Сколько ни говори, лучше, чем в журнале «Афиша» не скажешь, позволю себе процитировать, так это емко, красиво и по существу: «Бах, бах, а-а-а, бдыщ-щ-щ. Часть вторая». Ведь и правда – добавить нечего.

Так, если честно: жуткая мура, скучно, почти халтура. Там нелепая попытка в духе третьего Питера Паркера комедию сделать (а мы помним, как ужасно это с Паркером было) – роботы-клоуны, робот-собачка, робот-ветеран, Шийя бешено вертит глазами, изображая припадок, мама глотает марихуану; потом дико длинно все.

Но финальный бой (он трудный самый), который, наверное, сам по себе часа два идет… - в общем, я давно так глаза не пучил. То есть, разумом-то понимаю – хрень, особенно в сравнении с первым фильмом, который незамутненный алмаз и прочее, а тут все тускло-тускло; а в какой-то момент раз! – и душа запела.

К тому же там уже в самый конец рыцарская философия аккуратно запихнута - «Матрицу нельзя найти, ее надо заслужить», - что, в принципе, несколько оправдывает все прочие, проговариваемые скороговоркой благоглупости.

О качестве зрелища лучше слов скажет такой факт: там к каждому креслу прилагались рекламные бутылочки с водой – так я вспомнил про них только на титрах.

Короче, в лучшие времена я был сказал, что это на тридцатку тянет; я и сейчас так скажу.

Черт, Майкл Бэй, почему я когда маленький был, ты таким уродом казался, и только щас человеком стал?!. Долгих лет тебе жизни.
[448x301]

Меня сейчас чуть кондратий не хватил: imdb светится всеми цветами Московского кинофестиваля – не на каждой, к сожалению, странице и тем более не на главной, но если вот так бродить, выискивая что-то свое, сокровенное, можно случайно наткнуться на рекламные баннеры и сверху, и сбоку, ну надо же. Я вот всегда думал, что если и начинать думать думы о судьбах России и ее кино, в частности, то начинать надо именно отсюда, с imdb; но реклама – это так, мелочи, тем более есть вероятность, что ее у нас только и видно; не знаю, впрочем. Если всерьез, то надо бы вплотную, вручную, самостоятельно заняться обновлением этой базы по части советского и российского кино, фильмов, биографий, премий; порою создается впечатление, что какое-то, не знаю, болгарское или чешское кино там представлено лучше, чем наше; ну правда, откуда им узнать про нас, если мы сами не постараемся (и «сами» причем не в плане энтузиастов-одиночек, а целеустремленным государственным подходом). Ну и по части наших реверансов западу тоже надо бдительность блюсти. А то взглянешь иногда – у нас такой-то фильм оценили престижным призом того же ММКФ, а у них ни слова об этом в наградном списке не значится, безобразие.

По поводу ММКФ я хотел сказать такую вот удивительную вещь. Вот с одной стороны, дирекция вновь заявила о возвращении к практике мировых премьер. С другой, допустим, конкурсный (!!!) польский фильм «Малая Москва» лежит во всеобщей раздаче с апреля месяца – и даже несмотря на наличие Ходченковой брать особо не хотелось. Вы подумайте только: конкурсный фильм! И качество, говорят, хорошее. Хотя что тут на наш фестиваль грешить; когда Берлинский только начинался, так я тоже ради смеха проверил – и тоже нашел как одну конкурсную картину и одну из важных спецпоказов, можно и не ездить, в принципе, никуда…
А что уж тогда касательно прочих программ. Вот Эдриан Броуди приезжает, лапонька наш – так его «Кадиллак рекордс», «Гала-премьера», подишь ты, с марта – в качестве Blu-Ray, если желаете. Прям так и прет – скачать и попросить на болванке расписаться. Что еще? «Тайсон» документальный, например; «Рэйчел» или «Il Divo» - это вообще на уровне маразма получается, уже и не помню, когда посмотрено.
Или вот «Ушедшие», иноязычный «Оскар» - так обрадовался, увидел их единственный показ в 10 вечера; на всякий случай проверил – тоже лежит с апреля, если б проверял регулярно, давно бы посмотрел. И вот моральный выбор: смотреть двухчасовую картину ночью, да еще предвидеть часто случающуюся задержку с началом показа, а потом переться домой сквозь ночь и холод… Или спокойно посмотреть сегодня, за чашкой чая, а на ММКФ вместо нее пойти на «Дорогушу» Фрирза, которой еще на раздачах вроде нет – но которая, впрочем, тоже наверняка скоро появится?..
И это я еще, разумеется, не каждый фильм проверял.

Вот как тут быть?..

Странно, конечно, самому все это писать, но я уже давно разочаровался в кинопоказе. Я, для которого зал с большим широким чистым белым экраном всегда был своего рода сакральным местом, а поход в кино – практически религиозным обрядом. Я, который в жизни не покупал «пираток», который всегда готов был полгода прождать, но дождаться показа дорогого сердцу фильма в кино…
Но вот осенью уже год, как я сломался. И когда сам размышляю над причинами этого, то привожу, конечно, всяческие аргументы: и экономия огромная, и времени освобождается куча (проезд до кинотеатра с приличным фильмом и обратно – 2 часа), и устаешь меньше, в то время как – что бы не говорили «блюстители» - качество получаемого из сети фильма как правильно очень хорошее, и перевод отменный…
Но на самом деле все это можно выразить гораздо короче – и правдивее одновременно.

Зачем я должен платить СВОИ ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ за ваше ДРЯННОЕ кино?

То есть, вот если я буду говорить от своего собственного только лица, то в сердцевине вот этого явления торрентов лежит все же не желание поживиться за чужой счет, а лишь горькое разочарование общим положением дел в кино. Когда я прихожу в кино и желаю, чтобы меня потрясли, сразили, выжали, вылечили, вознесли, ну или просто развлекли, на худой конец – а мне в ответ предлагают очередную Х*йню!.. Простите, но за что я тогда заплатил???...
Процент разочарования стал настолько велик, что не знаешь даже, куда податься. Либо все люто ненавидеть, но все же тихо надеяться и ждать, что через двадцать плохих фильмов все же проклюнется хотя бы один более-менее хороший – либо послать все к чертям и перейти исключительно на классику и книги (хотя и там порою черте что). Либо – вот это самое: уютный домашний просмотр, когда под расхваленное кем-то и зазря скачанное говно всегда можно тихо и мирно заснуть в собственной постели, или нарисовать абстрактную картину, или выпить чаю с печеньем, или пробежать на дорожке лишний километр…

Нет, и на «Малую Москву», и на «Кадиллак рекордс» я, пожалуй, все же схожу (бесплатно) в рамках фестивальных показов – но и то потому в первую очередь, что они будут идти в комплексе, так сказать, в Читать далее...

Честно говоря, я не очень понимаю тех, кто пришел на встречу с Эрнстом с раскрытым ноутбуком и дотошно застукивал каждое его слово; как-то глупо предполагать, что люди из «Афиши» не додумались до этого сами – наверняка ведь либо выжимку, либо полную стенограмму они выложат в скором времени у себя на сайте. Да и что можно было ожидать услышать от Эрнста, каких откровений, в формате такой вот многолюдной встречи; что тут можно сказать? Общие вещи. Это как случай с «пиратской» расшифровкой доклада Дондурея – человек озвучил некие азбучные истины, которым затем зачем-то был предан незаслуженный оттенок скандала и сенсации.
Лично для меня было интереснее не что, а как это будет сказано, с каким жаром, с какой силы убеждением в собственной правоте.
Едва начав разговор, Эрнст признался, что видит Волобуева впервые, а до этого единственная реакция на его рецензии была «встречу – дам в репу» (что, собственно, и хотелось увидеть); вместо этого они пожали руки (немножко Бузыкиным попахивает, но да ладно). Так что, увы, достойного поединка симпатичного критика с коронованным лидером империи зла (кстати, Константин Львович отнюдь не возражает против сравнения с Вейдером) не получилось, если он вообще задумывался – Эрнст просто раздавил Волобуева, как бульдозер. У него, элементарно, и микрофон был получше, и голос сильнее, и привычки к выступлениям больше, да и харизмы вагона на три побольше.
Впрочем, создалось впечатление, что звездный бой насмерть и не входил в планы организаторов – встречу вел (рулил темы и задавал вопросы) Сапрыкин, вещал, в основном, Эрнст, а Волобуеву доставались лишь слабые (в виду плохого микрофона, тихого голоса и явного отсутствия ораторского опыта) реплики, ни одну из которых он, по-моему, так и не довел до конца – беспрерывно обрываемый Эрнстом, которому всегда находилось что ответить даже на еще не заданный вопрос.
Не то чтобы у Волобуева (лучшего киноблоггера страны, извините) не оказалось ничего противопоставить мнению Эрнста, просто он сам оказался лишен того напора, с которым качают воду, надувают шарики и рубят правду-матку; не всегда (печально, но факт) отличный писатель способен быть еще и сносным говоруном; и биться в таком случае против матерого телевизионщика (младшее поколение, возможно, не знает, что была такая передача «Матадор», в которой Эрнст, тогда ровесник нынешнего Волобуева, предстал лучшим знатоком кино на тогдашнем ТВ – к тому же умеющим складно и с лету говорить) – заведомо проигрышная ситуация.
Так что желанной битвы добра и зла, повторюсь, не вышло. Эрнст не то чтобы «отдувался» в одиночку – а закономерно ощущал себя единственным героем представления, что, в общем, и было правдой, так как только его имя стояло на афише при входе. Жаль, конечно, но это вина изначально неверно (хотя кому как) выбранного формата шоу; их бы поставить друг против друга, как в программе «К барьеру», дать одинаковое для высказывания время – а еще лучше, совсем лучше, всучить бы в руки боксерские перчатки, да и!.. Впрочем, в этом случае у Волобуева шансов выжить бы точно не осталось (если кто видел фигурантов дела рядом), разве что он секретами каратэ хорошо владеет (что по виду не скажешь).
Кстати, Эрнст, в ходе встречи, упомянул, что звал как-то критика стать «Королем ринга», да тот отказался; если это была не шутка, конечно.
Мда, а вы знаете, какая сейчас в Москве погода? Если да, тогда должны уж понять, что продолжение леденящего душу рассказа будет в следующем номере – хочется, все-таки, и мне хоть раз в году объединиться с народом и выкупаться в фонтане. Не гарантирую, что мне будет что еще сказать по существу, но вдруг; я попытаюсь. Разве что еще прямо сейчас в качестве бонуса расскажу, как сэкономить 150 рублей на входе в ЦДХ (сам уже туда не пойду, делать больше там нечего, так что пользуйтесь): там на ступеньках сидят девушки в оранжевых шарфиках, подходите к ним, говорите, что от «Афиши» - тут же, без слов, проводят внутрь, даже паспорт не проверяют, проверено опытным путем.
[448x336]

Что меня больше всего удивило на книжном фестивале, так это почти полное отсутствие книг. Вот я помню, занесло меня как-то по осени на ярмарку на ВДНХ – так там именно что книги были, море, море. А в ЦДХ – павильончик при входе от «Московского дома книги» (тот же набор, что и в магазинах, и цены те же), один лоток во дворе (там дешевле) – ну и все; может, я не там искал просто? Вы меня поправьте, если я ошибаюсь. Зато полно дискуссий на тему; ну, собственно ради них и пришел.
Переводчики обсуждали, стоит ли заново переводить то, что уже переведено. Поводом к разговору стало нашумевшее новое издание Сэлинджера, предполагалось, что придет автор (перевода), но увы. В его отсутствии разговор пошел по другому руслу, но впрочем и о «Пропасти» пару слов сказали – в том плане, что всем прекрасен былой перевод, но и его необходимо жестко редактировать: например, то, что некогда было «охотничьей шапкой», сейчас, безусловно, «бейсболка»; однако правообладатель разрешения на это решительно не дает.
С правообладателями вообще беда. Особенно тяжкая ситуация вокруг Астрид Линдгрен, в частности, ее «Малыша и Карлсона». Дело в том, что есть три перевода. Первый, лучший, появился практически сразу, в 57-м, все зачитывались, по нему и сняли мультфильм. Но в какой-то момент в Швеции его подвергли тщательному разбору – с примерами и доказательствами такого рода, что, мол, Советы сократили Карлсона на одну «с» потому, что бумагу экономят. Правообладатели тут же запретили тот перевод и заказали другой. Этот второй перевод сидевшие за столом специалисты ругают, говорят, что скучный и дурной. Однако у переводчицы большие связи в Стокгольме, пользуясь которыми она как-то всех там убедила в своей неприкосновенной крутости. Тем не менее, общественное недовольство переводом достигло шведских ушей – и был заказан третий перевод, Успенскому, который, впрочем, оказался настолько плохим, что тираж почти мигом изъяли из продажи. Теперь группа деятелей бьется за то, чтобы было разрешено издавать в России первый, классический уже перевод, пишут письма, собирают подписи – с оптимистической верой, что, авось, через несколько лет всё разрешится. Вот ведь какие страсти, отнюдь не «пустяки, дело житейское».
Еще из запомнившегося – причины, которые привели к появлению нового перевода Пруста. В прошлом «В поисках Свана» начинались как-то так (нет томика под рукой, простите): «ДАВНО уже я ложился рано» - из чего исходило, что и сейчас автор ложится рано. На деле же правильно: «ДОЛГО я ложился рано» - то есть, сейчас уже ложится поздно, потому как по ночам пишет роман. Изначально неверная посылка, существовавшая ранее, объяснялась, судя по всему, тем, что переводчик переводил часть, не зная целого (что вообще-то можно понять, учитывая объем романа), а это, сами понимаете, в корне неверно.
Потом еще выступал Быков – сам по себе, причем в двух ипостасях (хотя, возможно, число ипостасей было и больше). Сперва он вещал о том, какова будет российская литература в 2067, кажется, году. Микрофон в шатре отчаянно свистел, что красноречиво свидетельствовало в пользу пессимистического прогноза судьбы страны, где даже такой простой вещи, как отрегулировать звук, сделать не могут. В какой-то момент классик сделал этакий реверанс в сторону стоящих возле входа – мол, если б кто-нибудь удосужился выйти и позвать сюда техника, разговор можно было бы продолжать с бОльшим удовольствием (суть в том, что Быков отдувался один, и никого рядом не было). Я как раз стоял и сперва благодушно посмеялся, а потом все же решил помочь русской словесности – что называется, чем могу. Я смело вышел из шатра во двор – и быстро понял, что беспомощен в таком вроде бы совершенно простом деле. Ведь вроде – народу полно, а как отличить, кто из них имеет отношение к организации праздника? За стойкой информации, как назло, никого тоже не было; в общем, я вернулся с позором. Быков между тем разглагольствовал, рассчитывая лишь на силу своего голоса, и вскоре свернул разговор, превознося преимущества более тесного контакта. Я выписал в блокнот его разоблачение Достоевского: мол, нельзя описывать собственную патологию, выдавая ее за христианские ценности; как я понял, к этому писателю у него свои, незавидные, счеты.
Как выяснилось позже, в процессе индивидуального общения Быков пил водку, поэтому свою следующую встречу с народом (не прошло и получаса) начал с простого: давайте-ка отбросим в сторону всю эту чушь (тема встречи была заявлена насчет работы над биографиями, участвовал еще Прилепин), я расскажу вам всё, что хотите, спрашивайте. Пошли вопросы. Среди прочих – о том, как резко, бывает, меняются взгляды и предпочтения писателя. В ответ на это он выдал поучительную историю о том, что меняется вообще все – на примере собственной 15-летней жизни с женой. Когда она его увидела в первый раз по телевизору, то горячо сказала: как с таким человеком можно иметь дело! – а через год вышла за него замуж.
Раз уж зашла речь о семье, рассказали и о детях. Дочка Быкова, например, выросшая на Читать далее...

Самым печальнейшим образом дуэль века сегодня не состоялась – за пару часов до мероприятия Эрнст не то чтобы выбросил белый флаг, но перенес встречу на завтра, решив, видимо, совместить убийство критика Волобуева с национальным праздником страны (что, безусловно, тоже ход). Я тосковал на ярмарке с 12 часов и отступать, увы, было уже поздно. Возможно, все прочие узнали о замене заранее, поэтому ажиотажа на Черной речке не наблюдалось; на момент, когда Сапрыкин сделал объявление, было всего человек двадцать, из которых треть тут же в расстроенных чувствах ушла. Легко предположить, однако, что «недобор» вызван элементарным фактом рабочего дня – и выходное завтра зевак привлечет гораздо больше. Боюсь только, что заготовленные мною тухлые яйца из-за такой жары ночь не протянут – а новые тушить уже сил просто нет.

И, конечно, особенно жалко, что произошла такая замена, потому что посредине беседы стало слышно барабанную дробь по крыше, а потом и вовсе началась форменная буря – железные балки шатра стало реально шатать, светильники колыхаться, у меня лично было стопроцентное впечатление, что все сейчас на хрен развалится; речь шла о будущем Москвы в плане планировки – и в этот момент я четко понял для себя, что если я и дальше буду изображать интерес к этой проблеме, то этих строк вы уже не прочитаете – и совершенно трусливым образом предпочел спастись бегством. Вещал бы в это время Эрнст, точно можно было бы списать ураган на пребывающую с ним темную силу.

Чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие в Москве, а не в Сочи, пойду посмотрю сегодня захватывающий спарринг тяжеловесов – как Дарт Эрнст будет п*здить критика Волобуева; полагаю, им обоим близка эта идея – пообщаться с глазу на глаз. Хочется надеяться, что нам продемонстрируют наглядное свидетельство того, в чем сила, брат, сегодня – в Правде или в Первом канале. Эх, надо заранее место занять, давка, наверное, будет невероятная, не каждый день такое.

Все эти дни буквально распирало от желания снова вести «кинотавровский» дневник – основываясь на расписании показов и замеченных откликах, расписывать свою чудесную жизнь на море, комментируя фильмы односложными высказываниями типа «говно», «ну так, не очень», «класс», «наверняка приз за женскую роль». Поверьте, возьмись я за это, все выглядело бы как подлинные сводки с фронта, а может даже лучше получилось бы.
Но просто лень, если честно. Горькая истина состоит в том, что «Кинотавр» в этом году проходит без меня, и в этом есть, наверное, какая-то доля своей сермяжной закономерности. Каждый час я, конечно, представляю – а вот сейчас бы я плыл к буйку, или – а вот сейчас бы поднимался в зал по ступенькам; но нет – так нет, что тут поделаешь.
Но к чему я все это (мог бы ведь и промолчать, не правда ли). Дело в том, что у меня еще с зимы лежит большой текст про кино, который нынче с каждой секундой безнадежно (в определенной степени) устаревает. Еще на прошлом фестивале «Завтра» один знакомый из Польши попросил меня составить список двадцати лучших российских фильмов за истекшие два года – ну, чтобы он лучше понимал процесс. Я составил – сугубо свой список сугубо своих интересов и пристрастий сугубо за 2007-2008 годы. И долгое время уже хотел его сюда выложить, да руки все не доходили – но вот, похоже, остался последний шанс, когда это можно сделать относительно безболезненно. Потому как если в связи с сезонным затишьем первая половина 2009-го ничего в этом плане существенного не добавила, то вот идет «Кинотавр», и совершенно очевидно, что картина меняется и уже через пару дней изменится совсем; тот факт, что я новых фильмов пока не видел, не обозначает, что их нет вовсе – а стало быть, надо предполагать, что моя двадцатка если и будет по-прежнему отражать картину последнего времени, то уже с серьезным ограничением.
Разумеется, мой список чрезвычайно субъективен и наверняка отличается от множества подобных – не все фильмы, в нем упомянутые, нашли признание на фестивалях, не все были удостоены кинонаград; к тому же надо иметь в виду, что я видел много, но все же не всё. Знайте лишь, что вошедшие в двадцатку фильмы что-то затронули непосредственно во мне и их лично я сам навряд ли скоро забуду

20 ЛУЧШИХ РОССИЙСКИХ ФИЛЬМОВ 2007-2008 (выбор mumluk)

А между прочим сегодня дни рождения отмечают Джина Гершон и Джинн Трипплхорн – прекрасные (и лицом, и телом) актрисы схожей судьбы: их обеих обессмертил Пол Верховен – но и погубил одновременно.
Мы все (надеюсь) их знаем, все их помним – но звездный час у каждой был лишь единожды, и, увы, вышло так, что иных значительных взлетов судьба актрисам больше не подготовила. В «Основном инстинкте» Трипплхорн была полностью затменена Шэрон Стоун – меня, признаться, всегда это удивляло, ведь она ничем таким не хуже! А Гершон выкинули из списка «перспективных» после непонятых и освистанных мудаками-америкосами «Шоу герлс» - за что, скажите на милость?.. Притом обе – суперсекси, дыхалку прям спирает, а ведь вот же.

Вот это, конечно, еще одно очевидное доказательство того, как горек может быть актерский путь и как зависим он не от таланта и не от красоты, а от настроений индустрии. Кого-то качели фортуны подбрасывают вверх, к обложкам журналов и миллионным гонорарам, кого-то придавливают, наоборот, к земле, оставляя лишь надежду на роли в сериалах и Б-фильмах. И вечный вопрос: стоит ли горевать, что навеки остался «актером одной роли» - или все же с радостью и благодарностью принимать тот факт, что она, эта роль, у тебя все же была?..

И если Джина как-то еще, судя по всему, держится, время от времени всплывает где-то (и даже в нашем прокате), то вот у Джинн, похоже, совсем дела плохи – сейчас искал ее фотку в гугле, так из приличного еле-еле только кадр из фильма нашел, печально, да.

Сейчас они старушки, конечно, но я б все равно не отказался с ними за ручку подержаться, в память о прошлом. Люблю и помню, если коротко и просто.
[500x279]
[519x699]

Крош, Ёжик, Нюша, Бараш, Лосяш, Копатыч, Совунья, Каркарыч и Пин стали лауреатами Государственной премии.

Да это же просто праздник какой-то!
[698x333]

[587x699]

Завтра выходит «Терминатор-4», так я насчет него хочу взять свои слова назад: круто. Никак не ожидал. Ничто не предвещало. Но между тем – зашибись. По ходу, должен быть суперхит лета на наших просторах – с нашей-то российской любовью к таким вот железякам.

Несмотря на изначальное предубеждение (пошел на показ исключительно из киноведческих побуждений) – вот ничто совершенно не раздражает. Все к месту, все по делу, Джон Коннор, оказывается, тоже сам себе герой – вырос-таки из того хлюпика из третьей части. Когда он «Я вернусь» говорит – ну все рыдают, никак иначе. Про отсутствующего Шварценеггера не думаешь вовсе, так все по сюжету логично расставлено, и лишь когда он в итоге появляется крупным планом – бурные, взахлеб, аплодисменты зала.

Там самая степень вовлечения происходит после умопомрачительной совершенно сцены погони роботов за маленьким Рисом и непонятным героем-новичком – она совершенно изумительно начинается буквально на ровном месте, вот только перекусить ребята собрались; ну и потом, после нее, уже как-то невозможно совершенно в любви фильму не признаться. Постарались все, молодцы. Не то чтобы «не уронили планку» - напротив, подняли ввысь, да так, что закачаешься. Как сказал кто-то после окончания пресс-показа, будем считать, что третьей серии не было.

Из реальных минусов – Брайан Даллас Ховард, которая сама по себе симпатичная девочка, ее сцена в «Мандалее» с негром – вообще одна из моих любимых в этом жанре; но сниматься в кино ей следовало бы запретить, по-хорошему. В больших вещах, по крайней мере – если третий «Человек-Паук» и без нее на дно шел, а она лишь тягостным довеском была, то когда она смотрит на Джона нашего Коннора своими грустными глазами беременной ослицы – ну совсем это лишнее, я считаю.

И – отвлекаясь от самого фильма - в который раз уже про себя повторяю: какую все-таки зашибенную карьеру сделал наш Бенке, друг Мио; интересно, они с Грамматиковым переписываются временами или как? Странно, что нигде мне беседы с режиссером не попадалось, хотя вот ведь же – тема для разговора: «А скажите, когда Крис маленький был, вот как, проскальзывало в нем что-то?..» Или еще лучше: «Это вы его всему научили?» - и Грамматиков так серьезно кивает головой: «Да, мальчик рос хороший»… Нет, ну правда – неужели никто не брал такого интервью?.. А самое время.

Еще ведь занятны наши российские пересечения с Кайлом Рисом: нынешний Ельчин вообще по природе наш, а прошлый, первый, Майкл Бин, чудным образом, если кто помнит, завалил несколько лет назад целый фильм Балабанову – пил, говорят, много, съемки прекратили, уж не знаю, чем там суд закончился. Тоже тема для искусствоведческого анализа: русские след в терминаторской саге.

А еще скоро «Трансформеры» в полном составе пребывают, вот тоже счастья будет.

Слушайте, ну что за сюжеты стали нынче у детских (семейных) мультиков!..
Маленький мальчик встречает девочку – хорошо. Но все, что дальше – хуже.
В следующие пять минут они вместе проживают всю жизнь, и девочка (которую мы уже успели полюбить и готовы отдать за нее все, что угодно), любовь всей его жизни, становится старушкой и умирает. И мальчик – уже глубокий старик – остается один…
Сюжет, а! – как говорил знаменитый герой В.Басова.
Но что потом. Движимый обстоятельствами и горестными вздохами об утраченной любимой, старичок отправляется в путешествие, о котором они всегда мечтали, но в которое так и не собрались. Вроде бы хорошо. Но дальше – хуже.
Добравшись в итоге до места, старик обнаруживает:
а) что герой его детства, восторженность подвигами которого и сблизила его в свое время с любимой, не только еще живой (что вроде бы плюс – исполнение мечты), но и зловредный опасный мудак (что уже минус – крушение идеалов; в переводе на себя – это как Гагарина встретить, а он уже не улыбается, а только палкой машет);
б) что место, о котором они с любимой грезили всю совместную жизнь – голая скала, пусть и с водопадом;
в) и что все самое лучшее, что у него было – именно что было, а годы берут свое.

Блин, воодушевляет, да?!.

Впрочем, я ничего хорошего от «Вверх» и не ждал. Это еще на «Рататуй» я шел с предвкушением чуда, но уже перед историей про робота в голове звучал тревожный звоночек (отчасти вызванный отсутствием привычного суперского ролика «а через год мы вам покажем…» - там, если помните, было так: «мы придумали его, ждите» - не впечатляло). Я писал об этом год назад, сейчас в очередной раз, увы, утверждаюсь в этой печальной мысли – все разговоры о «гениальности» и несомненной «шедевральности» «Пиксара» - результат былых заслуг, грамотной работы пи-ар службы и элементарной привычки: Волга впадает в Каспийское море, Герман снимает по десять лет, «Пиксар» делает гениальные мультики. На том стоит и стоять будет каждый кинотеатр, каждый кинокритик.
Но ведь не смешно. Не смешно – и все тут.
Ну, разве что в некоторых местах. И то – как и в последние четыре года – без никакого послевкусия.
А между тем зал, битком набитый неслучайными людьми, содрогается от хохота. С радостью принимает любую шутку юмора. Ребята, вы чего?..
Не, я за Панду. И за Немо. И за Вуди с Базом Светиком. И за Шрека. За то, чтоб посмеяться, посопереживать.
Увы, у меня не получается в полной мере сопереживать ни старичку, ни роботу, ни кто там был до них.

И да. Вступительная короткометражка про облачка и птичек – дико мила (но страшно, опять же, представить, какая тягомотина получилась, переведи они ее в полный метр).
А бонуса в финале после титров нет, не ждите. Я лишних десять минут потерял.

Слушайте, ну что за сюжеты стали нынче у детских (семейных) мультиков!..
Маленький мальчик встречает девочку – хорошо. Но все, что дальше – хуже.
В следующие пять минут они вместе проживают всю жизнь, и девочка (которую мы уже успели полюбить и готовы отдать за нее все, что угодно), любовь всей его жизни, становится старушкой и умирает. И мальчик – уже глубокий старик – остается один…
Сюжет, а! – как говорил знаменитый герой В.Басова.
Но что потом. Движимый обстоятельствами и горестными вздохами об утраченной любимой, старичок отправляется в путешествие, о котором они всегда мечтали, но в которое так и не собрались. Вроде бы хорошо. Но дальше – хуже.
Добравшись в итоге до места, старик обнаруживает:
а) что герой его детства, восторженность подвигами которого и сблизила его в свое время с любимой, не только еще живой (что вроде бы плюс – исполнение мечты), но и зловредный опасный мудак (что уже минус – крушение идеалов; в переводе на себя – это как Гагарина встретить, а он уже не улыбается, а только палкой машет);
б) что место, о котором они с любимой грезили всю совместную жизнь – голая скала, пусть и с водопадом;
в) и что все самое лучшее, что у него было – именно что было, а годы берут свое.

Блин, воодушевляет, да?!.

Впрочем, я ничего хорошего от «Вверх» и не ждал. Это еще на «Рататуй» я шел с предвкушением чуда, но уже перед историей про робота в голове звучал тревожный звоночек (отчасти вызванный отсутствием привычного суперского ролика «а через год мы вам покажем…» - там, если помните, было так: «мы придумали его, ждите» - не впечатляло). Я писал об этом год назад, сейчас в очередной раз, увы, утверждаюсь в этой печальной мысли – все разговоры о «гениальности» и несомненной «шедевральности» «Пиксара» - результат былых заслуг, грамотной работы пи-ар службы и элементарной привычки: Волга впадает в Каспийское море, Герман снимает по десять лет, «Пиксар» делает гениальные мультики. На том стоит и стоять будет каждый кинотеатр, каждый кинокритик.
Но ведь не смешно. Не смешно – и все тут.
Ну, разве что в некоторых местах. И то – как и в последние четыре года – без никакого послевкусия.
А между тем зал, битком набитый неслучайными людьми, содрогается от хохота. С радостью принимает любую шутку юмора. Ребята, вы чего?..
Не, я за Панду. И за Немо. И за Вуди с Базом Светиком. И за Шрека. За то, чтоб посмеяться, посопереживать.
Увы, у меня не получается в полной мере сопереживать ни старичку, ни роботу, ни кто там был до них.

И да. Вступительная короткометражка про облачка и птичек – дико мила (но страшно, опять же, представить, какая тягомотина получилась, переведи они ее в полный метр).
А бонуса в финале после титров нет, не ждите. Я лишних десять минут потерял.

Знающие люди (Лжеюзер, спасибки) подсказывают, что вот та цитата, которой я восторгался в прошлый раз – «Успешный фильм должен начинаться с конца света, а затем напряжение должно возрастать» - и под которой стояла подпись знаменитого режиссера Константина А.Попова (1980-го года рождения, между прочим), на самом деле принадлежит некоему Хичкоку – с той лишь малой поправкой, что у того, с учетом временным реалий, предполагался атомный взрыв. Я попробовал проверить, не вышло, но вообще, похоже на то. (УПС Поправка - речь шла о землетрясении; но суть все та же)
Это тем более кстати, что я как раз пару слов собирался сказать о мастере – в связи с парочкой недавно посмотренных его фильмов. Меня там пара вот каких моментов поразила.
Вот, например, как начинается «Страх сцены»: «Похоже, мы оторвались от полиции» - !!! Все, с первой же секунды зритель с головой вовлечен в происходящее: полиция! погоня! оторвались! что случилось?!. Редкий фильм стартует столь же лихо.
Сделав удар по печени, Хичкок только тогда позволяет себе отступить на шаг назад и поведать нам предысторию вопроса: мужчина рассказывает женщине, как к нему пришла Марлен Дитрих в окровавленном платье и заявила, что убила мужа.
Согласитесь, с точки зрения зрительского напряжения подобная временная перестановка чрезвычайно выигрышна. То есть, можно было бы, конечно, сперва показать убийство, потом приход Дитрих к мужчине и лишь затем погоню… Но то, как это сделал Хичкок – несомненно, эффектнее.
Казалось бы, в этом и был смысл подобного начала - в стремительности, с которой герои врываются в зрительный зал. Отменный ход, повторюсь!
Но финал ленты совершенно неожиданно обнаруживает тому еще одно объяснение – причем главное, сюжетообразующее (осторожно, спойлер).
Выясняется, что мужчина, которого героиня всю картину пытается оправдать от несправедливого обвинения в убийстве и которого мы безусловно считаем невиновным – на самом деле убийца!
Как же так??!! Мы же видели, что это не он - в начале картины! Но вот в этом-то и фокус! О преступлении мы знаем лишь с его, убийцы, слов (!!!) – а не с точки зрения объективной, нейтральной камеры, как это обычно бывает. Вот для чего нужен был - в первую очередь! – флэшбек - прямолинейное развитие событий попросту сгубило бы всю изюминку интриги! Мужчина соврал женщине – и всем нам заодно! Гениальное, на мой взгляд, решение! Бриллиант.
Я сейчас в книжке Трюффо прочитал, что фильм признали за относительную неудачу – и в какой-то мере как раз из-за этого ложного флэшбека, который якобы запутал зрителей. Ну, не знаю – по мне, в нем и содержится основная прелесть картины.

И еще просто тихая радость по поводу того, как Хичкок работает с длинными диалогами. Американцы ведь, как известно, не любят долго смотреть на одну и ту же картинку, им перемену мест подавай. Я даже читал как-то, что у них железное (ну, более-менее) правило там: максимум три минуты на одну декорацию – а потом сворачивайся. Но что делать, если героям надо не просто что-то сказать друг другу, но и поразмыслить?..
Хичкок делит длинные (хоть и не трехминутные, но у него свое понятие относительно «длиннот») диалоги элементарным, но от того не менее изящным способом.
Вот тот же «Страх сцены»: героиня привезла своего друга в домик отца; друг сразу заснул, а она с отцом обсуждает, что делать дальше. Говорят, говорят – а потом вдруг взгляд на мужчину: спит. А вдруг не спит, вдруг, слышит? – а разговор ведь вокруг него вертится. И отец предлагает: давай выйдем, прогуляемся. Проще простого! Эта прогулка – это не действие, в ней нет нужды, это всего лишь иллюзия действия, чтобы фильм не стоял на месте. Пространный диалог, таким образом, не сокращен – он просто разбит на две части, одна дома, другая на прогулке. Все нужное будет сказано – но и зритель не уснет, слушая.
Или «Незнакомцы в поезде». Герой приходит к нелюбимой жене, которая работает продавщицей в музыкальном магазине. Они начинают неприятный разговор насчет развода. Говорят, говорят – а потом вдруг взгляд в сторону: неподалеку стоит посторонняя девушка и их, несомненно, слышит. Они от прилавка переходят в кабинку для прослушивания пластинок и продолжают выяснять отношения там – вроде как на виду у всех, но при этом их, как можно понять, вокруг никто не слышит, в соседних кабинках увлечены своими пластинками - пока они голос совсем уж не повышают. Интересное решение, да? Тем более что в романе, я проверил, беседа ведется просто на улице (впрочем, там герой и убийство все-таки совершает, в то время как фильм не чернит его до такой степени, но это уже мелочи).

Да, в завершении смычки с предыдущим постом – еще один бонус к тому, что меня так порадовало в прошлый раз: на персональном сайте (есть, оказывается, и такой) упомянутого выше Константина А.Попова в разделе наград – трогательная статуэтка «Оскара» за 2011 год; мило, очень мило. Вообще, хорошая молодежь сейчас растет, с внятными целями и Читать далее...

Хочу бесплатно отрекламировать – не все еще знают, наверное (вот «Бюллетень кинопрокатчика» молчит почему-то):
1 января 2010 года, помимо «Черной молнии», «Наполеона капут», «Нашей Маши с Кракатуком» да «Звездных собак Белки и Стрелки» (это не учитывая «Шерлока Холмса» и продолжающегося «Аватара») Россию ждет настоящее, судя по всему, кинопотрясение:
фильм «НЕБО ЗА НАС», трепещите
(не шутка, судя по всему – а если шутка, то отменная).

Я вот только что узнал о нем, перейдя по зазывающей ссылке, которая настолько сильна, что вставлена мною в заголовок данного поста (вы ведь тоже клюнули, да?).

Итак, вот что известно, кроме того, что «Вселенная раскроет свою тайну 01.01.2010» (адронный коллайдер зря, получается, строили).
Идет производство «самого необычного фильма в истории российского кино за последние 30 лет со времен «Сталкера» А. Тарковского» - умри, Бондарчук, съешь свой «Остров»!
Это «патриотическая…» (ого! Родина жгет!)
«…остросюжетная драма-экшн…» (ого! «фильм-праздник» отдыхает!)
«…про русского мальчика, который потерял родителей, но обрел родственную душу, узнал главную тайну Вселенной и побывал на обратной стороне Луны. Про то, что каждому человеку дается реальный шанс для яркого, героического поступка, для того, чтобы изменить мир и стать хозяином своей судьбы…» - ну да, я вот как раз про это всегда хотел посмотреть!
«…Это настоящий русский фильм о дружбе, искренней любви, истинном смысле жизни на Земле и о том, что Москва – столица великой державы!..» Вот последнее – это самое то, разумеется! Лужков башляет!

Но главное – это последняя строчка (предпоследняя, если точно). Вы сидите? Если нет, то сядьте:

«А еще – это долгожданная премия Оскар для России!»

*ля! Прячься, Михалков, молодежь на пятки наступает!!!

Ну и в конце, чтоб уж точно всем все понятно было, крупными буквами: «Снимаем кино, за которое не стыдно». Вот всегда хорошо, когда у людей порядок с самооценкой и самокритикой, я так считаю.

Вот вы спите и не знаете, а между тем у двухсполовинной (!!!) часового фильма, в отличие от большинства наших отечественных поделок, большие международные перспективы: уже в мае 2010 он выходит в США, а еще спустя месяц покоряет Европу в лице Англии, Франции и Германии.
Увы, но список создателей картины пока что все же покрыт тайной даже на официальном сайте. Известна только личность Главного Создателя – режиссера и сценариста, это Константин А.Попов; вместо списка добрых дел или хотя бы фильмографии его представляет избранная цитата: «Успешный фильм должен начинаться с конца света, а затем напряжение должно возрастать...» - браво! что тут еще добавить!..
А нет, еще вот что можно добавить - девиз выпускающие кинокомпании, прикуроченный рядком с ее логотипом: «Большое кино великой страны». Черт, Эрнст задыхается, наверное, от такого мощного посыла.
Ждите, в общем. И будет вам счастье.

В то время как вся страна с замиранием сердца смотрит «Ивана Грозного» и предвкушает «Братьев Карамазовых», я этих милых вечерних удовольствий лишен, так как из телевизора разве что дым не идет – все белым-бело, через пять минут уже ничего не видно. Зато осилил тут разом все 12 серий семилетней давности «Дневника убийцы» Кирилла Серебренникова – в рамках собственной воспитательной программы «Становление Мастера» (см., например, выпуск про Звягинцева; впереди, быть может, позволю себе рассказать еще о Валерии Гай-Германики, да и дебютную короткометражку Бондарчука прикупил тут на распродаже, наверняка она тоже заслуживает отдельного киноведческого исследования).
О фильме можно сказать тут несколько слов (не особенно, предупреждаю, важных), тем более что, скорее всего, мало кто его видел. Я как-то, давным-давно, застал буквально минуту, не больше – но вот эта минута успела чем-то зацепить и укрепить внутри мысль, что вещь вроде хорошая; и с тех пор вот все ждал момента. По-моему, сериал не повторяют больше нигде; впрочем, я давно уже телепрограмму не рассматриваю.
Ну, ничего так. Единственная серьезная придирка, которая тут вообще возможна – а стоило ли городить на этом материале именно что 12 серий, девять часов практически хронометража. Нет, смотрится ничего – но это имея в виду, что я изначально хотел посмотреть, и время свободное было, и потому мог не принимать в расчет тот факт, что действие раскачивается тут все весьма медленно и какой-никакой серьезный интерес возникает разве что серии на шестой, как раз на середине, да и потом все не шибко как уж бежит. Хотя с другой стороны – а в тех сериалах, где серий по 120, или по все 240 – там что, по-другому как-то? думаю, еще хуже.
Главная же радость, которая меня здесь ждала – невероятное обилие хороших молодых лиц, которые и тогда уже были известны, а сейчас и вовсе сплотились в то, что смело можно назвать «поколением». Во-первых, Саша Куликова – любимая моя актриса еще с тех пор, как я в БДТ «Перед заходом солнца» посмотрел, где она играла в паре с Лавровым – и ничуть ему не проигрывала! Кино, конечно, очень много потеряло, что не снимало ее в молодости – и сейчас теряет еще больше, упуская ее зрелые годы. Она замечательная. Не скажу, впрочем, что «Дневник» как-то серьезно раскрыл ее дарование, но в любом случае – смотреть приятно.
Остальные – тоже любо-дорого. Пирогов, Марьянов, Кузичев, Макаров, Белый, Тюнину узнал разве что по голосу, так прекрасна, Илья Любимов, Колокольников, Виктория Исакова… - ну, многие, повторюсь, и без того уже были знакомы, но сейчас их еще приятнее видеть всех вместе. Одну из главных ролей играет более взрослый Гуськов – сразу после «Границы» и совершенно без того надрыва, которым он и напугал, и прославился; понятно, почему им захотелось поработать вновь над «Рагиным» - и еще более хочется когда-нибудь узнать поподробнее, почему в итоге там все так печально закончилось.
Если говорить о формировании режиссерского почерка (которое, впрочем, началось чуть ранее, на предыдущем его сериале «Ростов-папа»), то в первую очередь в глаза бросается серьезное увлечение видеокамерой, которое позже перейдет и в «Изображая жертву». Характерны при этом объекты, которых Серебрянников считает идеальными именно для того, чтобы запечатлеть на видео: в сериале камеру держит в руках маньяк-убийца, документируя свои злодейства, в фильме – работник следственной группы Анна Михалкова, запечатлевающая, как все помнят, реконструкцию других уже преступлений; оба раза в объективе – жертвы. Таким образом режиссер последовательно разрушает рекламный миф, что все покупают видеокамеру лишь для того, чтобы снимать своих детей и близких – бывают и другие интересы.
В связи с этим – респект, пожалуй, самому замечательному моменту картины (если вынести в скобки дважды мокрую Куликову – в бане и после падения в море). Убийца, значит, входит к студенту, впялившись в него этой самой видеокамерой; студент на камеру эту отчего-то почти не реагирует, сокрушаясь лишь тем, что пиццу не ту принесли; не делая особо резких движений, убийца подталкивает жертву к балкону; раз – тот вылетает, камера следует за ним – на тротуаре тело. Как это снято – не очень понятно; я пару раз пересмотрел – склейки никакой не видно, а балкон и впрямь вроде настоящий; разумом, конечно, я готов принять версию, что студента-каскадера под балконом на веревках спрятали, когда камера вниз смотрела; но при этом почему-то хочется верить, что они реальным пацаном ради искусства пожертвовали.
Есть в фильме и другая камера – кинокамера, старинная, в которой еще ручку крутить надо, с ней связано тоже принципиальное высказывание. И два таких сквозных персонажа – режиссер (что символично (или нет?) – молодой Вырыпаев) и оператор, которых в эпоху постреволюционных расстрелов власть большевиков рекрутировала снимать расстрелы, а потом, в качестве вознаграждения, одарила путевкой в большую кинематографическую жизнь. В какой-то мере это отсылка к «Про уродов и людей», где схожая мысль Читать далее...

Свой первый билет в московский театр я купил летом 1996 года, стоил он 20 тысяч тогдашними ценами, была это «Чайка» в «Ленкоме». Так получилось, что до назначенного дня я успел побывать еще и в «Современнике», так что формально «Чайка» стала вторым моим походом в столичный театр. Но вот прошло уже 13 лет, а она по-прежнему среди первых – главных – спектаклей, что я здесь видел (а всякого повидал).
Это было 10 июля. Сейчас, «с высоты лет», отчетливо, конечно, понимаю, что это был один из лучших дней моей жизни. Я сдал последний экзамен, почти, значит, уже поступил, позволил по этому поводу даже выпить шампанского в «ленкомовском» буфете, отметить, погода хорошая, молодость, свобода, долой школу, здравствуй, Москва… И спектакль – необыкновенной силы, энергии, красоты. Не только потому, что я мало тогда что видел – он действительно был очень мощный, действительно, как потом выяснилось, редкий пример безусловного театрального шедевра. И суперзвездный! Причем кто был, тот не забудет, как эффектно там был придуман первый выход этих суперзвезд. Они появлялись в полутьме – и сразу усаживались спиной к зрительному залу: смотреть на колдовское озеро; и там и сидели поначалу, бросая реплики. Янковский, разумеется, прикуривал трубку, молча… Это был первый раз, когда я его увидел.
Через три часа спектакль закончился оглушительной овацией. Артистов вызывали на поклоны раз семь, не меньше. Я тогда думал, что это всегда так, обычное дело – но нет, потом понял, что далеко не обычное, напротив, исключительная редкость (обычно хорошо, если раза три вызовут). И даже удивился, когда Янковский со сцены прокричал в зал, имея в виду такую невероятную теплоту приема: «Это от жары, наверное» - тогда и впрямь жара была сильная. Наверное. Наверное, от жары в тот вечер проникло в театр это зыбкое ощущение лихорадки горячечного больного, когда боль и все, что есть в душе, будто бы передается другому, и в некоторых эпизодах на сцене творилось подлинно что-то магическое. Через несколько лет я решил повторить, проверить ощущения. Такого накала больше не было. Это все равно был сильный, мощный спектакль, но уже не такой, после которого либо умирают, либо живут уже вечно; в театре так бывает.
После того, первого, спектакля я дожидался автографов – собирал. И вот вышел Янковский. Расписался мне и на «чайковской» открытке, и в блокнотике. Сел в машину – я не разбираюсь в марках, у него был такой вроде бы джип, только открытый, классный, самое то летом гонять. И он поехал – и широко улыбнулся мне на прощание, вроде как даже помахал. Он был такой… радостный, такой счастливый, лучезарный, прекрасный…Ему было, значит, 52 года тогда.
На сцене я Янковского потом видел еще только в одном спектакле – «Шут Балакирев». Мне совершенно не понравилось, и в памяти, увы, ничего не осталось. Наверное, можно счесть за спектакль празднование 20-летия «Мюнхгаузена» в декабре 99-го в цирке Никулина, где Янковский, кажется, повторял свой подъем по веревочной лестнице – но это тоже запомнилось отрывочно.
И еще на первом кинофестивале в Ханты-Мансийске, в 2003-м. Соловьев тогда придумал обыграть название «Дух огня» с легендарной свечой в «Ностальгии» - и вызвал Янковского, чтобы тот вновь пронес эту свечу – почти точно так, как это было в финале; кадры при этом шли на экран… А несколькими часами ранее я застал его в фойе тамошнего дворца, показал даже, где там музей находился…
Вообще, так вышло, что я много раз (хотя это только кажется, что много) Янковского просто видел. В том же 96-м, уже осенью, я пробрался в «Россию» на премьеру «Ревизора». У меня куртка висела в служебном гардеробе, а у артистов – в какой-то комнатке, и она оказалась после фильма запертой, и они стояли, ждали, когда ее откроют. И я тоже, молодой, глупый, счастливый, привстал у стенки – справа Табаков (он тогда усики отрастил), слева Янковский; так и стоял.
Или хотя бы на ежегодных пресс-конференциях «Кинотавра», когда он еще был там президентом. Одна, помню, проходила на теплоходе, и когда все расходились уже, я чуть не столкнулся с ним на узкой лестнице – я спускался с одной стороны, он с другой, напротив. Я, естественно, замер, но остановился и он, со своей трубкой; не решившись «играть» в вежливость, я проскользнул вперед…
Помню зато, как на пресс-конференции, посвященной «Мюнхгаузену», подошел к нему с серией глупых вопросов – у меня было задание набрать реплик, кто и как будет встречать Новый год, миллениум тогдашний. Разговор был даже не коротким – сверхкоротким: дома, с семьей, да, нет; ясно было, что Олег Иванович не склонен вступать в такие мелочные дискуссии. А может, вообще не был склонен давать «пищу для материалов» такого рода.
Спустя годы, в 2007-м, после «Золотого орла», я задал ему не менее банальный вопрос про планы на будущее. Он держал в руках свою премию за «Доктора Живаго», радовался, что наконец закончены съемки «Анны Карениной» (которые начинались, кажется, еще когда «Живаго» на бумаге только запускался), что впереди «Без вины виноватые», ну и все, Читать далее...

[700x689]

В целях повышения киноведческой грамотности скачал короткометражки Звягинцева – его серии к «Черной комнате», то, с чего все началось, первые шаги мастера. Там есть, за что зацепиться киноведческому взгляду – хотя Звягинцев тут как раз не при чем.
Вот серия «Бусидо». Умолчу о собственно ее художественных достоинствах, но в один момент я натуральным образом вздрогнул. Там по телевизору старый японский фильм крутят – судя по сюжету самой новеллы «Телохранитель», но я не ручаюсь. И вдруг дают крупным планом бегущего пса с отрубленной человеческой кистью в руке.
[700x560]
Бац! – сказал я Петру Ивановичу. Да я видел это уже! И отнюдь не в старом японском фильме.
Конечно, это глупо очень – хвалиться тем, что «разгадал цитату» спустя годы после того, как это сделали уже все другие. В ином случае я бы об этом пристыжено промолчал.
Но меня поразило, что Куросаву – и именно этот фрагмент! – цитируют именно эти два художника – Михалков и Звягинцев.
Я как раз на днях (совершенно случайно) освежил в памяти пресс-конференцию к «12», об этом был один из моих самых первых постов. Там Михалков слегка запнулся, якобы вспоминая название другого российского фильма, победившего не так давно в Венеции (и на «Золотом орле», между прочим, тоже): «“Возвращение”, по-моему, называется». Сразу вспоминается, естественно, образ продюсера (в том числе и этой серии, о которой я говорю) Дмитрия Лесневского в сатирическом исполнении Юрия Стоянова – и громогласный отказ Никиты Сергеевича, что нет, это не так, вам всем показалось…
И тут – надо же – такое занятное кинематографическое совпадение, одна и та же цитата. Поневоле задумаешься, грешным делом, а вправду ли у великого Куросавы черпал Михалков вдохновение?.. А не посмотрел ли он, случаем… Нет, это бред, разумеется, чистая бредятина.
Другой сам собой напрашивающийся вариант – сценаристы! Раз уж они одни и те же у «Возвращения» и у «12» (что позволяет вину за оскорбление Лесневского переложить с михалковской на их головы), то может быть… Но нет, увы – у «12» авторы В.Моисеенко и А.Новотоцкий, у «Бусидо» - Ю.Каменецкий и Э.Щедрин. А как ведь было бы красиво, да?..
Хотя все равно красиво. Михалков-то, понятно, Куросаву любит и знает (Кончаловский, во всяком случае, в своих книгах описывал, какое тот влияние оказал на наше кино), и собаку с рукой мог и сам вспомнит. А мог и принять с радостью узнавания, вовсе и не думая ни о каком Звягинцеве, и о каком-то там «Бусидо» и не помышляя.
Но то что Моисеенко и Новотоцкий, работая если еще и не на Звягинцева, то уже на Лесневского, «Черную комнату» видели – это несомненно. Не могли не видеть – как образец продукции компании, с которой они работают. И таким образом предположение, что собака – их усилиями – перекочевала в «12» не напрямую из Куросавы, а с промежуточной остановкой именно в «Бусидо» уже не кажется такой уж нелепостью!.. Увидели у Звягинцева, запомнили, забрали с самыми серьезными минами на лице (тем более что и Звягинцев сам кадр заимствовал), усилили в целую образную линию – и вот какой забавный с исторической точки зрения получается анекдот.
Звягинцев, когда «12» смотрел, уж точно смеялся. А Михалков, наверное, до сих пор не в курсе.

И как бонус – с «Obscure» тоже интересно, но уже по-другому. Там в титрах авторами сценария (на сюжетной основе тех же Каменецкого и Щедрина) значатся… режиссер, оператор и художница фильма! Вот ведь какое слаженное производство получилось, всем бы так дружно работать. Собрали группу и первый вопрос: так, про что снимаем? И руку поднимает бригадир осветителей: да есть вот такая идея… Затем к делу подключаются девушки-гримеры и та тетенька, что обедами всех кормит; здорово, мечта. Авось так и из кризиса бы выбрались.

В то время как лучшие умы отечества находят подходящую для них пищу в Каннских кинозалах, я сегодня самоистязался просмотром фильма «Вызов». Второй, вернее, его части – первый час я осилил где-то с месяц назад и решил, что вкушать искусство надо понемногу; нынче решил вот «дожать».
Разумеется, о таких вещах лучше всего бы промолчать, но я позволю себе пару реплик, благо все равно, уверен, мало кто из вас картину эту видел – ну разве что кто-то из любви к Крейгу не смог ее пропустить.
Она ужасна, конечно (и я не буду здесь про то, как мило одеты белорусские партизаны – вот прям сейчас на светский показ), но вместе с тем в ней, при желании, можно найти и занимательные черты.
Фильм, если кто не знает, о евреях (простите, но это так). Спасаясь от лютых фашистов, они прячутся в лесах. И весь сюжетный конфликт построен на том, что один брат считает, что надо идти воевать, а другой (Крейг) – что нет, надо защищать евреев.
Извините, я тут отвлекусь от главной мысли, чтобы пояснить этот нюанс. Я бы в другом случае обязательно выразился бы «гражданских», но это значило бы погрешить немного против истины – там то и дело уточняется, с кем мы имеем дело, и заходят разговоры об избранности. И есть на этот счет даже удачная шутка: когда на пути беженцев, убегающих от немцев, однажды вдруг встает болото, все замирают и киснут – пока вдруг самый храбрый не орет им: да вы чего, спятили, Моисей не раздвинет это болото!.. Ну, и много других моментов. Не удержусь, воспроизведу лучший диалог (произносимый, причем, на русском – они там то и дело меняют языки, непонятно только зачем и с какой философской нагрузкой): «Антисемитизм – это нарушение партийной дисциплины» - «Он прав. Извинитесь перед товарищем евреем» - «Извините, товарищ еврей!». И все это на голубом глазу, с абсолютной верой в предлагаемые обстоятельства.
Так вот, возвращаясь к конфликту. Как мы представляем войну по советским картинам? Все люди – герои. Солдаты – на поле боя, гражданские – в тылу, партизаны, само собой, в тылу врага. Умереть за Родину – свято. Есть, в некоторых случаях, позорные элементы – чаще всего в качестве примера того, кого и как следует обливать презрением. Возможно, я не очень хорошо знаю всю нашу военную фильмографию и есть серьезные исключения, но магистральная линия все же такова, в любой День Победы по любому каналу тому масса подтверждений.
Что здесь. Вообще ни слова о Родине. Впрочем, я слушал вполуха, но сомневаюсь, что прослушал и вправду какой-то важный монолог. Налицо – реальное разделение труда в военное время: одни сражаются и гибнут, другие тупо сидят и хотят есть. Центральная сцена иллюстрирует это в худших голливудских традициях: кто-то догадался параллельно смонтировать ожесточенный бой первых и развеселую свадьбу вторых. Причем те из числа первых бойцов, кто порой имеет наглость косо посмотреть на вторых тунеядцев, показаны как лица, достойные всяческого призрения (приведенный выше диалог как раз на эту тему).
Ни слова о том, чтобы создать партизанский отряд и взять в руки оружие. Нет, все разговоры внутри этого лагеря сводятся к тому, стоит ли увеличить порцию еды тем, кто с риском для жизни ее добывает. Ответ – нет, не стоит, все порции равные, непослушным – пуля от Бонда. В итоге Крейга даже убеждают, что и рожать в таких условиях – самое то, ведь именно в этом их предназначение: сидеть в кустах и спариваться.
В конце тот брат, что пошел воевать, понимает, что был неправ и возвращается. Примирившись, братья идут и любуются лесом. На титрах сообщается, что они никогда потом не добивались признания за то, что они сделали, и приводится статистика по детям и внукам выживших. Цифры погибших за их такое безмятежное счастье не уточняются.
То есть, «Список Шиндлера-2» задумывался, не иначе. С одной лишь разницей, которая лично мне кажется существенной: те евреи вроде как в лагерях сидели, а эти – в лесу отсиживались.
Ну то есть два кардинально разных подходы к отображению воинских будней – я имею в виду уже не Спилберга и Цвика, а нашу и их кинематографии. В какой-то мере «Вызов» (кстати, я так и не понял, кому – нам, что ли, зрителям: смотрите, мол, вот мы какие?) революционен и для прочтения американской версии истории, согласно которой это они выиграли войну – то есть, как это они выиграли, если в лесу все время сидели?..
А так вообще я режиссера Цвика не то чтобы люблю, но и за совсем уж дурака раньше не считал. «Последний самурай», конечно, далеко не главный фильм Тома Круза, но вот за «Кровавый алмаз» Ди Каприо совершенно заслуженно свою номинацию получил, да и в целом это замечательный, я считаю, образец остросюжетного и остросоциального кино, в котором важная мысль выражена в жанре приключения, а стало быть – не скучно.
Но в этот раз он перегнул что-то, к сожалению.