[112x433]









Жили-были три родные сестры – Ксения, Полина и Наталья.
Старшая, Ксения Николаевна, была моей родной бабушкой

[187x304]
Дед по возрасту мобилизации не подлежал, но – как и его товарищи, как десятки тысяч москвичей – ушёл на фронт в народном ополчении осенью 1941 года. [157x212]
Дед Саша, в честь которого меня назвали, писал жене и дочкам – старшей Вере и моей маме Любови каждый день. Последний «треугольничек» датирован 5 августа 1942 года. Он пришёл из Поречья Можайского района Московской области. А потом Ксению известили, что её муж убит.
Александр Фролович очень хотел нянчить или хотя бы увидеть своего внука Колю, родившегося в осаждённой Москве 7 ноября 1941 года, но не довелось.
Ксения больше замуж не выходила

[348x472]
Шлю я вам свой сердечный привет и желаю здоровья и крепко крепко целую вас всех
Папа
5/VIII 42.

[334x454]
Дядю Андрюшу, связиста, когда он в 1944 году ехал в машине в прифронтовой полосе 2-го Белорусского фронта, застрелил из леса то ли кто-то из остаточной группы немцев, то ли диверсант. У супругов было две дочери – Зоя и Тамара [197x304]





На снимках дядя Андрей с младшей дочерью Томочкой и женой Полиной Николаевной





Полина больше замуж не выходила

[217x303]







Борис Дмитриевич, мой любимый дядя Боря. Он был сапёром, ошибся один раз, выжил, но осколки всё-таки доконали его в 1956 году.
Наталья больше замуж не выходила
[243x340]

[296x411]







Был командиром дяди Бори, развёлся с Натальей Николаевной и собственным приказом расписал её со своим подчинённым: «Ну раз уж вы так друг друга любите ... ».
Николай погиб в первые недели Великой Отечественной войны

Родной дядя моей жены и отец её двоюродного брата – Алексея Киселёва
[322x489]
Владимир Иванович погиб в ноябре 1942 года под Сталинградом
Снимок сделан на сборах в 1936 году

[232x304]




Владислав Иванович Цивинский, мой отчим, «крылатая пехота», трижды десантировался в тыл к немцам. Бил нацистов в Советском Союзе и Германии, освобождал Польшу, Австрию и столицу чехов Прагу

[276x286]


Мой дядя, старший зять Александра и Ксении Зуевых, муж их дочери Веры, выпускал танки рядом с Москвой, пока на территории его завода не начали рваться немецкие снаряды.
Дядя Вася эвакуировал производство на восток и продолжил работу там. 7 ноября 1941 года – в тот день, когда бойцы с парада на Красной площади шли прямо на фронт – жена родила дяде Васе сына Николая.
На редчайшем фото внизу - бабушка Ксения Николаевна с Николенькой на руках у нашего дома на 1-й улице Бебеля. Жители квартир с заколоченными окнами – в эвакуации. Окно открыто в квартире, где жили бабушка с дочерьми и сестрой Натальей
[339x510]
Снимок сделан летом 1942 года дядей Володей Танатиным, только у него фотоаппарат и был

Мой двоюродный дядя, старший зять Андрея и Полины Алексеевых. Сотрудник военной контрразведки СМЕРШ («Смерть шпионам»), про которую написано: «Органы считают нас армией, а армия – органами».
Оставил о себе мою лучшую детскую память. До кончины в 1987 году старался жить от всех отшельником.
На снимке 1946 года дядя Володя вместе с женой Зоей
[583x352]

Тёща во время Войны испытывала новейшие парашютные системы
[306x436]
[641x396]
На снимках: вместе с мужем на отдыхе и боевыми товарищами в Чкаловском

[304x222]

Любовь Александровна.
8 июля 1941 года ей исполнилось 18 лет. Осенью вместе с другими девчонками рыла на подступах к Москве противотанковые рвы, окопы, строила блиндажи. Рассказывала, как после налёта «мессеров» почти ежедневно хоронила подруг

Машинист, после войны – конструктор локомотивов
[390x486]
Снимок 1986 года

[237x349]




Лев Николаевич Самохоткин на войну просился, но не взяли из-за туберкулёза – был железнодорожным почтовиком. Умер 10 мая 1985 года после тяжёлой болезни, за день до смерти ему вручили памятную медаль защитника столицы.
Фото 1951 года

[153x215]
Рассказ-быль Ольги Берггольц мы прочитали не в школе, а совсем недавно.
Ленинградке Гале было четыре года, когда началась блокада её города.
Но и когда блокада спустя три года снята, девочка неотрывно смотрит на плакат с изображением зверообразного немца в каске с рогами: «Так вот он какой – фриц.
Так вот, значит, какой он.
Мама, почему фриц хочет обязательно меня убить?»
Через несколько дней Галя встретила пленных, ремонтирующих Александринку, мальчишки их дразнили, а мама потом спросила:
- Ну и какие они, фрицы?
Галя замялась и сказала тихо:
- Знаешь, мама, они худые, зелёные такие, как наши дистрофики.
- И как же ты их дразнила?
Галя потупила ещё больше беленькую, круглую свою головку, и смущённая, чуть виноватая улыбка озарила её лицо. Но она прошептала внятно и твёрдо:
- Я не дразнила. Я подошла к одному и сказала: «Гутен морген, фриц!» И знаешь? Он меня по голове погладил.
Галя прямо и твёрдо взглянула на мать и снова смущённо улыбнулась, чего-то стыдясь, чему-то удивляясь и радуясь, чего она ещё не могла понять умом».
Последних пленных из Советского Союза отпустили в 1956 году, свой рассказ Ольга Берггольц записала в 1960 году

За год до этого Европа отмечала 200-летие Иоганна Кристофа Фридриха Шиллера. Вечером после научной конференции в гостиничном холле немец продолжал пафосно восклицать: «Наш Шиллер, нAш Шиллер!»
«Почему это он ваш, – ринулся в атаку француз. – Он, между прочим, «Орлеанскую деву» для нас написал.
«И про «Марию Стюарт» не забудьте», – сухо молвил британец.
«А нам Шиллер «Заговор Фиеско в Генуе» дал», – эмоционально вступил в спор итальянец.
Но его тут же перебили: «А «Дон Карлос»? «Дон Карлос», ведь он же наш, испанский».
«Тогда что же Шиллер для нас написал?» – растерянно развёл руками немец.
«Для вас он написал «Разбойники», – улыбнулся русский

[219x285]Спустя десять лет, в мае 1970 года, я женился, свадьбу праздновали в ресторане «Пекин». Когда мы с молодой женой дважды проходили через большой зал, сидевшие там немцы – их было человек тридцать – приветствовали нас стоя и каждый раз пели что-то весёлое и одновременно трогательно-величавое.
"Всё, война для меня закончилась», - подумал я тогда. Cпасибо за ту песню вам, немцы [256x153]

[299x350]
Наверное, сердце любого немецкого ветерана последней Мировой дрогнет при одном взгляде на эту вещь. Её в качестве трофея привёз батя – Владислав Иванович Цивинский.
Этим бритвенным прибором он пользовался до своей кончины 2 сентября 1978 года.
Преемником стал я, и каждое утро, смотря на себя в зеркало, я вспоминаю его владельцев, молюсь за их души.
Многие сыновья немецких солдат, сгинувших на Восточном фронте, разыскивают своих отцов до сих пор.
Публицист Вольфганг Бюшер (Wolfgang Buscher) прошагал для этого пешком от восточных границ бывшего Советского Союза до Москвы.
Я верну вам эту реликвию, потому что уверен: немцы и русские больше никогда воевать не будут. Если у моей страны не будет Западного фронта – значит, не будет и других

Вглядитесь в их лица. Какие достоинство и гордость.
Вспомните, разузнайте, как надо было рисковать собой, чтобы стать кавалером столь почитаемого у фронтовиков солдатского Ордена Славы
[397x424]
Большинство из них уже давно живёт только в нашей памяти, в наших сердцах, на этих фотографиях.
Они выполнили свой долг до конца. Они оставили нам то, чем не смогли, не захотели - для блага народа - воспользоваться наши корыстные, неразумные и недальновидные правители, - гарантию отсутствия иноземного нашествия

[368x538]









Наш папа Александр Иванович Киселёв с дочерью Ириной, внучкой Алёной и племянником Алексеем - сыном своего погибшего брата Владимира








Снимок 1989 года