[230x300]Перед своим 55-летием, которое он отпразднует через пару недель, артист рассказал, почему не женится, а предпочитает покупать любовь, а также о том, что готов позволить Пугачевой.
— Борис, какие сплетни, которые вы слышали о себе, вас смешили?
— Ой, например, что я — гомосексуалист. Это меня смешит, правда. Такое пишут и говорят, как будто со мной кто-то из них мог быть физически. Какой я гомосексуалист? Просто был у меня спектакль — «Дитя порока», после которого все это и пошло. Но если человек играет Гитлера или Сталина — о нем ведь не говорят, что он — фюрер или Сталин, правда? Почему тогда я по жизни гомосексуалистом считаюсь?
— Позвольте, но вы как-то сами без намеков заявили об этом!
— Но то же был пиар! Я людей защищал, которых общество обижало, и буду защищать.
— Борис, в одном из ваших интервью вы признались, что любовь можете себе лишь купить… А почему не создадите семью с какой-нибудь хорошей женщиной, тем более, что нетрадиционную ориентацию вы отрицаете?
— Я выбрал такой путь, и я от него не отрекаюсь. Я вообще замкнутый человек, веду вне сцены обособленный образ жизни, но мне хорошо. А что до женщин, то я иногда проституток приглашаю по телефону. А что? Деньги потратил — и получил все, что захотел. Но я не могу отдать себя одной женщине и забрать меня у своей публики. Не могу...
— Вам 4 марта — 55 лет. А когда вы себя лучше ощущали — сейчас или когда вам было 25?
— В 55. Я знаю, что хочу от жизни, сцены, публики. И сейчас жизнь интереснее: у меня большой опыт за спиной. Я знаю, какие люди нужны для меня и моей карьеры, начиная от Игоря Крутого, Аллы Пугачевой, Кобзона... Я знаю, на кого мне ориентироваться.
— Вы считаетесь эпатажным артистом отечественной эстрады. А вы всегда были таким смелым, чтобы шокировать публику?
— Актеры — это люди, которые всегда надевают на себя какое-то платье. Я никогда не надеваю платье не моего размера, знаю, почем жизнь и сколько правды или легенды сказать ей в процентном соотношении. Понимать, что именно нужно давать зрителю, я начал где-то с перестройки, когда я приехал из Америки (я поработал несколько лет в Европе и Америке). В 1992 году, когда у нас, в России, была такая себе революция, я понял, что пришла свобода мысли и поступков. Я все время пишу свой образ. Но знаете, это не эпатаж, я просто не прикрываюсь, я давно имею смелость выходить к людям и показывать им то, что считаю нужным, свою правду. Знаете, сейчас кризис, и изо всех людей и артистов идет выжимка: сможешь ли ты дать зрителям что-то такое, чтобы они не перестали на тебя ходить, покупать тебя. И я вот все время думаю, какой дать себе тюнинг чтобы оставаться интересным и внешне, и по содержанию. И народ ходит на меня смотреть. Хотя, конечно, я переживаю за своих коллег, которые привыкли зарабатывать только на корпоративах, а сейчас сидят дома и их никто не покупает.
— Кого конкретно вы имеете в виду?
— Не скажу! Главное, что я не отношусь к этому числу.
— А тяжело было впервые переступить через свои страхи и выйти к народу в неординарном образе?
— Очень тяжело! Я помню, что была огромная яркая статья о моем отношении к жизни и к людям в одной из московских газет к моему искусству. И это вызвало тогда массу, массу разговоров! Я за свою жизнь переживал очень серьезные гонения. Сейчас мое творчество тоже кому-то нравится, кому-то — нет. Но когда-то в Киеве, перед Дворцом «Украина», перед моим концертом, сжигали мое чучело. Что это — приятно? Вот многие из тех, кто сжигал, наверняка такого не пережили бы, а я пережил! Я очень сильный человек и никогда не отвечал на агрессию агрессией.
— Кто же вам помог пройти через все эти нападки?
— Пугачева, Кобзон, Бабкина, Зыкина... Мои друзья.
— Кстати, только Алле Борисовне вы позволяете подтрунивать над собой.
— Ну, Алла — женщина, а я — мужчина. И если я — умный мужчина, то нужно очень умно и тонко подходить к женскому настроению. Это если я мужчина, а не какой-нибудь петух! Так что я, конечно, считаю, что ей можно позволить некоторые слабости. Знаете, я и Кристиночку (Орбакайте. — Авт.) очень люблю, безумно. Алла, Кристина и Иосиф — это моя семья. А потому я не задумываюсь, кто надо мной подтрунивает и почему. Знаете, в семье часто бывает кто-то такой смешной, над кем любят посмеяться. В нашей семье артистов — это я, принимаете меня таким — да, значит да, а если нет — то нет.
— Как вы прокомментируете о вашей недавней размолвке после многолетней дружбы с Лолитой Милявской. Ну, что ж вы так?
— Я с ней не ссорился! Она обиделась на меня за что? За то, что у меня желтое издание украло полфразы и выставило меня в таком свете, будто я сказал, что я никогда не
Читать далее...