Что уж скрывать, имя Филиппа, произнесенное вслух, всегда вызывает беспокойство. Как и положено названию могучей компании с многолетней историей: к ней можно относиться по-разному, но считаться с нею приходится. А Киркоров, в сущности, именно бизнес-империя, отец-основатель которой – настоящий император. И судя по амбициям, величественному росту и пронзительному взгляду – это Петр Первый.
«А я и не знал, что любовь может быть жестокой», – признается в одном из своих самых мощных шлягеров Филипп Киркоров. Под живое исполнение этой песни гости премии «Человек года», позабыв себя, роняя стулья и срывая тугие бабочки, бросаются к сцене, демонстрируя весь накопленный к церемонии танцевальный капитал.
Проходит совсем немного времени, и когда на очередной редколлегии GQ имя короля российской поп-музыки звучит в одном предложении со словом «обложка», это вызывает почти столько же энтузиазма, но с противоположным зарядом. «Это шутка?», «Как вы себе это представляете?» и, наконец, «Может, не надо?» – примерно такие реплики сыпятся из неблагодарных уст, так недавно выкрикивавших «браво» в адрес своего, как казалось тогда, кумира. Человеческая память коротка, а любовь и в самом деле жестока.
Когда на очередной редколлегии GQ имя Киркорова звучит в одном предложении со словом «обложка», это энтузиазм, но с противоположным зарядом. «Это шутка?», «Как вы себе это представляете?» и, наконец, «Может, не надо?»
Решив испытать деловые качества, помогающие этой империи уже не первый десяток лет оставаться одной из самых прибыльных и отлаженных бизнес-моделей, мы мгновенно убедились в том, что она столь же легка, сколь и трудоемка. Секрет прост: Киркоров, как и Петр Первый, предпочитает все делать сам. Буквально. Договорившись о времени и месте съемок (лично отвечает на звонки и сообщения в WhatsApp), он собственноручно, не полагаясь на стилистов, выбирает одежду (исключительно из последних коллекций) в легендарной гардеробной. «Выключите свою депрессивную электронику и поставьте Аманду Лир», – вот первая фраза, которую он произносит, оказавшись в студии. Понятно: чтобы удержать империю, приходится быть диктатором. Пусть этот диктат и осуществляется под вкрадчивое французское диско.
Читать далее...
[показать]
