Фотографии Святой земли
18-03-2008 12:06
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ренан Жизнь Иисуса Х Нагорная проповедь
18-03-2008 11:58
Глава Х Нагорная проповедь.
Таков был кружок лиц, сплотившихся вокруг Иисуса на берегах Тивериадского моря. Аристократия в нем была представлена сборщиком податей и женой управителя. Остальное составляли рыбаки и простолюдины. Они отличались крайним неведением; они были неглубокого ума, верили в привидения и в духов[536]. В эту первую христианскую общину не проник ни один элемент эллинской культуры; в еврейском смысле образование ее было также далеко не полным; зато члены ее были исполнены добрых чувств и доброй воли. Благодаря прекрасному климату Галилеи вся жизнь этих честных рыбаков была сплошным очарованием. Поистине прологом Царства Божия была жизнь этих простых, добрых и счастливых людей, которые то беззаботно покачивались на волнах своего прелестного маленького моря, то мирно спали на его берегах. Мы себе представить не можем всего очарования жизни, протекающей таким образом под открытым небом, того ровного и яркого, в то же время внутреннего огня, который получается от этого постоянного общения с природой, сладких сновидений в тихие ночи при свете звезд под бесконечно глубоким синим куполом неба. В такую ночь, подложив камень под голову, Иаков прочел в звездах обетование бесчисленного потомства и увидел таинственную лестницу, по которой ангелы восходили и нисходили с земли на небо и обратно. В эпоху Иисуса и небеса еще не закрылись, и земля еще не остыла. Небо отверзалось над Сыном Человеческим, и ангелы Божий восходили и нисходили к нему[537]; всюду были видения Царства Божия, ибо человек носил их в сердце своем. Эти чистые и кроткие души созерцали вселенную в ее идеальном источнике; быть может, мир раскрывал свою тайну божественно-ясному сознанию этих счастливых детей, которые за чистоту своего сердца были допущены предстать перед лицом Бога.
Иисус с своими учениками почти всегда жил под открытым небом. То он входил в лодку и отсюда поучал своих слушателей, толпившихся на берегу[538]. То он усаживался на одном из холмов, окаймлявших озеро, где воздух так чист и горизонт так ясен. Верное стадо его весело бродило за ним, подбирая вдохновения своего учителя во всей свежести их начального расцвета. Иногда возникало какое-нибудь наивное сомнение, ставился слегка скептический вопрос. Иисус одной улыбкой, одним взглядом рассеивал возражения. На каждом шагу, в каждой тучке, проносившейся по небу, в прозябавшем зерне, в желтевшем злаке чудился признак приближающегося Царства; казалось, что наступил канун дня, когда можно будет видеть Бога, когда все станут господами мира; слезы превращались в радость; на землю нисходило всеобщее утешение.
"Блаженны нищие духом, - говорил учитель, - ибо их есть Царство Небесное!"
"Блаженны плачущие, ибо они утешатся!" "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю!" "Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся!"
"Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут!" "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят!" "Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими!"
"Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное!"[539]
Проповедь его была приятная и нежная, дышала естественностью и благоуханием полей. Он любил цветы и пользовался ими для прелестных и поучительных сравнений. Птицы небесные, море, горы, детские игры постоянно фигурируют в его поучениях. Стиль его не имел ничего общего с греческими периодами, скорее напоминал обороты речи еврейских притч, в особенности сентенции иудейских ученых, его современников, вроде тех, какие встречаются в Пиркэ Абот. Мысли его развивались не в длинных предложениях, а в изречениях, вроде употребительных в Коране; впоследствии они были связаны в одно целое, и таким образом составились длинные поучения, записанные Матфеем[540]. Между этими различными отрывками не было связующих переходных вставок; однако большею частью они были проникнуты общим духом, который объединял их в одно целое. Но в особенности он был неподражаем в своих притчах. В иудаизме не существовало никаких образцов для этой чарующей формы поучения[541]. Он ее создал. Правда, в буддийских книгах встречаются притчи совершенно такого же духа и с таким же построением, как в Евангелии[542]. Но трудно было бы допустить, чтобы в этом сказывалось влияние буддизма. Для объяснения этого сходства, быть может, достаточно сказать, что как нарождающееся христианство, так и буддизм были проникнуты одним и тем же духом кротости и глубиной чувства.
В результате простого и тихого образа жизни, который вели в Галилее, было полнейшее равнодушие ко всякой внешности и к суетным излишествам в отношении утвари и одежды, в которых наш печальный климат заставляет нас нуждаться. Холодные страны, вынуждая человека вечно бороться с внешним миром, дают слишком высокую ценность стремлению к благосостоянию. Наоборот, страны, вызывающие лишь малочисленные потребности, являются родиной идеализма и поэзии. Все аксессуары жизни здесь ничтожны по сравнению с радостью бытия. Украшения домов здесь излишни, ибо в них стараются оставаться как можно меньше. ПодкрепляющаяЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Глава Х Нагорная проповедь.
Таков был кружок лиц, сплотившихся вокруг Иисуса на берегах Тивериадского моря. Аристократия в нем была представлена сборщиком податей и женой управителя. Остальное составляли рыбаки и простолюдины. Они отличались крайним неведением; они были неглубокого ума, верили в привидения и в духов[536]. В эту первую христианскую общину не проник ни один элемент эллинской культуры; в еврейском смысле образование ее было также далеко не полным; зато члены ее были исполнены добрых чувств и доброй воли. Благодаря прекрасному климату Галилеи вся жизнь этих честных рыбаков была сплошным очарованием. Поистине прологом Царства Божия была жизнь этих простых, добрых и счастливых людей, которые то беззаботно покачивались на волнах своего прелестного маленького моря, то мирно спали на его берегах. Мы себе представить не можем всего очарования жизни, протекающей таким образом под открытым небом, того ровного и яркого, в то же время внутреннего огня, который получается от этого постоянного общения с природой, сладких сновидений в тихие ночи при свете звезд под бесконечно глубоким синим куполом неба. В такую ночь, подложив камень под голову, Иаков прочел в звездах обетование бесчисленного потомства и увидел таинственную лестницу, по которой ангелы восходили и нисходили с земли на небо и обратно. В эпоху Иисуса и небеса еще не закрылись, и земля еще не остыла. Небо отверзалось над Сыном Человеческим, и ангелы Божий восходили и нисходили к нему[537]; всюду были видения Царства Божия, ибо человек носил их в сердце своем. Эти чистые и кроткие души созерцали вселенную в ее идеальном источнике; быть может, мир раскрывал свою тайну божественно-ясному сознанию этих счастливых детей, которые за чистоту своего сердца были допущены предстать перед лицом Бога.
Иисус с своими учениками почти всегда жил под открытым небом. То он входил в лодку и отсюда поучал своих слушателей, толпившихся на берегу[538]. То он усаживался на одном из холмов, окаймлявших озеро, где воздух так чист и горизонт так ясен. Верное стадо его весело бродило за ним, подбирая вдохновения своего учителя во всей свежести их начального расцвета. Иногда возникало какое-нибудь наивное сомнение, ставился слегка скептический вопрос. Иисус одной улыбкой, одним взглядом рассеивал возражения. На каждом шагу, в каждой тучке, проносившейся по небу, в прозябавшем зерне, в желтевшем злаке чудился признак приближающегося Царства; казалось, что наступил канун дня, когда можно будет видеть Бога, когда все станут господами мира; слезы превращались в радость; на землю нисходило всеобщее утешение.
"Блаженны нищие духом, - говорил учитель, - ибо их есть Царство Небесное!"
"Блаженны плачущие, ибо они утешатся!" "Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю!" "Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся!"
"Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут!" "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят!" "Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими!"
"Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное!"[539]
Проповедь его была приятная и нежная, дышала естественностью и благоуханием полей. Он любил цветы и пользовался ими для прелестных и поучительных сравнений. Птицы небесные, море, горы, детские игры постоянно фигурируют в его поучениях. Стиль его не имел ничего общего с греческими периодами, скорее напоминал обороты речи еврейских притч, в особенности сентенции иудейских ученых, его современников, вроде тех, какие встречаются в Пиркэ Абот. Мысли его развивались не в длинных предложениях, а в изречениях, вроде употребительных в Коране; впоследствии они были связаны в одно целое, и таким образом составились длинные поучения, записанные Матфеем[540]. Между этими различными отрывками не было связующих переходных вставок; однако большею частью они были проникнуты общим духом, который объединял их в одно целое. Но в особенности он был неподражаем в своих притчах. В иудаизме не существовало никаких образцов для этой чарующей формы поучения[541]. Он ее создал. Правда, в буддийских книгах встречаются притчи совершенно такого же духа и с таким же построением, как в Евангелии[542]. Но трудно было бы допустить, чтобы в этом сказывалось влияние буддизма. Для объяснения этого сходства, быть может, достаточно сказать, что как нарождающееся христианство, так и буддизм были проникнуты одним и тем же духом кротости и глубиной чувства.
В результате простого и тихого образа жизни, который вели в Галилее, было полнейшее равнодушие ко всякой внешности и к суетным излишествам в отношении утвари и одежды, в которых наш печальный климат заставляет нас нуждаться. Холодные страны, вынуждая человека вечно бороться с внешним миром, дают слишком высокую ценность стремлению к благосостоянию. Наоборот, страны, вызывающие лишь малочисленные потребности, являются родиной идеализма и поэзии. Все аксессуары жизни здесь ничтожны по сравнению с радостью бытия. Украшения домов здесь излишни, ибо в них стараются оставаться как можно меньше. Подкрепляющая
Ренан Жизнь Иисуса Ученики Иисуса L
18-03-2008 07:38
Глава IX Ученики Иисуса.
В этом земном раю, которого до тех пор почти не коснулись великие исторические перевороты, население жило в полнейшей гармонии с самой местностью, в труде, честно, полное веселой и нежной радости бытия.
Тивериадское озеро - одно из наиболее рыбных озер в мире. Весьма успешные рыбные ловли были организованы особенно в Вифсаиде, Капернауме, и на них было основано известного рода благосостояние жителей. Эти рыбачьи семьи составляли мирное и кроткое общество, связанное многочисленными узами родства, по всему описанному нами побережью озера. Не слишком занятой образ жизни оставлял полный простор воображению.
Идеи Царства Божия пользовались в этих небольших общинах добродушных людей большим успехом, нежели где-либо. Сюда не проникло еще ни следа того, что называется цивилизацией в греческом и мирском смысле. То не была наша германская или кельтская серьезность; хотя сплошь и рядом доброта их была поверхностной, без надлежащей глубины, нравы их все же отличались приветливостью, и в них самих было что-то интеллигентное и изящное. Можно думать, что они были довольно похожи на лучшие из ливанских племен, только сверх того у них было свойство, которым эти последние не отличаются: свойство давать из своей среды великих людей.
Иисус поистине нашел здесь свою семью. Он поселился с ними, как свой человек. Капернаум сделался "его родным городом", и среди небольшого кружка, который его обожал, он забыл своих скептических братьев, неблагодарный Назарет и его насмешливую недоверчивость.
В особенности одна семья в Капернауме сделалась ему близкой, и потому что в доме ее он находил приятный приют, и потому что к ней принадлежали его преданнейшие ученики. То была семья двух братьев, сыновей некоего Ионы, который, вероятно, умер в эпоху, когда Иисус поселился на берегах озера. Эти братья были один Симон, по прозванию па сирийско-халдейском языке Кифа, по-гречески Петр, что означает "камень", а другой - Андрей. Они были родом из Вифсаиды, и когда Иисус начал свою общественную жизнь, то застал их уже в Капернауме. Петр был женат и имел детей; с ним жила и мать его жены. Иисус любил эту семью и обыкновенно жил в ее доме.
Андрей был, по-видимому, учеником Иоанна Крестителя, и, быть может, Иисус знавал его на берегах Иордана. Оба брата не переставали постоянно заниматься рыбачеством, даже и в то время, когда, по-видимому, они были всего более преданы делу своего учителя. Иисус, любивший игру слов, говорил иногда, что сделает из них ловцов человеков. Среди его учеников, действительно, у него не было более верных и преданных ему.
Другая семья зажиточного рыбака, владельца нескольких лодок, Забдии или Зеведея, также оказывала Иисусу горячий прием. Зеведей имел двух сыновей, старшего Иакова и младшего Иоанна, который впоследствии был призван к столь решительной роли в истории народившегося христианства. Оба были очень усердными учениками.
По некоторым указаниям можно думать, что Иоанн, как и Андрей, был известен Иисусу по школе Иоанна Крестителя. Во всяком случае, семьи Ионы и Зеведея были, по-видимому, тесно связаны между собой. Саломея, жена Зеведея, была очень привязана к Иисусу и сопровождала его вплоть до самой его смерти.
Действительно, женщины горячо принимали Иисуса. Он относился к ним с той сдержанностью, благодаря которой между обоими полами оказывается возможной очень нежная идейная связь. Отделение мужчин от женщин, препятствовавшее у восточных народов развитию всякой деликатности, без сомнения, в ту эпоху, как и в наши дни, в селах и деревнях было далеко не таким строгим, как в больших городах. Три или четыре преданные галилеянки всегда следовали за молодым учителем и оспаривали друг у друга удовольствие слушать его и по очереди услуживать ему.
Они вносили в новую секту тот элемент энтузиазма и чудесного, важность которого уже становится теперь очевидной. Одна из них, Мария из Магдалы, столь прославившая во всем мире имя своего бедного городка, по-видимому, была чрезвычайно экзальтированной женщиной. Говоря языком того времени, она была одержима семью демонами[486], другими словами, страдала необъяснимыми нервными болезнями. Иисус успокоил эту расстроенную натуру своей чистой и кроткой красотой. Магдалина была ему верна вплоть до Голгофы и на другой день после его смерти сыграла первостепенную роль, так как она была главным источником распространения веры в его воскресение, как мы это увидим ниже. Иоанна, жена Кузы, одного из управителей Антипы, Сусанна и другие, оставшиеся неизвестными по имени, постоянно также следовали за ним и служили ему[487]. Некоторые из них были богаты и, благодаря своим средствам, давали молодому пророку возможность жить, не занимаясь своим прежним ремеслом[488].
Многие другие лица постоянно сопровождали его и признавали его своим учителем: Филипп из Вифсаиды, Нафанаил, сын Толмаи или Птоломея из Каны, ученик первых времен[489], Матфей, вероятно, тот самый, который сделался Ксенофонтом нарождающегося христианства. По словамЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Глава IX Ученики Иисуса.
В этом земном раю, которого до тех пор почти не коснулись великие исторические перевороты, население жило в полнейшей гармонии с самой местностью, в труде, честно, полное веселой и нежной радости бытия.
Тивериадское озеро - одно из наиболее рыбных озер в мире. Весьма успешные рыбные ловли были организованы особенно в Вифсаиде, Капернауме, и на них было основано известного рода благосостояние жителей. Эти рыбачьи семьи составляли мирное и кроткое общество, связанное многочисленными узами родства, по всему описанному нами побережью озера. Не слишком занятой образ жизни оставлял полный простор воображению.
Идеи Царства Божия пользовались в этих небольших общинах добродушных людей большим успехом, нежели где-либо. Сюда не проникло еще ни следа того, что называется цивилизацией в греческом и мирском смысле. То не была наша германская или кельтская серьезность; хотя сплошь и рядом доброта их была поверхностной, без надлежащей глубины, нравы их все же отличались приветливостью, и в них самих было что-то интеллигентное и изящное. Можно думать, что они были довольно похожи на лучшие из ливанских племен, только сверх того у них было свойство, которым эти последние не отличаются: свойство давать из своей среды великих людей.
Иисус поистине нашел здесь свою семью. Он поселился с ними, как свой человек. Капернаум сделался "его родным городом", и среди небольшого кружка, который его обожал, он забыл своих скептических братьев, неблагодарный Назарет и его насмешливую недоверчивость.
В особенности одна семья в Капернауме сделалась ему близкой, и потому что в доме ее он находил приятный приют, и потому что к ней принадлежали его преданнейшие ученики. То была семья двух братьев, сыновей некоего Ионы, который, вероятно, умер в эпоху, когда Иисус поселился на берегах озера. Эти братья были один Симон, по прозванию па сирийско-халдейском языке Кифа, по-гречески Петр, что означает "камень", а другой - Андрей. Они были родом из Вифсаиды, и когда Иисус начал свою общественную жизнь, то застал их уже в Капернауме. Петр был женат и имел детей; с ним жила и мать его жены. Иисус любил эту семью и обыкновенно жил в ее доме.
Андрей был, по-видимому, учеником Иоанна Крестителя, и, быть может, Иисус знавал его на берегах Иордана. Оба брата не переставали постоянно заниматься рыбачеством, даже и в то время, когда, по-видимому, они были всего более преданы делу своего учителя. Иисус, любивший игру слов, говорил иногда, что сделает из них ловцов человеков. Среди его учеников, действительно, у него не было более верных и преданных ему.
Другая семья зажиточного рыбака, владельца нескольких лодок, Забдии или Зеведея, также оказывала Иисусу горячий прием. Зеведей имел двух сыновей, старшего Иакова и младшего Иоанна, который впоследствии был призван к столь решительной роли в истории народившегося христианства. Оба были очень усердными учениками.
По некоторым указаниям можно думать, что Иоанн, как и Андрей, был известен Иисусу по школе Иоанна Крестителя. Во всяком случае, семьи Ионы и Зеведея были, по-видимому, тесно связаны между собой. Саломея, жена Зеведея, была очень привязана к Иисусу и сопровождала его вплоть до самой его смерти.
Действительно, женщины горячо принимали Иисуса. Он относился к ним с той сдержанностью, благодаря которой между обоими полами оказывается возможной очень нежная идейная связь. Отделение мужчин от женщин, препятствовавшее у восточных народов развитию всякой деликатности, без сомнения, в ту эпоху, как и в наши дни, в селах и деревнях было далеко не таким строгим, как в больших городах. Три или четыре преданные галилеянки всегда следовали за молодым учителем и оспаривали друг у друга удовольствие слушать его и по очереди услуживать ему.
Они вносили в новую секту тот элемент энтузиазма и чудесного, важность которого уже становится теперь очевидной. Одна из них, Мария из Магдалы, столь прославившая во всем мире имя своего бедного городка, по-видимому, была чрезвычайно экзальтированной женщиной. Говоря языком того времени, она была одержима семью демонами[486], другими словами, страдала необъяснимыми нервными болезнями. Иисус успокоил эту расстроенную натуру своей чистой и кроткой красотой. Магдалина была ему верна вплоть до Голгофы и на другой день после его смерти сыграла первостепенную роль, так как она была главным источником распространения веры в его воскресение, как мы это увидим ниже. Иоанна, жена Кузы, одного из управителей Антипы, Сусанна и другие, оставшиеся неизвестными по имени, постоянно также следовали за ним и служили ему[487]. Некоторые из них были богаты и, благодаря своим средствам, давали молодому пророку возможность жить, не занимаясь своим прежним ремеслом[488].
Многие другие лица постоянно сопровождали его и признавали его своим учителем: Филипп из Вифсаиды, Нафанаил, сын Толмаи или Птоломея из Каны, ученик первых времен[489], Матфей, вероятно, тот самый, который сделался Ксенофонтом нарождающегося христианства. По словам
Cловарь
17-03-2008 22:51
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Иисус в Капернауме L
17-03-2008 20:36
Эрнест Ренан
ЖИЗНЬ ИИСУСА
Глава VIII Иисус в Капернауме.
(конспект)
Так как идея Иисуса все более и более властно овладевала им, то отныне ему предстояло с роковой невозмутимостью следовать по тому пути, какой намечался перед ним его удивительным гением и необыкновенными условиями, среди которых он жил.
До сих пор он сообщал свои мысли лишь некоторым лицам, которые тайно были привязаны к нему; отныне он стал проповедовать публично и привлекать к себе последователей. Ему было около тридцати лет. Конечно, небольшая группа последователей, сопровождавших его к Иоанну Крестителю, увеличилась и, быть может, к ней присоединились некоторые из учеников Иоанна.
С этим первоначальным ядром будущей Церкви он смело приступил, тотчас по возвращению из Галилеи, к "благовествованию Царства Божия". Царство это приближается, и он, Иисус, есть тот самый "Сын Человеческий", который являлся Даниилу в виде божественного подготовителя последнего и высшего откровения.
Припомним, что, по понятиям иудеев, относившихся отрицательно к искусству и мифологии, простая форма человека стоит выше формы херувимов и тех фантастических животных, которыми народная фантазия, после того как она подверглась ассирийскому влиянию, окружает божественное величие.
Уже в книге Иезекииля существо, сидящее на верховном троне, гораздо выше чудовищ мистической колесницы; великий провозвестник откровения в пророческих видениях имеет образ человеческий.
В книге Даниила, в видении царей, изображенных в виде животных, в момент, когда начинается Страшный суд и раскрылись книги, существо, "похожее на Сына Человеческого", приближается к "Ветхому днями", который дает ему власть судить мир и вечно властвовать над ним.
Сын Человеческий на семитических языках и, в особенности, на арамейских наречиях, означает просто человека.
Но это место в книге Даниила поразило умы; по крайней мере у некоторых школ понятие Сын Человеческий сделалось одним из эпитетов Мессии как судьи мира и царя новой эры, которая должна была начаться.
Таким образом, применяя этот эпитет к самому себе, Иисус объявлял себя Мессией и возвещал близкую катастрофу, в которой он должен был явиться судьей, облеченным всей властью, переданной ему "Ветхим днями".
На этот раз проповедь нового пророка имела решительный успех. Группа мужчин и женщин, носивших на себе, все без исключения, отпечаток одного и того же духа юношеской чистоты и наивной невинности, последовала за ним и стала называть его Мессией.
Так как Мессия должен был принадлежать к колену Давида, то, естественно, его стали называть и Сыном Давидовым, что было синонимом Мессии. Иисус охотно позволял давать себе это название, хотя оно до некоторой степени и ставило его в затруднение, так как он происходил из народа.
Для него любимым эпитетом был "Сын Человеческий", эпитет с виду скромный, но непосредственно связанный с мессианскими идеями. Этим именем он сам себя называл так часто, что в его устах "Сын Человеческий" сделался синонимом местоимения "я", которого он вообще избегал.
Но, обращаясь к нему, ему никогда не давали этого названия, без сомнения, потому, что оно вполне подходило бы к нему только в день его будущего пришествия.
В эту эпоху жизни Иисуса ареной его деятельности был небольшой город Капернаум, расположенный на берегу Генисаретского озера.
Название Капернаум, которое происходит от слова кафар, "селение", по-видимому, означает городское поселение древнего характера в противоположность большим городам, выстроенным по римскому образцу, как, например, Тивериада.
Название это было так мало известно, что Иосиф в одном из своих сочинений принимает его за название фонтана, который, следовательно, пользовался большей известностью, нежели селение, расположенное возле него.
Подобно Назарету, Капернаум не имел прошлого и не принимал участия в светском движении, которое поддерживали Ироды. Иисус очень привязался к этому городу, и он сделался для него как бы вторым отечеством.
Вскоре по своему возвращению он сделал попытку в отношении Назарета, но она не имела успеха. По наивному замечанию одного из своих биографов, он не мог сделать здесь ни одного большого чуда.
Здесь все знали его семью, не пользовавшуюся большим значением, и это слишком вредило его авторитету.
Его не могли здесь признавать Сыном Давида, так как все ежедневно встречались с его братом, сестрой, зятем. Кроме того, замечательно, что его семья оказывала ему довольно сильное противодействие и решительно отказывалась верить в его божественную миссию.
Был даже такой момент, когда его мать и брат утверждали, что он потерял рассудок, относились к нему как к экзальтированному мечтателю и намеревались удержать его силой.
Более пылкие назареяне хотели, как говорят, убить его, сбросив с обрыва. Иисус замечает, что в этом отношении он разделял общую участь великих людей, и применяет к себе пословицу: "несть пророк в отечестве своем".
Эта неудача нисколько не лишила его мужества. Он вернулся вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Эрнест Ренан
ЖИЗНЬ ИИСУСА
Глава VIII Иисус в Капернауме.
(конспект)
Так как идея Иисуса все более и более властно овладевала им, то отныне ему предстояло с роковой невозмутимостью следовать по тому пути, какой намечался перед ним его удивительным гением и необыкновенными условиями, среди которых он жил.
До сих пор он сообщал свои мысли лишь некоторым лицам, которые тайно были привязаны к нему; отныне он стал проповедовать публично и привлекать к себе последователей. Ему было около тридцати лет. Конечно, небольшая группа последователей, сопровождавших его к Иоанну Крестителю, увеличилась и, быть может, к ней присоединились некоторые из учеников Иоанна.
С этим первоначальным ядром будущей Церкви он смело приступил, тотчас по возвращению из Галилеи, к "благовествованию Царства Божия". Царство это приближается, и он, Иисус, есть тот самый "Сын Человеческий", который являлся Даниилу в виде божественного подготовителя последнего и высшего откровения.
Припомним, что, по понятиям иудеев, относившихся отрицательно к искусству и мифологии, простая форма человека стоит выше формы херувимов и тех фантастических животных, которыми народная фантазия, после того как она подверглась ассирийскому влиянию, окружает божественное величие.
Уже в книге Иезекииля существо, сидящее на верховном троне, гораздо выше чудовищ мистической колесницы; великий провозвестник откровения в пророческих видениях имеет образ человеческий.
В книге Даниила, в видении царей, изображенных в виде животных, в момент, когда начинается Страшный суд и раскрылись книги, существо, "похожее на Сына Человеческого", приближается к "Ветхому днями", который дает ему власть судить мир и вечно властвовать над ним.
Сын Человеческий на семитических языках и, в особенности, на арамейских наречиях, означает просто человека.
Но это место в книге Даниила поразило умы; по крайней мере у некоторых школ понятие Сын Человеческий сделалось одним из эпитетов Мессии как судьи мира и царя новой эры, которая должна была начаться.
Таким образом, применяя этот эпитет к самому себе, Иисус объявлял себя Мессией и возвещал близкую катастрофу, в которой он должен был явиться судьей, облеченным всей властью, переданной ему "Ветхим днями".
На этот раз проповедь нового пророка имела решительный успех. Группа мужчин и женщин, носивших на себе, все без исключения, отпечаток одного и того же духа юношеской чистоты и наивной невинности, последовала за ним и стала называть его Мессией.
Так как Мессия должен был принадлежать к колену Давида, то, естественно, его стали называть и Сыном Давидовым, что было синонимом Мессии. Иисус охотно позволял давать себе это название, хотя оно до некоторой степени и ставило его в затруднение, так как он происходил из народа.
Для него любимым эпитетом был "Сын Человеческий", эпитет с виду скромный, но непосредственно связанный с мессианскими идеями. Этим именем он сам себя называл так часто, что в его устах "Сын Человеческий" сделался синонимом местоимения "я", которого он вообще избегал.
Но, обращаясь к нему, ему никогда не давали этого названия, без сомнения, потому, что оно вполне подходило бы к нему только в день его будущего пришествия.
В эту эпоху жизни Иисуса ареной его деятельности был небольшой город Капернаум, расположенный на берегу Генисаретского озера.
Название Капернаум, которое происходит от слова кафар, "селение", по-видимому, означает городское поселение древнего характера в противоположность большим городам, выстроенным по римскому образцу, как, например, Тивериада.
Название это было так мало известно, что Иосиф в одном из своих сочинений принимает его за название фонтана, который, следовательно, пользовался большей известностью, нежели селение, расположенное возле него.
Подобно Назарету, Капернаум не имел прошлого и не принимал участия в светском движении, которое поддерживали Ироды. Иисус очень привязался к этому городу, и он сделался для него как бы вторым отечеством.
Вскоре по своему возвращению он сделал попытку в отношении Назарета, но она не имела успеха. По наивному замечанию одного из своих биографов, он не мог сделать здесь ни одного большого чуда.
Здесь все знали его семью, не пользовавшуюся большим значением, и это слишком вредило его авторитету.
Его не могли здесь признавать Сыном Давида, так как все ежедневно встречались с его братом, сестрой, зятем. Кроме того, замечательно, что его семья оказывала ему довольно сильное противодействие и решительно отказывалась верить в его божественную миссию.
Был даже такой момент, когда его мать и брат утверждали, что он потерял рассудок, относились к нему как к экзальтированному мечтателю и намеревались удержать его силой.
Более пылкие назареяне хотели, как говорят, убить его, сбросив с обрыва. Иисус замечает, что в этом отношении он разделял общую участь великих людей, и применяет к себе пословицу: "несть пророк в отечестве своем".
Эта неудача нисколько не лишила его мужества. Он вернулся в
Давольно очевидный факт, но сформулировано здорово
17-03-2008 19:52
Это цитата сообщения PAVLIN_from_Moscow Оригинальное сообщение
Цитата Чарли Чаплина...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Это цитата сообщения PAVLIN_from_Moscow Оригинальное сообщение
Цитата Чарли Чаплина...
Читаю недавно приобретенное "100 человек, которые изменили ход истории" (еженедельное издание, № 7). Начинается оно со слов: "Жизнь крупным планом - трагедия, но она издали кажется комедией" (Чарли Чаплин). Наверное, прав был Чаплин...
М Даян Жить с Библией
17-03-2008 19:09
Моше Даян
Жить с Библией
(Конспект)
Патриархи были людьми, которые покинули отчий дом и своих братьев и пустились в путь, повинуясь лишь своему внутреннему побуждению. Они взвалили на свои плечи тяжелую ношу: новую веру, новый народ, новую страну.
Семьдесят пять лет было Аврааму, когда он пришел в страну Ханаан. Был он уже человеком зрелым и опытным, сознающим свое призвание. Писание, столь обстоятельное, когда речь идет о его сыновьях и сыновьях его сыновей, которые родились в Стране, ничего не сообщает о его детстве и юности. По повелению Бога он восстал и отправился на юг.
На севере, в Уре Халдейском, Харане и Дамаске, обилие влаги. Здесь много рек и источников, часто выпадают дожди, зеленеют пажити, золотятся хлебные поля, густое население.
На юге всюду пустыня. В Негеве, в Беер-Шеве и по ту сторону горы Хеврон, дожди редки, пастбищ и колодцев мало, население скудное. Но именно здесь, один на один со своими шатрами, решил поселиться Авраам, вдали от всех племен и народов, вдали от языческих богов -- Молоха и Астарты.
Медленно, но неуклонно двигался караван Авраама на юг. Его скот, крупный и мелкий, родился и вырос на прохладном севере, в краю, изобилующем водой и мягкой травой. Животные с большим трудом акклиматизировались на безводном и засушливом юге.
Авраам остался в Негеве. Беер-Шева была его становищем, и от нее он кочевал на восток, доходя до гор Хеврона и Иудейской пустыни, и на запад, добираясь до вади Эль-Ариш. Он вел такой же образ жизни, как ныне бедуины.
Он не возделывал землю, не лепил кирпичей, не строил домов. Его жены, его сыновья, его рабы и рабыни жили в шатрах.
Стенки шатра изготовлялись из материала, который легко складывать и переносить -- тростника и войлока. На изготовление же крыши шла козья шерсть; ее туго стягивали в тяжелые полосы, каждая из которых жестко крепилась к другой. Козья шерсть не пропускает росу летом и дождь зимой. Когда на нее попадает влага, она набухает и затягивает все отверстия.
Средства существования Аврааму давал его скот: овцы, козы и коровы, верблюды и ослы. Быстроногие козы паслись на нижних склонах Хевронских гор.
Они карабкались на утесы и пролагали тропы между скал. Летом они разгребали сухую землю своими острыми копытцами, обнажали влажные корни и лакомились ими. В весеннюю пору они вставали на задние ноги и обгладывали почки и нежные побеги лесных деревьев. Остальной скот выгоняли в долины, к Тель-Араду, к Беер-Шеве и в Негев. Коровы и ослы, сильные и жилистые
животные, покрывали большие расстояния, паслись и передвигались днем и ночью. Овцы, неуклюжие и более изнеженные, шли медленнее. С наступлением темноты их загоняли в загон и не выпускали пока не взойдет солнце. Если по
недосмотру пастухов им удавалось попасть на пастбище в ранние утренние часы,
когда трава еще покрыта холодной росой и не нагрелась, им раздувало брюхо. В
полуденные часы их надо было укрывать от палящих солнечных лучей. Если
поблизости не было тенистых деревьев, их сгоняли в одно место, и каждая овца
держала голову под брюхом другой, защищаясь таким образом от солнца.
Словно для того, чтобы подчеркнуть, что Авраам не был земледельцем,
Пятикнижие повествует о том, что однажды он посадил дерево -- тамариск. Это
неплодоносящее дерево, и растет оно в пустыне. Но под его раскидистыми
ветвями могут укрыться от солнца овцы и козы. И еще сообщает Пятикнижие, что
Авраам купил у хетта Эфрона поле в Хевроне. Он купил не только пещеру
Махпела, но и землю и 'все деревья, которые на поле, во всех пределах его
вокруг'. Но Авраам приобрел поле не для того, чтобы засевать его и собирать
жатву, а чтобы похоронить там свою жену Сарру и иметь 'собственность для
погребения' своей семьи.
На нескольких горных вершинах Авраам воздвиг алтари: в Элон-Море около
Шхема, в Бет-Эле и на горе Мория (ныне в Иерусалиме). Здесь он совершал
жертвоприношения и молился своему Богу. С древнейших времен, за тысячи лет
до прихода Авраама в Ханаан, эта горная цепь, идущая от Шхема через
Иерусалим к Хеврону, была местом отправления культовых обрядов. Здесь
воздвигали святилища, возносили молитвы, обращаясь с мольбами к тайным
силам, творцам и повелителям мира. Эта величественная горная цепь
возвышается над окрестностями, над котловиной Мертвого моря и Иорданской
долиной по одну сторону и над Шфелой и Шаронской долиной -- по другую. С ее
вершин в ясный день видны горы Моава и Гилад на востоке и Великое
(Средиземное) море, широкая полоса синевы, сливающаяся вдали с небом, -- на
западе.
На протяжении трех поколений род патриархов переходит от отца лишь к
одному сыну. И только в четвертом поколении начинают говорить во
множественном числе о народившемся еврейском народе,Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Моше Даян
Жить с Библией
(Конспект)
Патриархи были людьми, которые покинули отчий дом и своих братьев и пустились в путь, повинуясь лишь своему внутреннему побуждению. Они взвалили на свои плечи тяжелую ношу: новую веру, новый народ, новую страну.
Семьдесят пять лет было Аврааму, когда он пришел в страну Ханаан. Был он уже человеком зрелым и опытным, сознающим свое призвание. Писание, столь обстоятельное, когда речь идет о его сыновьях и сыновьях его сыновей, которые родились в Стране, ничего не сообщает о его детстве и юности. По повелению Бога он восстал и отправился на юг.
На севере, в Уре Халдейском, Харане и Дамаске, обилие влаги. Здесь много рек и источников, часто выпадают дожди, зеленеют пажити, золотятся хлебные поля, густое население.
На юге всюду пустыня. В Негеве, в Беер-Шеве и по ту сторону горы Хеврон, дожди редки, пастбищ и колодцев мало, население скудное. Но именно здесь, один на один со своими шатрами, решил поселиться Авраам, вдали от всех племен и народов, вдали от языческих богов -- Молоха и Астарты.
Медленно, но неуклонно двигался караван Авраама на юг. Его скот, крупный и мелкий, родился и вырос на прохладном севере, в краю, изобилующем водой и мягкой травой. Животные с большим трудом акклиматизировались на безводном и засушливом юге.
Авраам остался в Негеве. Беер-Шева была его становищем, и от нее он кочевал на восток, доходя до гор Хеврона и Иудейской пустыни, и на запад, добираясь до вади Эль-Ариш. Он вел такой же образ жизни, как ныне бедуины.
Он не возделывал землю, не лепил кирпичей, не строил домов. Его жены, его сыновья, его рабы и рабыни жили в шатрах.
Стенки шатра изготовлялись из материала, который легко складывать и переносить -- тростника и войлока. На изготовление же крыши шла козья шерсть; ее туго стягивали в тяжелые полосы, каждая из которых жестко крепилась к другой. Козья шерсть не пропускает росу летом и дождь зимой. Когда на нее попадает влага, она набухает и затягивает все отверстия.
Средства существования Аврааму давал его скот: овцы, козы и коровы, верблюды и ослы. Быстроногие козы паслись на нижних склонах Хевронских гор.
Они карабкались на утесы и пролагали тропы между скал. Летом они разгребали сухую землю своими острыми копытцами, обнажали влажные корни и лакомились ими. В весеннюю пору они вставали на задние ноги и обгладывали почки и нежные побеги лесных деревьев. Остальной скот выгоняли в долины, к Тель-Араду, к Беер-Шеве и в Негев. Коровы и ослы, сильные и жилистые
животные, покрывали большие расстояния, паслись и передвигались днем и ночью. Овцы, неуклюжие и более изнеженные, шли медленнее. С наступлением темноты их загоняли в загон и не выпускали пока не взойдет солнце. Если по
недосмотру пастухов им удавалось попасть на пастбище в ранние утренние часы,
когда трава еще покрыта холодной росой и не нагрелась, им раздувало брюхо. В
полуденные часы их надо было укрывать от палящих солнечных лучей. Если
поблизости не было тенистых деревьев, их сгоняли в одно место, и каждая овца
держала голову под брюхом другой, защищаясь таким образом от солнца.
Словно для того, чтобы подчеркнуть, что Авраам не был земледельцем,
Пятикнижие повествует о том, что однажды он посадил дерево -- тамариск. Это
неплодоносящее дерево, и растет оно в пустыне. Но под его раскидистыми
ветвями могут укрыться от солнца овцы и козы. И еще сообщает Пятикнижие, что
Авраам купил у хетта Эфрона поле в Хевроне. Он купил не только пещеру
Махпела, но и землю и 'все деревья, которые на поле, во всех пределах его
вокруг'. Но Авраам приобрел поле не для того, чтобы засевать его и собирать
жатву, а чтобы похоронить там свою жену Сарру и иметь 'собственность для
погребения' своей семьи.
На нескольких горных вершинах Авраам воздвиг алтари: в Элон-Море около
Шхема, в Бет-Эле и на горе Мория (ныне в Иерусалиме). Здесь он совершал
жертвоприношения и молился своему Богу. С древнейших времен, за тысячи лет
до прихода Авраама в Ханаан, эта горная цепь, идущая от Шхема через
Иерусалим к Хеврону, была местом отправления культовых обрядов. Здесь
воздвигали святилища, возносили молитвы, обращаясь с мольбами к тайным
силам, творцам и повелителям мира. Эта величественная горная цепь
возвышается над окрестностями, над котловиной Мертвого моря и Иорданской
долиной по одну сторону и над Шфелой и Шаронской долиной -- по другую. С ее
вершин в ясный день видны горы Моава и Гилад на востоке и Великое
(Средиземное) море, широкая полоса синевы, сливающаяся вдали с небом, -- на
западе.
На протяжении трех поколений род патриархов переходит от отца лишь к
одному сыну. И только в четвертом поколении начинают говорить во
множественном числе о народившемся еврейском народе,
Община L
17-03-2008 02:31
Антоний Блум
О церковной общине
Оп. в журнале: «Континент» 2006, №130
Говорить о том, к чему устремлен, но чего еще не достиг, довольно трудно. В этом, мне кажется, одна из больших проблем для нас, когда мы говорим на тему общины, говорим об общине в ее реальности, будь то в христианстве или в любом обществе. То, к чему мы устремлены, к чему идем как бы ощупью, всегда больше уже достигнутого, и мы идем, не основываясь на полном знании цели, а устремляясь к еще не достигнутому.
Это относится, мне кажется, к абсолютно любой общине, и с этим следует считаться, в противном случае мы создаем воображаемые образы. Можно идеализировать общину, которую считаешь родной себе, или, наоборот, прийти в полное уныние, глядя на ту общину, которой принадлежишь и которая так далека от наших устремлений или идеалов. Говоря о христианской общине, подчеркну, что образ ее — Сам Бог, Единый во Святой Троице, для христианской общины нет и не может быть другого образца.
И это ясно указывает на то, что как бы близко ни подошла к своей цели группа людей, которые были связаны между собой какое-то время, или весь христианский мир в целом, мы никогда не достигнем цели и всегда недостаточны. Однако если не помнить постоянно, что община считает своим идеальным образцом, какой видит свою конечную цель, нам не на что опереться, у нас нет ни точной цели, ни определенного образца, к которому мы устремлены.
Сейчас я не буду говорить об этом идеальном образце, но хотел бы затронуть этот вопрос <…> в ряде замечаний о конкретной ситуации. И эта конкретная ситуация — не приход, к которому я принадлежу, даже не его узкое окружение: то, о чем я думаю, что наблюдаю, относится к более широкой области.
Несколько лет тому назад на конференции в Боссе1, организованной Всемирным советом церквей, один из участников прочитал доклад под названием “Церковь, общество целительное — и больное”. Начнем с этого определения, потому что мне кажется, что в таком определении Церкви много правды. Сравнение, которое сразу приходит мне на мысль, это общество “Анонимных алкоголиков”2. И тут следует отметить, что мы во многом уступаем “Анонимным алкоголикам”, потому что мы, подобно его членам, несомненно больны, но на человеческом плане — я не говорю о таинствах и их действенности, о Божественном действии как таковом, на уровне нашего человеческого вклада мы уступаем “Анонимным алкоголикам”. И тому я вижу две причины.
Первая заключается в том, что каждый член “Анонимных алкоголиков” знает о себе, что он пьяница, надеется сохранить анонимность, но совершенно несомненно знает, что нуждается в исцелении. Беда нас, христиан, в том, что мы очень редко думаем, что нуждаемся в исцелении. Мы нетрезвы, мы опьянены очень многим, что можно назвать, с одной стороны, миром сим, с другой — ложной церковностью. Мы опьянены, мы отравлены нетрезвостью, но не сознаем этого, и потому нам очень трудно действительно исцелиться хоть сколько-то. Правда, есть в христианском мире группы, которые больше, чем другие, приближаются к такому сознанию.
Например, во всем мире совершенно исчезла способность и обычай публично признать, что есть недолжного в твоей жизни или что было в ней недолжного в прошлом. Когда человек становится “достойным членом” своего прихода, своего христианского круга, группы, он обычно изо всех сил старается скрыть, что его прошлое, возможно, весьма неприглядно или отвратительно. Существуют лишь редкие группы людей, в которых сохранилось представление, что человек может раскрыть свое прошлое, пусть и очень постыдное, и сказать: “Это свидетельство к славе Божией. Вот чем я был, вот каким я был, я низко пал, увяз, но Бог вытащил меня”. Я не хочу сказать, что и в этом направлении не бывает нездоровых крайностей. Мы ухитряемся проявлять признаки нездоровья, поступать нездраво во всем, что бы мы ни делали. Часто публичное признание в своих прошлых грехах становится своего рода эксгибиционизмом. И тем не менее неоспоримо: пока мы не готовы признать, что наше прошлое постыдно и что настал момент, когда мы переросли это прошлое, трудно надеяться, что в общине мы будем восприняты как исцеленные и что община будет восприниматься как целительная. Если мы всеми силами стараемся не показать, что наше прошлое было дурно, мы просто собираемся вместе, каждый со своими сокрытыми болезнями, и тратим массу времени на то, чтобы казаться здоровыми и цельными, тогда как мы и нездоровы и не имеем цельности.
А второе наше отличие от “Анонимных алкоголиков”: мы не только не признаемся в том, что больны и нуждаемся в исцелении. Первой заботой общины как таковой не является исцеление ее членов. Я говорю не о принципе, я говорю не о Церкви как таковой. Я говорю о конкретных человеческих группах, будь то приход или малые группы внутри больших объединений. Бывает, что излечением паршивой овцы занимается Церковь, священнослужители, малая группа внутри большой группы, воображая, что есть различие между здоровыми овцами и больными, овцами беленькими и черненькими. На самомЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Антоний Блум
О церковной общине
Оп. в журнале: «Континент» 2006, №130
Говорить о том, к чему устремлен, но чего еще не достиг, довольно трудно. В этом, мне кажется, одна из больших проблем для нас, когда мы говорим на тему общины, говорим об общине в ее реальности, будь то в христианстве или в любом обществе. То, к чему мы устремлены, к чему идем как бы ощупью, всегда больше уже достигнутого, и мы идем, не основываясь на полном знании цели, а устремляясь к еще не достигнутому.
Это относится, мне кажется, к абсолютно любой общине, и с этим следует считаться, в противном случае мы создаем воображаемые образы. Можно идеализировать общину, которую считаешь родной себе, или, наоборот, прийти в полное уныние, глядя на ту общину, которой принадлежишь и которая так далека от наших устремлений или идеалов. Говоря о христианской общине, подчеркну, что образ ее — Сам Бог, Единый во Святой Троице, для христианской общины нет и не может быть другого образца.
И это ясно указывает на то, что как бы близко ни подошла к своей цели группа людей, которые были связаны между собой какое-то время, или весь христианский мир в целом, мы никогда не достигнем цели и всегда недостаточны. Однако если не помнить постоянно, что община считает своим идеальным образцом, какой видит свою конечную цель, нам не на что опереться, у нас нет ни точной цели, ни определенного образца, к которому мы устремлены.
Сейчас я не буду говорить об этом идеальном образце, но хотел бы затронуть этот вопрос <…> в ряде замечаний о конкретной ситуации. И эта конкретная ситуация — не приход, к которому я принадлежу, даже не его узкое окружение: то, о чем я думаю, что наблюдаю, относится к более широкой области.
Несколько лет тому назад на конференции в Боссе1, организованной Всемирным советом церквей, один из участников прочитал доклад под названием “Церковь, общество целительное — и больное”. Начнем с этого определения, потому что мне кажется, что в таком определении Церкви много правды. Сравнение, которое сразу приходит мне на мысль, это общество “Анонимных алкоголиков”2. И тут следует отметить, что мы во многом уступаем “Анонимным алкоголикам”, потому что мы, подобно его членам, несомненно больны, но на человеческом плане — я не говорю о таинствах и их действенности, о Божественном действии как таковом, на уровне нашего человеческого вклада мы уступаем “Анонимным алкоголикам”. И тому я вижу две причины.
Первая заключается в том, что каждый член “Анонимных алкоголиков” знает о себе, что он пьяница, надеется сохранить анонимность, но совершенно несомненно знает, что нуждается в исцелении. Беда нас, христиан, в том, что мы очень редко думаем, что нуждаемся в исцелении. Мы нетрезвы, мы опьянены очень многим, что можно назвать, с одной стороны, миром сим, с другой — ложной церковностью. Мы опьянены, мы отравлены нетрезвостью, но не сознаем этого, и потому нам очень трудно действительно исцелиться хоть сколько-то. Правда, есть в христианском мире группы, которые больше, чем другие, приближаются к такому сознанию.
Например, во всем мире совершенно исчезла способность и обычай публично признать, что есть недолжного в твоей жизни или что было в ней недолжного в прошлом. Когда человек становится “достойным членом” своего прихода, своего христианского круга, группы, он обычно изо всех сил старается скрыть, что его прошлое, возможно, весьма неприглядно или отвратительно. Существуют лишь редкие группы людей, в которых сохранилось представление, что человек может раскрыть свое прошлое, пусть и очень постыдное, и сказать: “Это свидетельство к славе Божией. Вот чем я был, вот каким я был, я низко пал, увяз, но Бог вытащил меня”. Я не хочу сказать, что и в этом направлении не бывает нездоровых крайностей. Мы ухитряемся проявлять признаки нездоровья, поступать нездраво во всем, что бы мы ни делали. Часто публичное признание в своих прошлых грехах становится своего рода эксгибиционизмом. И тем не менее неоспоримо: пока мы не готовы признать, что наше прошлое постыдно и что настал момент, когда мы переросли это прошлое, трудно надеяться, что в общине мы будем восприняты как исцеленные и что община будет восприниматься как целительная. Если мы всеми силами стараемся не показать, что наше прошлое было дурно, мы просто собираемся вместе, каждый со своими сокрытыми болезнями, и тратим массу времени на то, чтобы казаться здоровыми и цельными, тогда как мы и нездоровы и не имеем цельности.
А второе наше отличие от “Анонимных алкоголиков”: мы не только не признаемся в том, что больны и нуждаемся в исцелении. Первой заботой общины как таковой не является исцеление ее членов. Я говорю не о принципе, я говорю не о Церкви как таковой. Я говорю о конкретных человеческих группах, будь то приход или малые группы внутри больших объединений. Бывает, что излечением паршивой овцы занимается Церковь, священнослужители, малая группа внутри большой группы, воображая, что есть различие между здоровыми овцами и больными, овцами беленькими и черненькими. На самом
Честертон Вечный человек
16-03-2008 22:49
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Штраус Жизнь Иисуса
16-03-2008 22:45
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ренан Жизнь Иисуса
16-03-2008 22:33
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Прощение L
16-03-2008 22:01
В Библии грешник представляется как должник, к-рому Бог Своим П-м отпускает долг (евр салах: Числ 14.19); это отпущение настолько действенно, что Бог больше не видит греха, к-рый как бы брошен за хребет Его (Ис 38.17), снят (евр носа; Исх 32.32), уничтожен (евр киллер: Ис 6.7).
Христос, пользуясь этими выражениями, подчеркивает, что должник несостоятелен и отпущение долгов ему дается даром (Лк 7.42; Мф 18.25).
Предметом первохр-ской проповеди является, наряду с даром Духа, отпущение грехов, к-рое и есть ее первый результат и именуется «окрести;» (Лк 24.47; Деян 2.38). В апостольских посланиях, настаивающих на положительной стороне П., как примирения и воссоединения, появляются и другие слова: очищать, омывать, оправдывать.
I. БОГ ПРОЩАЮЩИЙ
Именно пред лицом греха Бог-ревнитель (Исх 20.5) открывает Себя как Бог прощающий. Отступничество, к-рое последовало за установлением Союза-Завета и заслуживало такого наказания, как уничтожение народа (Исх 32.30), служит Богу поводом объявить Себя «Богом человеколюбивым и милосердым, долготерпеливым и многомилостивым и истинным...»; оттого Моисей и может молиться с уверенностью: «Народ сей жестоковыен; прости беззакония наши и грехи наши, и сделай нас наследием Твоим (Исх 34.6-9).
С точки зрения ч-ской и юридической П. не может быть обосновано. Не должен ли Бог святый проявлять Свою святость и справедливость (Ис 5.16) и поражать тех, кто презирает Его слово (5.24)?
Как могла бы рассчитывать на П. неверная жена Союза-Завета, даже не краснеющая от своего блуда (Иер 3.1-5)? Но сердце Божие - не сердце ч-ское, и Святый не хочет уничтожать (Ос 11.8);
Он хочет не смерти грешника, а его обращения (Иез 18.23), чтобы даровать ему Свое П.; ибо «Его пути - не наши пути» и «Его мысли - не наши мысли», они выше их, как небо выше земли (Ис 55.7).
Это и вносит столько упования в молитву псалмопевцев: Бог прощает обличающего себя грешника (Пс 31.5; 2 Цар 12.13), отнюдь не желая его гибели (Пс 77.38), отнюдь не презирая его. Он творит его заново, очищая и исполняя радостью его сокрушенное и уничиженное сердце (Пс 50.10-14,19;31.1-11);
Он - неистощимый источник милости и Отец, прощающий все Своим детям (Пс 102.3, 8-14). После плена Его непрестанно призывают как «Бога любящего прощать» (Неем 9.17): «у Него милосердие» (Дан 9.9),
Он всегда готов «сожалеть о бедствии», к-рым раньше грозил грешнику, если тот обращается (Иоил 2.13). Иона - типичный представитель узкой обособленности Израиля - смущается при виде того, что П. предлагается всем людям (Ион 3.10; 4.2); кн.
Премудрости, напротив, воспевает Бога, любящего все Им сотворенное и жалеющего всех, покрывающего грехи людей для того, чтобы они раскаялись, наказывающего их постепенно и напоминающего им, в чем они согрешили, чтобы они, отступившись от зла, уверовали в Него (Прем 11.23-12.2); всем этим Он проявляет Себя как Всемогущий, К-рому свойственно прощать (Прем 11.23,26).
II. ПРОЩЕНИЕ БОЖИЕ ЧЕРЕЗ ХРИСТА
Как весь Израиль (Лк 1.77), Иоанн Креститель ожидает отпущения грехов и проповедует крещение как условие для этого: «Покайтесь, иначе Грядущий будет крестить вас огнем»; в его представлении, огонь этот - огонь Гнева и Суда, в к-ром сгорает мякина после отсева доброго зерна (Мф 3.1-12).
Этот взгляд на будущее остается и у учеников Иоанновых, последовавших за Иисусом: они хотят низвести огонь с неба на тех, кто не принимает Учителя (Лк 9.54). И сам Иоанн Креститель недоумевает (ср Лк 7.19-23),
когда слышит о том, что Иисус не только призывает грешников обратиться и веровать (Мк 1.15), но и утверждает, что пришел лишь исцелять и прощать.
1. Возвещение прощения. - Если Иисус и в самом деле пришел низвести огонь на землю (Лк 12.49), Он послан Отцом не судить, а спасать (Ин 3.17 сл; 12.47). Он призывает к обращению всех, кто в этом нуждается (Лк 5.32 п),
и вызывает это обращение (Лк 19.1-10) тем, что открывает Бога как Отца, радость К-рого - прощать (Лк 15) и воля К-рого в том, чтобы никто не погиб (Мф 18.12 слл). Иисус не только возвещает это П., к-рое принимается смиренной верой, тогда как гордыня замыкается от него (Лк 7.47-50; 18.9-14);
Он дарует П. и удостоверяет Своими делами, что имеет эту власть, принадлежащую Одному Богу (Мк 2.5-11 п; ср Ин 5.21).
2. Жертва для отпущения грехов. - Христос увенчивает Свое дело тем, что приобретает грешникам П. от Отца Своего. Он молится (Лк 23.34) и изливает Свою кровь (Мк 14.24) для отпущения грехов (Мф 26.28).
Истинный Отрок Божий, Он оправдывает многих, грехи к-рых Он берет на Себя (1 Петр 2.24; ср Мк 10.45; Ис 53.11 сл), ибо Он есть Агнец, К-рый, спасая мир, снимает грех мира (Ин 1.29).
Его кровью мы очищены, омыты от грехов наших (1 Ин 1.7; Откр 1.5).
3. Сообщение власти прощать. - Обладая всякой властью на небе и на земле, Христос воскресший сообщает Апостолам власть отпускать грехи (Ин 20.22 сл; ср Мф 16.19; 18.18).
Первое отпущение грехов дается при крещении всем тем, кто обращается и верует во имя Иисуса (Мф 28.19; МкЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В Библии грешник представляется как должник, к-рому Бог Своим П-м отпускает долг (евр салах: Числ 14.19); это отпущение настолько действенно, что Бог больше не видит греха, к-рый как бы брошен за хребет Его (Ис 38.17), снят (евр носа; Исх 32.32), уничтожен (евр киллер: Ис 6.7).
Христос, пользуясь этими выражениями, подчеркивает, что должник несостоятелен и отпущение долгов ему дается даром (Лк 7.42; Мф 18.25).
Предметом первохр-ской проповеди является, наряду с даром Духа, отпущение грехов, к-рое и есть ее первый результат и именуется «окрести;» (Лк 24.47; Деян 2.38). В апостольских посланиях, настаивающих на положительной стороне П., как примирения и воссоединения, появляются и другие слова: очищать, омывать, оправдывать.
I. БОГ ПРОЩАЮЩИЙ
Именно пред лицом греха Бог-ревнитель (Исх 20.5) открывает Себя как Бог прощающий. Отступничество, к-рое последовало за установлением Союза-Завета и заслуживало такого наказания, как уничтожение народа (Исх 32.30), служит Богу поводом объявить Себя «Богом человеколюбивым и милосердым, долготерпеливым и многомилостивым и истинным...»; оттого Моисей и может молиться с уверенностью: «Народ сей жестоковыен; прости беззакония наши и грехи наши, и сделай нас наследием Твоим (Исх 34.6-9).
С точки зрения ч-ской и юридической П. не может быть обосновано. Не должен ли Бог святый проявлять Свою святость и справедливость (Ис 5.16) и поражать тех, кто презирает Его слово (5.24)?
Как могла бы рассчитывать на П. неверная жена Союза-Завета, даже не краснеющая от своего блуда (Иер 3.1-5)? Но сердце Божие - не сердце ч-ское, и Святый не хочет уничтожать (Ос 11.8);
Он хочет не смерти грешника, а его обращения (Иез 18.23), чтобы даровать ему Свое П.; ибо «Его пути - не наши пути» и «Его мысли - не наши мысли», они выше их, как небо выше земли (Ис 55.7).
Это и вносит столько упования в молитву псалмопевцев: Бог прощает обличающего себя грешника (Пс 31.5; 2 Цар 12.13), отнюдь не желая его гибели (Пс 77.38), отнюдь не презирая его. Он творит его заново, очищая и исполняя радостью его сокрушенное и уничиженное сердце (Пс 50.10-14,19;31.1-11);
Он - неистощимый источник милости и Отец, прощающий все Своим детям (Пс 102.3, 8-14). После плена Его непрестанно призывают как «Бога любящего прощать» (Неем 9.17): «у Него милосердие» (Дан 9.9),
Он всегда готов «сожалеть о бедствии», к-рым раньше грозил грешнику, если тот обращается (Иоил 2.13). Иона - типичный представитель узкой обособленности Израиля - смущается при виде того, что П. предлагается всем людям (Ион 3.10; 4.2); кн.
Премудрости, напротив, воспевает Бога, любящего все Им сотворенное и жалеющего всех, покрывающего грехи людей для того, чтобы они раскаялись, наказывающего их постепенно и напоминающего им, в чем они согрешили, чтобы они, отступившись от зла, уверовали в Него (Прем 11.23-12.2); всем этим Он проявляет Себя как Всемогущий, К-рому свойственно прощать (Прем 11.23,26).
II. ПРОЩЕНИЕ БОЖИЕ ЧЕРЕЗ ХРИСТА
Как весь Израиль (Лк 1.77), Иоанн Креститель ожидает отпущения грехов и проповедует крещение как условие для этого: «Покайтесь, иначе Грядущий будет крестить вас огнем»; в его представлении, огонь этот - огонь Гнева и Суда, в к-ром сгорает мякина после отсева доброго зерна (Мф 3.1-12).
Этот взгляд на будущее остается и у учеников Иоанновых, последовавших за Иисусом: они хотят низвести огонь с неба на тех, кто не принимает Учителя (Лк 9.54). И сам Иоанн Креститель недоумевает (ср Лк 7.19-23),
когда слышит о том, что Иисус не только призывает грешников обратиться и веровать (Мк 1.15), но и утверждает, что пришел лишь исцелять и прощать.
1. Возвещение прощения. - Если Иисус и в самом деле пришел низвести огонь на землю (Лк 12.49), Он послан Отцом не судить, а спасать (Ин 3.17 сл; 12.47). Он призывает к обращению всех, кто в этом нуждается (Лк 5.32 п),
и вызывает это обращение (Лк 19.1-10) тем, что открывает Бога как Отца, радость К-рого - прощать (Лк 15) и воля К-рого в том, чтобы никто не погиб (Мф 18.12 слл). Иисус не только возвещает это П., к-рое принимается смиренной верой, тогда как гордыня замыкается от него (Лк 7.47-50; 18.9-14);
Он дарует П. и удостоверяет Своими делами, что имеет эту власть, принадлежащую Одному Богу (Мк 2.5-11 п; ср Ин 5.21).
2. Жертва для отпущения грехов. - Христос увенчивает Свое дело тем, что приобретает грешникам П. от Отца Своего. Он молится (Лк 23.34) и изливает Свою кровь (Мк 14.24) для отпущения грехов (Мф 26.28).
Истинный Отрок Божий, Он оправдывает многих, грехи к-рых Он берет на Себя (1 Петр 2.24; ср Мк 10.45; Ис 53.11 сл), ибо Он есть Агнец, К-рый, спасая мир, снимает грех мира (Ин 1.29).
Его кровью мы очищены, омыты от грехов наших (1 Ин 1.7; Откр 1.5).
3. Сообщение власти прощать. - Обладая всякой властью на небе и на земле, Христос воскресший сообщает Апостолам власть отпускать грехи (Ин 20.22 сл; ср Мф 16.19; 18.18).
Первое отпущение грехов дается при крещении всем тем, кто обращается и верует во имя Иисуса (Мф 28.19; Мк
Числа L
16-03-2008 20:38
Встречая в Св. Писании числовые указания, прежде всего следует проверять, - насколько точно они переданы.
Так как некогда Ч. изображались буквами, то текст мог быть изменен или поврежден. Так, напр., во 2-ой кн. Царств 24.13, в тексте иногда читалось «3» (= 7), тогда как в парал. тексте, в 1-ой кн. Паралипоменон 21.12 стоит «г» (= 3).
Уверившись в правильности текста, нужно еще подумать, хотел ли автор, чтобы приводимое Ч. понималось в своем точном арифметическом смысле, или приблизительно, или же в своем символическом значении.
Известно, что в древних семитских культурах не слишком заботились о математической точности, как ее понимают в нашей современной цивилизации. Зато в них очень часто пользовались Ч. в их условном и символическом значении.
I. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА И УСЛОВНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ
1. В Библии легко переходят от «круглых» Ч. или «приблизительных» к их условному применению. И в этом случае было бы ошибочно понимать их в буквальном смысле.
Так 2 может значить «несколько» (Числ 9.22), «в два раза больше» - множество (Иер 16.16; Ис 40.2; 61.7; Зах 9.12; Откр 18.6).
3 есть приближение к Ч. тс (3 Цар 7.23). В другом месте тройное повторение жеста (3 Цар 17.21) или же слова (Иер 7.4) отмечает пафос, настойчивость, «сверх-превосходную степень» (Ис 6.3).
4 обозначает совокупность направлений географического горизонта (впереди, позади, направо и налево): 4 ветра (Иез 37.9; Ис 11.12), 4 реки рая (Быт 2.10).
5 имеет мнемотехническое значение (пальцы руки), к-рая может быть в основе некоторых обрядовых предписаний (Числ 7.17,23,29), но это Ч., как, напр., в Быт 43.34 может иметь чисто приблизительное значение («доля Вениамина была впятеро больше»), у Луки 12.6 («пять малых птиц... за два ассария», у Матфея 10.29 «две малых птицы за ассарий»), в 1-ом Посл., к Кор. 14.19 («лучше пять слов сказать умом моим... нежели тьму слов на незнакомом языке»).
7 внушает мысль о довольно значительном Ч.: «Кто убьет Каина, отметится всемеро» (Быт 4.15), «Семь раз упадет праведник» (Притч 24.16), Петр хочет прощать 7 раз (Мф 18.21) и Иисус изгоняет из Марии Магдалины 7 бесов (Мк 16.9). Но это Ч. имеет превосходную степень: Ламех будет отмщен 77 раз (Быт 4.24), а Петр должен прощать 77 или 7 раз 70 (Мф 18.22).
10 имеет мнемотехническое значение (10 пальцев), откуда его применение к 10-ти Заповедям (Исх 34.28; Втор 4.13) или к 10-ти казням Египетским (Исх 7.14-12.29). Отсюда вытекает представление о довольно большом количестве: Лаван «раз десять переменял награду» Иакова (Быт 31.7), а Иова 10 раз оскорбляли его друзья (Иов 19.3).
12 есть число лунных месяцев года и т. обр. оно выражает идею о полном годичном цикле, 12 «приставников» у Соломона «доставляли продовольствие царю и дому его», каждый в продолжении одного месяца в году (3 Цар 4.7-5.5).
Есть предположение, что Ч. 12-ти колен Израилевых было соотносительно богослужению в общем святилище в продолжении 12-ти месяцев года.
Ч. 40 условно обозначает годы одного поколения, 40 лет пребывания в пустыне (Числ 14.34), 40 лет спокойствия в Израиле после каждого избавления его Судиями (Суд 3.11,30; 5.31), 40 лет царства Давида (2 Цар 5.4)... Отсюда представление о довольно долгом периоде, продолжительность к-рого не может быть точно установлена: 40 дней и 40 ночей Потопа (Быт 7.4), пребывания Моисея на Синае (Исх 24.18); 40 же дней пути Илии (3 Цар 19.8) и поста Христа (Мк 1.13 п) символически повторяют 40 лет пребывания Израиля в пустыне.
Следует отметить подобные применения для 60, 80 (Песн 6.8) и 100 (Лев 26.8; Екк 6.3; «сто крат» Мф 19.29), между тем как 70 старейшин Израилевых из Числ. 11.16,24 относятся к условному применению 7 (см Л к 10.1). Точно так же и некоторые употребления 70 (10 раз 7) находятся в связи с символикой недели и субботы (Иер 25.11; 2 Пар 36.21; Дан 9.2).
1.000 вызывает представление о значительном количестве: Бог творит милость «до тысячи родов» (Исх 20.6; Иер 32.18), для Него 1.000 лет как один день (Пс 89.4) и один день в близости Бога лучше тысячи других дней (Пс 83.11). Но это же Ч. служит для обозначения внутренних разделений между коленами и сама тысяча разделяется условно на сотни, на полусотни, на десятки (Исх 18.21).
Над тысячью - «тьма» (10.000) обозначает баснословное количество (Лев 26.8). Во всяком случае, эти большие Ч. имеют гиперболическое значение, что явствует из таких текстов, как, напр., Быт. 24.60 или 1 Цар. 18.7.
2. Своеобразный способ для того, чтобы отметить пафос, состоит в увеличении Ч. прибавлением к нему Ч. его превосходящего: «Однажды сказал Бог, и дважды слышал я это»... (Пс 61.12). Так находим мы: 1 + 2 (Иер 3.14; Иов 40.5); 2 + 3 (Ос 6.2; Иов 33.29; Сир 23.16); 3 + 4 (Ам 1-2; Притч 30. 15-33; Сир 26.5; см ter quaterque beati у Вергилия - Трижды и четырежды блаженны); 4 + 5 (Ис 17.6); 5 + 6 (4 Цар 13.19); 6 + 7 (Притч 6.16; Иов 5.19); 7 + 8 (Мих 5.4; Екк 11.2); 9 + 10 (Сир 25.7). Подобный способ нередко встречается у Мудр., чаще всего в виде численного «машал» -Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Встречая в Св. Писании числовые указания, прежде всего следует проверять, - насколько точно они переданы.
Так как некогда Ч. изображались буквами, то текст мог быть изменен или поврежден. Так, напр., во 2-ой кн. Царств 24.13, в тексте иногда читалось «3» (= 7), тогда как в парал. тексте, в 1-ой кн. Паралипоменон 21.12 стоит «г» (= 3).
Уверившись в правильности текста, нужно еще подумать, хотел ли автор, чтобы приводимое Ч. понималось в своем точном арифметическом смысле, или приблизительно, или же в своем символическом значении.
Известно, что в древних семитских культурах не слишком заботились о математической точности, как ее понимают в нашей современной цивилизации. Зато в них очень часто пользовались Ч. в их условном и символическом значении.
I. ПРИБЛИЗИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА И УСЛОВНЫЕ ЗНАЧЕНИЯ
1. В Библии легко переходят от «круглых» Ч. или «приблизительных» к их условному применению. И в этом случае было бы ошибочно понимать их в буквальном смысле.
Так 2 может значить «несколько» (Числ 9.22), «в два раза больше» - множество (Иер 16.16; Ис 40.2; 61.7; Зах 9.12; Откр 18.6).
3 есть приближение к Ч. тс (3 Цар 7.23). В другом месте тройное повторение жеста (3 Цар 17.21) или же слова (Иер 7.4) отмечает пафос, настойчивость, «сверх-превосходную степень» (Ис 6.3).
4 обозначает совокупность направлений географического горизонта (впереди, позади, направо и налево): 4 ветра (Иез 37.9; Ис 11.12), 4 реки рая (Быт 2.10).
5 имеет мнемотехническое значение (пальцы руки), к-рая может быть в основе некоторых обрядовых предписаний (Числ 7.17,23,29), но это Ч., как, напр., в Быт 43.34 может иметь чисто приблизительное значение («доля Вениамина была впятеро больше»), у Луки 12.6 («пять малых птиц... за два ассария», у Матфея 10.29 «две малых птицы за ассарий»), в 1-ом Посл., к Кор. 14.19 («лучше пять слов сказать умом моим... нежели тьму слов на незнакомом языке»).
7 внушает мысль о довольно значительном Ч.: «Кто убьет Каина, отметится всемеро» (Быт 4.15), «Семь раз упадет праведник» (Притч 24.16), Петр хочет прощать 7 раз (Мф 18.21) и Иисус изгоняет из Марии Магдалины 7 бесов (Мк 16.9). Но это Ч. имеет превосходную степень: Ламех будет отмщен 77 раз (Быт 4.24), а Петр должен прощать 77 или 7 раз 70 (Мф 18.22).
10 имеет мнемотехническое значение (10 пальцев), откуда его применение к 10-ти Заповедям (Исх 34.28; Втор 4.13) или к 10-ти казням Египетским (Исх 7.14-12.29). Отсюда вытекает представление о довольно большом количестве: Лаван «раз десять переменял награду» Иакова (Быт 31.7), а Иова 10 раз оскорбляли его друзья (Иов 19.3).
12 есть число лунных месяцев года и т. обр. оно выражает идею о полном годичном цикле, 12 «приставников» у Соломона «доставляли продовольствие царю и дому его», каждый в продолжении одного месяца в году (3 Цар 4.7-5.5).
Есть предположение, что Ч. 12-ти колен Израилевых было соотносительно богослужению в общем святилище в продолжении 12-ти месяцев года.
Ч. 40 условно обозначает годы одного поколения, 40 лет пребывания в пустыне (Числ 14.34), 40 лет спокойствия в Израиле после каждого избавления его Судиями (Суд 3.11,30; 5.31), 40 лет царства Давида (2 Цар 5.4)... Отсюда представление о довольно долгом периоде, продолжительность к-рого не может быть точно установлена: 40 дней и 40 ночей Потопа (Быт 7.4), пребывания Моисея на Синае (Исх 24.18); 40 же дней пути Илии (3 Цар 19.8) и поста Христа (Мк 1.13 п) символически повторяют 40 лет пребывания Израиля в пустыне.
Следует отметить подобные применения для 60, 80 (Песн 6.8) и 100 (Лев 26.8; Екк 6.3; «сто крат» Мф 19.29), между тем как 70 старейшин Израилевых из Числ. 11.16,24 относятся к условному применению 7 (см Л к 10.1). Точно так же и некоторые употребления 70 (10 раз 7) находятся в связи с символикой недели и субботы (Иер 25.11; 2 Пар 36.21; Дан 9.2).
1.000 вызывает представление о значительном количестве: Бог творит милость «до тысячи родов» (Исх 20.6; Иер 32.18), для Него 1.000 лет как один день (Пс 89.4) и один день в близости Бога лучше тысячи других дней (Пс 83.11). Но это же Ч. служит для обозначения внутренних разделений между коленами и сама тысяча разделяется условно на сотни, на полусотни, на десятки (Исх 18.21).
Над тысячью - «тьма» (10.000) обозначает баснословное количество (Лев 26.8). Во всяком случае, эти большие Ч. имеют гиперболическое значение, что явствует из таких текстов, как, напр., Быт. 24.60 или 1 Цар. 18.7.
2. Своеобразный способ для того, чтобы отметить пафос, состоит в увеличении Ч. прибавлением к нему Ч. его превосходящего: «Однажды сказал Бог, и дважды слышал я это»... (Пс 61.12). Так находим мы: 1 + 2 (Иер 3.14; Иов 40.5); 2 + 3 (Ос 6.2; Иов 33.29; Сир 23.16); 3 + 4 (Ам 1-2; Притч 30. 15-33; Сир 26.5; см ter quaterque beati у Вергилия - Трижды и четырежды блаженны); 4 + 5 (Ис 17.6); 5 + 6 (4 Цар 13.19); 6 + 7 (Притч 6.16; Иов 5.19); 7 + 8 (Мих 5.4; Екк 11.2); 9 + 10 (Сир 25.7). Подобный способ нередко встречается у Мудр., чаще всего в виде численного «машал» -
Сон L
16-03-2008 20:27
Сон, необходимый и таинственный элемент ч-ской жизни, имеет двойной аспект: он является отдыхом, восстанавливающим силы ч-ка, и он же есть некое погружение во мрак ночи. Будучи источником жизни и образом смерти, он имеет различные метафорические значения.
I. ОТДЫХ ЧЕЛОВЕКА
Согласно ритму, установленному Творцом, ч-к подвержен чередованию дня и ночи, бодрствования и сна.
1. Знак доверия и предания себя Богу. - Следует ценить сладость сна трудящегося (Екк 5.11) и жалеть тех, кто страдает бессонницей из-за болезней, забот о богатстве или угрызений совести (Пс 31.4).
Существует некая связь между праведностью и сном. Праведник, размышляющий во время бодрствования о Законе Господнем (Пс 1.2; Притч 6.22) я соблюдающий премудрость в сердце своем (Притч 3.24), «спокойно ложится спать» (Пс 3.6; 4.9).
Он поверяется Божественному покровительству. идолы, сделанные по образу ч-скому, спят (3 Цар 18.27); Бог же, хранящий Израиля, «не дремлет и не спит» (Пс 120.4): Он постоянно помогает детям Своим (Пс 126.2; Мк 4. 27).
Во время великой бури Иисус безмятежно спал (Мк 4.40; Ин 14.27; 2 Тим 1.7); Его С. символизировал полное доверие к Богу (Мк 4.38).
Следуя той же мысли и исходя от общеизвестного всему ч-ству образа, смерть рассматривается как погружение в отдых после насыщенной днями и трудами жизни; ч-к прилагается к отцам своим (Быт 47.30; 2 Цар 7.12).
Т. обр. «кладбище» (согласно греч этимологии) напоминает «почивальню», где лежат усопшие; хр-нин, «усопший в Иисусе» (1 Фес 4.14) с надеждой на Воскресение, засыпает на время ночи, с доверием помышляя о том Дне, в к-рый он восстанет, воскреснув (Дан 12.13).
2. Время посещения Божия. - По причине, трудно определимой, быть может потому, что спящий ч-к не владеет больше собой и не может противиться внушениям свыше, С. считается благоприятным для посещения Божия.
Так, как бы для того, чтобы действовать свободнее, Бог наводит «глубокий сон» (евр тардемах), подобный экстазу, на Адама, чтобы ему создать жену (Быт 2.21), или на встревоженного Авраама, чтобы заключить с ним союз-завет (Быт 15.2,12): тогда во мраке вспыхивает божественный огонь (15.17).
Бог посещает также Своих избранных в сновидениях, открывая Иакову Свое таинственное присутствие (Быт 28.11-19), а обоим Иосифам Свои таинственные предначертания (Быт 37. 5, 9; Мф 1.20-25; 2.13, 19-23).
Этот вид Откровения позволяет приравнивать удостоившихся сновидений к пророкам (Числ 12.6; Втор 13.2; 1 Цар 28.6); апокалипсисы часто использовали его (Дан 2.4): не должен ли он стать знамением конца времен (Иоил 2.28; Деян 2.17 сл)?
Однако относиться к нему надо строго критически (Иер 23.25-28; 29.8), дабы отличить его от мечтаний рождающей.
II. МРАК, ОКРУЖАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕКА
Ночь, Божие творение, является, однако, и временем кошмаров, тревог и злых сил. Случается, что во сне приходят ночные чудовища и обнаруживается виновное сердце.
Тот, кто вынашивает в своем сердце великие намерения, не дает сна своим глазам (Пс 131.3 слл; Притч 6.4); зато ленивец, не могущий встать с постели, обречен на бедность (Притч 6.6-11; 20.13; 26.14).
Еще более опасен сон от опьянения, вызывающий безответственные действия (Быт 9.21-24; 19.31-38), или С., вызванный женской любовью, как, напр., С. Самсона, во время к-рого Далида отнимает его силу (Суд 16.13-21).
С. может быть не только результатом греха, но и проявлением внутренних греховных наклонностей. Таков сон Ионы (Ион 1.5); пророк Илья, придя в отчаяние, засыпает под можжевеловым кустом (3 Цар 19.4-8).
В таком случае С. выражает, что ч-к предался греху: люди шатаются, опьяненные чашей гнева Ягве (Иер 25.16; Ис 51.17).
С., напавший на учеников во время молитвы Иисуса в Гефсимании (Мк 14.34,37,40 п), обозначает, что они не сознают наступление грозного часа и оставляют Иисуса; так Иисус сознает, что в деле спасения Он должен быть совершенно один; потому Он «оставляет спать» тех, кто хочет погрузиться в свой грех.
III. ПРОБУЖДЕНИЕ ОТ СНА ГРЕХА И СМЕРТИ
Итак, С. обозначает смертное состояние, к к-рому приводит грех; пробуждение от него является знаком обращения и возвращения к жизни.
1. «Воспряни»! -«Бодрствуйте!» - говорит Иисус, пробуждая Своих уснувших учеников.
Еще много раньше пророк указывал на то, что в народе Израилевом никто не пробуждается, чтобы уповать на Бога, ибо Он отвратил лице Свое (Ис 64.7). Но божественная благодать ускоряет час пробуждения: «Воспряни! Восстань! Иерусалим!» (Ис 51. 17-52.1).
Наступает час, когда надо выйти из оцепенения. Чаша гнева была испита до конца, и Сам Бог выводит народ Свой из опьянения. Это пробуждение святого Града является, по существу, Воскресением: пробуждаются лежавшие во прахе (Ис 26.19).
В апокалипсисе Даниила этот образ становится реальностью: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся»... (Дан 12.2). Праведник не должен бояться «уснуть сном смерти» (Пс 12.4), ибо Бог - Владыка смерти и показывает это, воскрешая Иисуса.
Однако, чтобы подготовить воскресение, следуетЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Сон, необходимый и таинственный элемент ч-ской жизни, имеет двойной аспект: он является отдыхом, восстанавливающим силы ч-ка, и он же есть некое погружение во мрак ночи. Будучи источником жизни и образом смерти, он имеет различные метафорические значения.
I. ОТДЫХ ЧЕЛОВЕКА
Согласно ритму, установленному Творцом, ч-к подвержен чередованию дня и ночи, бодрствования и сна.
1. Знак доверия и предания себя Богу. - Следует ценить сладость сна трудящегося (Екк 5.11) и жалеть тех, кто страдает бессонницей из-за болезней, забот о богатстве или угрызений совести (Пс 31.4).
Существует некая связь между праведностью и сном. Праведник, размышляющий во время бодрствования о Законе Господнем (Пс 1.2; Притч 6.22) я соблюдающий премудрость в сердце своем (Притч 3.24), «спокойно ложится спать» (Пс 3.6; 4.9).
Он поверяется Божественному покровительству. идолы, сделанные по образу ч-скому, спят (3 Цар 18.27); Бог же, хранящий Израиля, «не дремлет и не спит» (Пс 120.4): Он постоянно помогает детям Своим (Пс 126.2; Мк 4. 27).
Во время великой бури Иисус безмятежно спал (Мк 4.40; Ин 14.27; 2 Тим 1.7); Его С. символизировал полное доверие к Богу (Мк 4.38).
Следуя той же мысли и исходя от общеизвестного всему ч-ству образа, смерть рассматривается как погружение в отдых после насыщенной днями и трудами жизни; ч-к прилагается к отцам своим (Быт 47.30; 2 Цар 7.12).
Т. обр. «кладбище» (согласно греч этимологии) напоминает «почивальню», где лежат усопшие; хр-нин, «усопший в Иисусе» (1 Фес 4.14) с надеждой на Воскресение, засыпает на время ночи, с доверием помышляя о том Дне, в к-рый он восстанет, воскреснув (Дан 12.13).
2. Время посещения Божия. - По причине, трудно определимой, быть может потому, что спящий ч-к не владеет больше собой и не может противиться внушениям свыше, С. считается благоприятным для посещения Божия.
Так, как бы для того, чтобы действовать свободнее, Бог наводит «глубокий сон» (евр тардемах), подобный экстазу, на Адама, чтобы ему создать жену (Быт 2.21), или на встревоженного Авраама, чтобы заключить с ним союз-завет (Быт 15.2,12): тогда во мраке вспыхивает божественный огонь (15.17).
Бог посещает также Своих избранных в сновидениях, открывая Иакову Свое таинственное присутствие (Быт 28.11-19), а обоим Иосифам Свои таинственные предначертания (Быт 37. 5, 9; Мф 1.20-25; 2.13, 19-23).
Этот вид Откровения позволяет приравнивать удостоившихся сновидений к пророкам (Числ 12.6; Втор 13.2; 1 Цар 28.6); апокалипсисы часто использовали его (Дан 2.4): не должен ли он стать знамением конца времен (Иоил 2.28; Деян 2.17 сл)?
Однако относиться к нему надо строго критически (Иер 23.25-28; 29.8), дабы отличить его от мечтаний рождающей.
II. МРАК, ОКРУЖАЮЩИЙ ЧЕЛОВЕКА
Ночь, Божие творение, является, однако, и временем кошмаров, тревог и злых сил. Случается, что во сне приходят ночные чудовища и обнаруживается виновное сердце.
Тот, кто вынашивает в своем сердце великие намерения, не дает сна своим глазам (Пс 131.3 слл; Притч 6.4); зато ленивец, не могущий встать с постели, обречен на бедность (Притч 6.6-11; 20.13; 26.14).
Еще более опасен сон от опьянения, вызывающий безответственные действия (Быт 9.21-24; 19.31-38), или С., вызванный женской любовью, как, напр., С. Самсона, во время к-рого Далида отнимает его силу (Суд 16.13-21).
С. может быть не только результатом греха, но и проявлением внутренних греховных наклонностей. Таков сон Ионы (Ион 1.5); пророк Илья, придя в отчаяние, засыпает под можжевеловым кустом (3 Цар 19.4-8).
В таком случае С. выражает, что ч-к предался греху: люди шатаются, опьяненные чашей гнева Ягве (Иер 25.16; Ис 51.17).
С., напавший на учеников во время молитвы Иисуса в Гефсимании (Мк 14.34,37,40 п), обозначает, что они не сознают наступление грозного часа и оставляют Иисуса; так Иисус сознает, что в деле спасения Он должен быть совершенно один; потому Он «оставляет спать» тех, кто хочет погрузиться в свой грех.
III. ПРОБУЖДЕНИЕ ОТ СНА ГРЕХА И СМЕРТИ
Итак, С. обозначает смертное состояние, к к-рому приводит грех; пробуждение от него является знаком обращения и возвращения к жизни.
1. «Воспряни»! -«Бодрствуйте!» - говорит Иисус, пробуждая Своих уснувших учеников.
Еще много раньше пророк указывал на то, что в народе Израилевом никто не пробуждается, чтобы уповать на Бога, ибо Он отвратил лице Свое (Ис 64.7). Но божественная благодать ускоряет час пробуждения: «Воспряни! Восстань! Иерусалим!» (Ис 51. 17-52.1).
Наступает час, когда надо выйти из оцепенения. Чаша гнева была испита до конца, и Сам Бог выводит народ Свой из опьянения. Это пробуждение святого Града является, по существу, Воскресением: пробуждаются лежавшие во прахе (Ис 26.19).
В апокалипсисе Даниила этот образ становится реальностью: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся»... (Дан 12.2). Праведник не должен бояться «уснуть сном смерти» (Пс 12.4), ибо Бог - Владыка смерти и показывает это, воскрешая Иисуса.
Однако, чтобы подготовить воскресение, следует
Cоль L
16-03-2008 20:06
1. Соль и пустынная местность.
Обитатели Палестины жили по соседству с Мертвым морем, называвшимся, согласно древним текстам, «Соляным морем» (Быт 14.3; Ис Нов 3.16; 12.3...), к-рое южнее переходило в Соляную долину (2 Цар 8.13; 4 Цар 14.7; 1 Пар 18.12).
В безлюдной пустыне (Иер 17.6; Пс 106.34; Иов 39.6) эти соленые земли представлялись жертвами некоего наказания, орудием к-рого была С. В соляной столб была обращена жена Лота (Быт 19.26); место побежденного и разрушенного города засеивают С. (Суд 9.45).
Такая же угроза нависает над нечестивым (Соф 2.9); тогда «(земля) не засеивается и не произрастает она и не выходит на ней никакой травы» (Втор 29.23). Тем не менее придет день, когда восторжествует вода: тогда болота и лагуны будут оставлены для С. (Иез 47.11), с правой стороны храма проистечет река, к-рая оздоровит Соленое море (47.8) настолько, что жизнь будет изобиловать в этих местах (47.8).
2. Обряды и очищение. - Согласно древним жертвенным обрядам, жертвы должны были быть все посолены (Лев 2.13; Иез 43.24).
Трудно сказать, какой смысл имело это действие: осолить «хлеб Богу» (Лев 21.6,8,17,22), или же подтвердить вечность Союза-Завета символическим приношением «соли Завета Бога» (Лев 2.13).
Однако, подобно ладану (Исх 30.35), С. может играть и очистительную роль. Свидетельство этому - Елисей, оздоровивший «дурную воду» (4 Цар 2.19-22), бросив в нее С. В обычае натирать С. новорожденного (Иез 16.4), вероятно, следует видеть скорей ритуальный жест, предохраняющий от злых сил, чем заботу о гигиене.
К очистительному действию С. может быть отнесено слово Иисуса: «Всякий огнем осолится» (Мк 9.49); в самом деле огонь испытывает и очищает (1 Кор 3.13).
3. Вкус и сохранность. - С. один из наиболее необходимых продуктов для жизни ч-ка (Сир 39.32); так, «есть соль от дворца царского» (Езд 4.14) означает получать от царя жалование (ср лат sal = соль; salarium = жалование). С. придает пище вкус (Иов 6.6).
Имея свойство сохранять пищу (По. Иер 27), она при этом обозначает непреходящую действенность договора: « завет соли» (Числ 18.19) - это завет вечный, каким был союз Бога с Давидом (2 Пар 13.5).
Среди слов Иисуса, значение к-рых остается не вполне ясным, особенно известна метафора, включающая слово С.: «Если соль потеряет силу, чем исправить ее?» (Лк 14.34; Мк 9.50).
Если толковать эти слова в связи с понятием «соль Завета», то они могли бы иметь следующее значение: когда союз с Богом расторгнут, то нельзя уже больше заключить его снова. Согласно же Еванг. от Мф верующий должен быть «солью земли» (5.13), т.е. через свой союз с Богом он предназначен сохранять мир людей от порчи и «придавать ему вкус».
Иначе он ни к чему не пригоден; справедливо будет изгонять таких учеников (Лк 14.35). Однако, «соль - добрая вещь... имейте в себе соль, и мир имейте между собою» (Мк 9.50).
Толкование этих слов можно найти у Павла: «Слово ваше (да будет) всегда с благодатью, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому» (Кол 4.6)
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
1. Соль и пустынная местность.
Обитатели Палестины жили по соседству с Мертвым морем, называвшимся, согласно древним текстам, «Соляным морем» (Быт 14.3; Ис Нов 3.16; 12.3...), к-рое южнее переходило в Соляную долину (2 Цар 8.13; 4 Цар 14.7; 1 Пар 18.12).
В безлюдной пустыне (Иер 17.6; Пс 106.34; Иов 39.6) эти соленые земли представлялись жертвами некоего наказания, орудием к-рого была С. В соляной столб была обращена жена Лота (Быт 19.26); место побежденного и разрушенного города засеивают С. (Суд 9.45).
Такая же угроза нависает над нечестивым (Соф 2.9); тогда «(земля) не засеивается и не произрастает она и не выходит на ней никакой травы» (Втор 29.23). Тем не менее придет день, когда восторжествует вода: тогда болота и лагуны будут оставлены для С. (Иез 47.11), с правой стороны храма проистечет река, к-рая оздоровит Соленое море (47.8) настолько, что жизнь будет изобиловать в этих местах (47.8).
2. Обряды и очищение. - Согласно древним жертвенным обрядам, жертвы должны были быть все посолены (Лев 2.13; Иез 43.24).
Трудно сказать, какой смысл имело это действие: осолить «хлеб Богу» (Лев 21.6,8,17,22), или же подтвердить вечность Союза-Завета символическим приношением «соли Завета Бога» (Лев 2.13).
Однако, подобно ладану (Исх 30.35), С. может играть и очистительную роль. Свидетельство этому - Елисей, оздоровивший «дурную воду» (4 Цар 2.19-22), бросив в нее С. В обычае натирать С. новорожденного (Иез 16.4), вероятно, следует видеть скорей ритуальный жест, предохраняющий от злых сил, чем заботу о гигиене.
К очистительному действию С. может быть отнесено слово Иисуса: «Всякий огнем осолится» (Мк 9.49); в самом деле огонь испытывает и очищает (1 Кор 3.13).
3. Вкус и сохранность. - С. один из наиболее необходимых продуктов для жизни ч-ка (Сир 39.32); так, «есть соль от дворца царского» (Езд 4.14) означает получать от царя жалование (ср лат sal = соль; salarium = жалование). С. придает пище вкус (Иов 6.6).
Имея свойство сохранять пищу (По. Иер 27), она при этом обозначает непреходящую действенность договора: « завет соли» (Числ 18.19) - это завет вечный, каким был союз Бога с Давидом (2 Пар 13.5).
Среди слов Иисуса, значение к-рых остается не вполне ясным, особенно известна метафора, включающая слово С.: «Если соль потеряет силу, чем исправить ее?» (Лк 14.34; Мк 9.50).
Если толковать эти слова в связи с понятием «соль Завета», то они могли бы иметь следующее значение: когда союз с Богом расторгнут, то нельзя уже больше заключить его снова. Согласно же Еванг. от Мф верующий должен быть «солью земли» (5.13), т.е. через свой союз с Богом он предназначен сохранять мир людей от порчи и «придавать ему вкус».
Иначе он ни к чему не пригоден; справедливо будет изгонять таких учеников (Лк 14.35). Однако, «соль - добрая вещь... имейте в себе соль, и мир имейте между собою» (Мк 9.50).
Толкование этих слов можно найти у Павла: «Слово ваше (да будет) всегда с благодатью, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому» (Кол 4.6)
Огонь L
16-03-2008 20:00
Со времени избрания Авраама знамением О. отмечена вся история отношений между Богом и Его народом (Быт 15.17).
Это библ. откр. не имеет ничего общего с философией природы т. наз. естественных религий или же с религиями, обожествляющими О. Израиль вероятно разделял со всеми древними народами теорию четырех стихий; но в его религии О. имел лишь значение знака, как бы указующего вехи на пути к Богу.
И действительно, Ягве, вступая в личный диалог с ч-ком, всегда является как бы «в виде огня»; с другой стороны, О. не есть единственный символ, выражающий сущность божества: он или сочетается с противоположными символами, как дуновение, вода, ветер, или преображается в свет.
ВЗ
I. ТЕОФАНИИ
1. Согласно основному опыту странствия народа в пустыне, О. выражает не только славу, но прежде всего святость Божию, и влекущую к себе, и устрашающую.
На горе Хорив Моисея привлекает явление горящего куста, к-рый горит огнем и не «сгорает»; но голос Божий предостерегает его, что он не сможет приблизиться, пока Бог не позовет его и пока он сам не очистится (Исх 3.2 сл).
На Синае гора дымится от окружающего ее О. (19.18), но не разрушается, в то время как народ трепещет от страха; он не должен приближаться к горе, а Моисей вновь призывается взойти к Господу, открывающему ему Себя. Т. обр. Бог проявляется как О. поедающий не для того, чтобы сжигать все на пути Своем, ибо он призывает тех, кого очищает.
Событие, происшедшее позже на этом же месте, помогает лучшему пониманию символического значения О. Илия, пророк исполненный ревности и сан подобный О., ищет на Синае присутствия Божия.
После большого и сильного ветра и землетрясения он видит О., но «не в огне Господь»: о том, что проходит Господь, возвещается как раз противоположным символом: веянием тихого ветра (3 Цар 19.12).
Равным образом, когда Илия несется на небо в огненной колеснице (4 Цар 2.11), О. этот является всего лишь одним из ряда символов, возвещающих посещение Бога живого.
2. Пророческое предание также уделяет значительное место роли знамения О. в религиозной символике. Исаия в час своего призвания видит только дым (Ис 6.4) и думает, что погиб, ибо приблизился к святости Божией; но в конце видения уста его очищаются углем горящим (6.6,7). В первом видении Иезекииля бурный ветер и О. сопоставляются с радугой, сияющей в облаках (Иез 1.28), но из них видно «как бы подобие человека» (1.26):
этот образ напоминает скорее светящееся облако Исхода, чем Богоявление на Синае.
В апокалипсисе Даниила О. входит в то окружение, на фоне которого проявляется присутствие Божие (Дан 7.10), а еще более значительна его роль в описании Суда (7.11).
3. Толкуя теофанию, совершившуюся в пустыне, традиции, как Второзакония, так и священнические, уточнили двойное значение знамения О.: откр. Бога живого и требование чистоты Богом святым.
Бог говорил «из среды огня» (Втор 4.12; 5.4,22,24) и дал скрижали Закона (9.10), чтобы стало понятно, что не следует представлять Его посредством изображений. Но этот О. был также О. разрушающим (5.25; 18.16), устрашающим ч-ка (5.5); только избранник Божий видит себя уцелевшим, несмотря на то, что он находился перед лицом этого О. (4.33).
Достигнув этой стадии, Израиль может представлять Бога в образе «поядающего огня» (4.24; 6.15), не отожествляя его с естественной стихией; выражение это есть не что иное как транспонирование темы божественной ревности (Исх 20.5; 34.14; Втор 5.9; 6.15).
О. символизирует непримиримость Бога к греху; он пожирает все, что встречает; так же поступает Бог в отношении к закоренелому грешнику. Иначе обстоит дело с избранными: им дано приблизиться к О., дабы преобразиться.
II. В ТЕЧЕНИЕ ИСТОРИИ
1. Жертва огнем. - Подобное представление Бога как О. пожирающего встречается в богослужебном употреблении жертв всесожжения. Быть может у Израиля -это желание полного очищения, вернее желание сделать Богу непреложный дар, к-рое Израиль выражал сожжением жертвы, дым от к-рого поднимался потом к небу.
Здесь О. снова имеет лишь символическое значение и не имеет освящающей силы при совершении любого обряда: напр., запрещен языческий обычай сжигать в О. своего первородного сына (Лев 18.21;Быт 22. 7,12).
Но с точки зрения символической О. имеет большое значение в культе: на жертвеннике должен был поддерживаться постоянный О. (Лев 6.9-13), не зажженный рукою ч-ка: горе тому, кто посмел бы подменить О. Божий О. «чуждым» (Лев 9.24-10.2).
Во время таких памятных жертвоприношений, как Авраамово (Быт 15.17), Гедеонова (Суд 6.21), Давидово (1 Пар 21.26), Соломоново (2 Пар 7.1-3), Илиино (3 Цар 18.38), мы видим чудесное вмешательство Бога вплоть до чудесного воспламенения густой воды, давшего новый постоянный О. (2 Мак 1.18-22).
Ниспосланием О. Бог свидетельствует, что жертва, принесенная ч-ком, Ему угодна и служит для скрепления богослужебного союза.
2. Пророки и огонь. - Хотя народ и совершал охотно жертвоприношения, он не хотел понимать истинного значения О. на Синае. И всеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Со времени избрания Авраама знамением О. отмечена вся история отношений между Богом и Его народом (Быт 15.17).
Это библ. откр. не имеет ничего общего с философией природы т. наз. естественных религий или же с религиями, обожествляющими О. Израиль вероятно разделял со всеми древними народами теорию четырех стихий; но в его религии О. имел лишь значение знака, как бы указующего вехи на пути к Богу.
И действительно, Ягве, вступая в личный диалог с ч-ком, всегда является как бы «в виде огня»; с другой стороны, О. не есть единственный символ, выражающий сущность божества: он или сочетается с противоположными символами, как дуновение, вода, ветер, или преображается в свет.
ВЗ
I. ТЕОФАНИИ
1. Согласно основному опыту странствия народа в пустыне, О. выражает не только славу, но прежде всего святость Божию, и влекущую к себе, и устрашающую.
На горе Хорив Моисея привлекает явление горящего куста, к-рый горит огнем и не «сгорает»; но голос Божий предостерегает его, что он не сможет приблизиться, пока Бог не позовет его и пока он сам не очистится (Исх 3.2 сл).
На Синае гора дымится от окружающего ее О. (19.18), но не разрушается, в то время как народ трепещет от страха; он не должен приближаться к горе, а Моисей вновь призывается взойти к Господу, открывающему ему Себя. Т. обр. Бог проявляется как О. поедающий не для того, чтобы сжигать все на пути Своем, ибо он призывает тех, кого очищает.
Событие, происшедшее позже на этом же месте, помогает лучшему пониманию символического значения О. Илия, пророк исполненный ревности и сан подобный О., ищет на Синае присутствия Божия.
После большого и сильного ветра и землетрясения он видит О., но «не в огне Господь»: о том, что проходит Господь, возвещается как раз противоположным символом: веянием тихого ветра (3 Цар 19.12).
Равным образом, когда Илия несется на небо в огненной колеснице (4 Цар 2.11), О. этот является всего лишь одним из ряда символов, возвещающих посещение Бога живого.
2. Пророческое предание также уделяет значительное место роли знамения О. в религиозной символике. Исаия в час своего призвания видит только дым (Ис 6.4) и думает, что погиб, ибо приблизился к святости Божией; но в конце видения уста его очищаются углем горящим (6.6,7). В первом видении Иезекииля бурный ветер и О. сопоставляются с радугой, сияющей в облаках (Иез 1.28), но из них видно «как бы подобие человека» (1.26):
этот образ напоминает скорее светящееся облако Исхода, чем Богоявление на Синае.
В апокалипсисе Даниила О. входит в то окружение, на фоне которого проявляется присутствие Божие (Дан 7.10), а еще более значительна его роль в описании Суда (7.11).
3. Толкуя теофанию, совершившуюся в пустыне, традиции, как Второзакония, так и священнические, уточнили двойное значение знамения О.: откр. Бога живого и требование чистоты Богом святым.
Бог говорил «из среды огня» (Втор 4.12; 5.4,22,24) и дал скрижали Закона (9.10), чтобы стало понятно, что не следует представлять Его посредством изображений. Но этот О. был также О. разрушающим (5.25; 18.16), устрашающим ч-ка (5.5); только избранник Божий видит себя уцелевшим, несмотря на то, что он находился перед лицом этого О. (4.33).
Достигнув этой стадии, Израиль может представлять Бога в образе «поядающего огня» (4.24; 6.15), не отожествляя его с естественной стихией; выражение это есть не что иное как транспонирование темы божественной ревности (Исх 20.5; 34.14; Втор 5.9; 6.15).
О. символизирует непримиримость Бога к греху; он пожирает все, что встречает; так же поступает Бог в отношении к закоренелому грешнику. Иначе обстоит дело с избранными: им дано приблизиться к О., дабы преобразиться.
II. В ТЕЧЕНИЕ ИСТОРИИ
1. Жертва огнем. - Подобное представление Бога как О. пожирающего встречается в богослужебном употреблении жертв всесожжения. Быть может у Израиля -это желание полного очищения, вернее желание сделать Богу непреложный дар, к-рое Израиль выражал сожжением жертвы, дым от к-рого поднимался потом к небу.
Здесь О. снова имеет лишь символическое значение и не имеет освящающей силы при совершении любого обряда: напр., запрещен языческий обычай сжигать в О. своего первородного сына (Лев 18.21;Быт 22. 7,12).
Но с точки зрения символической О. имеет большое значение в культе: на жертвеннике должен был поддерживаться постоянный О. (Лев 6.9-13), не зажженный рукою ч-ка: горе тому, кто посмел бы подменить О. Божий О. «чуждым» (Лев 9.24-10.2).
Во время таких памятных жертвоприношений, как Авраамово (Быт 15.17), Гедеонова (Суд 6.21), Давидово (1 Пар 21.26), Соломоново (2 Пар 7.1-3), Илиино (3 Цар 18.38), мы видим чудесное вмешательство Бога вплоть до чудесного воспламенения густой воды, давшего новый постоянный О. (2 Мак 1.18-22).
Ниспосланием О. Бог свидетельствует, что жертва, принесенная ч-ком, Ему угодна и служит для скрепления богослужебного союза.
2. Пророки и огонь. - Хотя народ и совершал охотно жертвоприношения, он не хотел понимать истинного значения О. на Синае. И все
Гроза L
16-03-2008 19:45
1. Языческое истолкование. - На древнем Востоке в Г. видели троякое проявление некоего бога (Ваала в Ханаане):
Г. раскрывала ужасающее величие этого бога, будучи действием космических сил, перед к-рыми ч-к бессилен; поскольку она была опасна для ч-ка,
Г. выражала гнев бога, сокрытого в облаке, поражающего гласом грома своих врагов и мечущего в них свои стрелы (молнии) (Пс 17. 6-16);
принося же оплодотворяющий дождь, Г. как бы являла источник плодородия, исходящий от бога.
2. Гроза, образ величия Божия. - Из библ. языка изгоняются все образы многобожия, особенно относящиеся к культам плодородия; но Г. имеет определенный смысл: она одно из чудес природы, возвещающих величие Творца (Иер 51.16; Пс 134.7; Иов 38.34-38), прикровенное явление Его грозного величия (Иов 36.29-37.5).
Бог восседает над Г. - так выражена Его трансцендентность (Пс 28). Г. служит образным средством, чтобы представить себе Господа во славе Его (Иов 38.1; Иез 1.13; 10.5; Откр 4.5; 8.5; 10.3).
В Г. совершаются древние теофании, в к-рых представлены главные моменты действия Бога в мире: на протяжении свящ. истории - во время Исхода (Пс 76.19 слл), на Синае (Исх 19.16-19), при покорении Ханаана (Суд 5.4 сл);
когда Он освобождает Своего Помазанника (Пс 17) или Свой народ (Авв 3.3-16); при установлении Своего окончательного Царства (Пс 96.1-6).
Однако Бог - не есть только некое величественное Присутствие, внушающее священный ужас.
Уже на Хориве Илия призван не связывать присутствие Божие исключительно с этим второстепенным знамением; он должен услышать более высокое откр.: близкое присутствие Господа, говорящего с ч-ком в веянии тихого ветра (3 Цар 19.11).
3. Гроза, знамение Божия гнева. - Проявляя отношение Бога к людям, Г. имеет в Библии два значения: она знак благотворный, когда через нее Бог дарует плодородие иссохшей земле (3 Цар 18);
но она и страшное бедствие, к-рое Бог насылает на Своих врагов как выражение Своего гнева (Исх 9.13-34).
Теофания в Г. особо характерна для Бога судящего и Карающего (Ис 30.27-30) и тем более для последнего Суда Его, когда Он проявит Свой гнев против Вавилона (Откр 16.18;11.19).
Вот почему в предвосхищении этого суда голос Божий слышен, как удар грома, когда Он прославляет Сына Своего, в тот час, когда «князь мира сего изгнан будет вон» (Ин 12.28-32).
Такая перспектива суда могла бы привести в трепет и ужас, если бы Бог не уверил Своих, что Он будет их прибежищем от Г.:
это эсхатологическое бедствие является угрозой лишь для грешного мира (Ис 4.6), ибо Бог - не Юпитер громовержец.
Иисус разъясняет «сынам громовым» (Мк 3.17), что Ему не угодно посылать огонь на не принимающих Его (Лк 9.54 сл). Явление Бога в Г. отныне восполняется откр. благодати Божией, явленной в лице Иисуса (ср Тит 2.11).
«Трубы, молнии, землетрясение... но когда Ты сошел во чрево Девы, Твои стопы были бесшумны» (древняя христианская надпись в честь Рождества Христова).
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
1. Языческое истолкование. - На древнем Востоке в Г. видели троякое проявление некоего бога (Ваала в Ханаане):
Г. раскрывала ужасающее величие этого бога, будучи действием космических сил, перед к-рыми ч-к бессилен; поскольку она была опасна для ч-ка,
Г. выражала гнев бога, сокрытого в облаке, поражающего гласом грома своих врагов и мечущего в них свои стрелы (молнии) (Пс 17. 6-16);
принося же оплодотворяющий дождь, Г. как бы являла источник плодородия, исходящий от бога.
2. Гроза, образ величия Божия. - Из библ. языка изгоняются все образы многобожия, особенно относящиеся к культам плодородия; но Г. имеет определенный смысл: она одно из чудес природы, возвещающих величие Творца (Иер 51.16; Пс 134.7; Иов 38.34-38), прикровенное явление Его грозного величия (Иов 36.29-37.5).
Бог восседает над Г. - так выражена Его трансцендентность (Пс 28). Г. служит образным средством, чтобы представить себе Господа во славе Его (Иов 38.1; Иез 1.13; 10.5; Откр 4.5; 8.5; 10.3).
В Г. совершаются древние теофании, в к-рых представлены главные моменты действия Бога в мире: на протяжении свящ. истории - во время Исхода (Пс 76.19 слл), на Синае (Исх 19.16-19), при покорении Ханаана (Суд 5.4 сл);
когда Он освобождает Своего Помазанника (Пс 17) или Свой народ (Авв 3.3-16); при установлении Своего окончательного Царства (Пс 96.1-6).
Однако Бог - не есть только некое величественное Присутствие, внушающее священный ужас.
Уже на Хориве Илия призван не связывать присутствие Божие исключительно с этим второстепенным знамением; он должен услышать более высокое откр.: близкое присутствие Господа, говорящего с ч-ком в веянии тихого ветра (3 Цар 19.11).
3. Гроза, знамение Божия гнева. - Проявляя отношение Бога к людям, Г. имеет в Библии два значения: она знак благотворный, когда через нее Бог дарует плодородие иссохшей земле (3 Цар 18);
но она и страшное бедствие, к-рое Бог насылает на Своих врагов как выражение Своего гнева (Исх 9.13-34).
Теофания в Г. особо характерна для Бога судящего и Карающего (Ис 30.27-30) и тем более для последнего Суда Его, когда Он проявит Свой гнев против Вавилона (Откр 16.18;11.19).
Вот почему в предвосхищении этого суда голос Божий слышен, как удар грома, когда Он прославляет Сына Своего, в тот час, когда «князь мира сего изгнан будет вон» (Ин 12.28-32).
Такая перспектива суда могла бы привести в трепет и ужас, если бы Бог не уверил Своих, что Он будет их прибежищем от Г.:
это эсхатологическое бедствие является угрозой лишь для грешного мира (Ис 4.6), ибо Бог - не Юпитер громовержец.
Иисус разъясняет «сынам громовым» (Мк 3.17), что Ему не угодно посылать огонь на не принимающих Его (Лк 9.54 сл). Явление Бога в Г. отныне восполняется откр. благодати Божией, явленной в лице Иисуса (ср Тит 2.11).
«Трубы, молнии, землетрясение... но когда Ты сошел во чрево Девы, Твои стопы были бесшумны» (древняя христианская надпись в честь Рождества Христова).