас", что сразу почему-то вызывало представление о чем-то большом и официальном.
- Внимательно слушаю вас, - сказал я, дожевав и проглотив очередной пельмень.
- Кто вы? – спросил мужчина.
Если бы у меня во рту был пельмень, я бы поперхнулся, но пельмень был успешно пережеван и проглочен, поэтому я только и смог, что недоуменно спросить:
- Простите? В каком смысле?
- В самом прямом, - сказал мужчина.
- Ну, вы ведь даже имя мое знаете, - сказал я. – Поэтому, как я предполагаю, вы прекрасно знаете, кто я.
- Нет, - сказал мужчина твердо. – Не знаю. Потому что вы умерли.
И опять отсутствие пельменя во рту спасло меня от возможности поперхнуться.
- Как умер? – спросил я недоуменно, и на всякий случай потрогал себя. – Да нет, вроде.
Мужчина вздохнул. С какой-то печальной безнадежностью даже.
- А по документам вы, Александр, умерли. Еще пять лет назад. Умерли и похоронены.
- Ужасно, - сказал я.
- Да, - согласился мужчина. – Более чем.
Тут мне в голову пришла блестящая мысль.
- Да, но у меня же есть паспорт. Настоящий, не нарисованный, паспорт гражданина Российской Федерации. Он у меня с собой, кстати. В Российской Федерации, хочу заметить, паспорт всегда нужно носить с собой. Вот почему-то в СССР это никому в голову не приходило – носить с собой паспорт. Пропуск разве только, да и то, если вы работали на режимном предприятии. Но я тогда не работал на режимном предприятии, и поэтому даже пропуск с собой не носил.
Подумав, я добавил.
- А еще у меня был библиотечный билет. Без фотографии.
Мужчина смотрел на меня так, как человек может смотреть только разве что на зубную боль. Если бы на нее можно было бы посмотреть.
Я знаю за собой эту слабость – я люблю поговорить. И возраст, и то, что живу один, и поэтому любой собеседник вызывает желание поделиться с ним всеми теми мыслями, которые накопились в моей голове. Некоторым, наверное, это не очень
Читать далее...