Спасибо моим друзьям за многочисленные посты о Дне Победы. Мне вот тоже вспомнилось.
Папа мой был мальчишкой во время войны - к ее началу ему едва исполнилось девять лет. Жил он тогда в Харькове, который оккупировался немцами дважды. По этой причине он пропустил некоторые классы начальной школы.
Когда я читала книгу Гурченко "Аплодисменты! Аплодисменты!", в главах о войне я узнавала Харьков папиных рассказов. А одна история (о встрече с мальчишками, подворовывшими на рынке) даже заставила меня подумать, что где-то там они пересекались.
Но вот рассказы моего отца в моей вольной интерпретации.
1. О "добром" немце Гансе и таинственной бутылке.
Немцы проходили через Харьков дважды - в первый раз, когда они, опьяненные быстрым наступлением, в эйфории победителей покровительственно трепали детей по головам, кормили их, оголодавших, немецким шоколадом за песенки или мелкие услуги, а то - и просто так. Во второй раз они зверствовали, убегая, и уничтожали за собой все и вся.
Казарм для солдат не было, и немцев распределяли по квартирам. Вот и в квартиру тёти, с которой тогда жил папа (ибо мама давно уж умерла), поселили одного солдата. Имени его подлинного я не знаю, но всех немцев называли тогда Гансами или Фрицами. Вот и этого назовем Гансом.
Ганс был, видимо, простым рабочим, незлобным, даже добрым по-своему. Вечерами он играл на губной гармошке и учил играть папу, а потом неизменно выделял кусок шоколада. Просто так он его не давал - надо было отработать: почистить сапоги или прибрать комнату. И вот однажды, когда Ганса не было, папа зашел к нему прибраться, но больше - полюбопытничать, что такого интересного есть у немца. У мальчишек тогда это называлось "разведка", на своем мальчишечьем уровне они тоже играли в войну, еще до конца не поняв смысла этого страшного слова.
Заглянув под кровать, он увидел (о, радость!) бутыль с яркой этикеткой и надписью "Апельсиновый сок" ( надо сказать, что в школе он начал учить немецкий, поэтому мог прочесть). Это было здорово! Сока он не пил уже давным-давно, а апельсины и вовсе были редкостью. И он решил попробовать. Самую малость.
Аккуратно откупорив бутылку, чтобы не пролить ни капли, и украдкой озираясь, папа поскорее залпом отпил пару глотков и ... глаза полезли из орибит - у него возникло чувство, что во рту проехала колонна автомашин, или развели примус. Он начал, как ошпаренный носиться по квартире, ища, чем бы запить, или прополоскать рот. Наконец на кухне он выдул побольше воды из чайника, но "колонна" и не думала "уезжать". Закуси в доме не было, поэтому папа влетел в комнату Ганса и, не задумываясь, сгрыз здровый кусок шоколада. В процессе он почувствовал острую боль в ухе. Он и не заметил, что Ганс вернулся и наблюдал за ним с порога комнаты. "Плохой мальшшик!" - орал Ганс и лупил папу армейским ремнем. "Ел шоколад. Ладно... Но зашшем тебе керосин?" Тут папа вывернулся от него и быстро сориентировавшись, схватил тряпку и, намочив в керосине стал быстро тереть сапоги Ганса, показывая, что так они будут лучше блестеть, а потом схватил шоколад и откусил кусок. Ганс не мог не рассмеяться. С тех пор он всегда спрашивал, будет ли папа чистить сапоги керосином?
Вообще смекалка мальчишек в то время была неслыханной. Без этого было просто не выжить. Особенно, когда пришли "вторые" немцы. Были они озлоблены и щадить никого не собирались. Мальчишки же уже поняли, что такое война, четко определили, кто враг, и "разбирались" с немцами по-воему, по мальчишечьи - наивно, но от дущи и на грани фола. Например чего стоит рассказ о такой вот забаве.
2. О приземленном.
В разбомбленном окупированном Харькове от большого дома, в котором жила семья папиной тети, осталась лишь половина, вторая же превратилась в руины. Канализация не работала, и во дворе была расширена воронка от снаряла и вырыта огромная выгребная яма, которой пользовались в том числе и немцы, расквартированные в доме. И вот пацанчик подкарауливает, когда немец пойдет "до ветру", а потом подбегает к краю ямы, держа наизготовку выточенный из деревяшки автомат и орет страшным голосом: "Хенде хох!!!" Немец, которого застали врасплох, не сразу замечает, что человек-то маленький а автомат не настоящий, потому автоматически поднимает руки, роняя штаны. Хлопчик доволен, но теперь - только тикай! Догонит солдат - убьет не понарошку. Другое развлечение подобного рода было пострашнее - из неразорвавшихся гранат и других боеприпасов делали что-то вроде взрыв-пакета и размещали его около ямы, а к нему прокладывали толовые дорожки, чтобы поджечь и уже как следует пугнуть "немчуру". И вот однажды папа испытал настоящий шок, когда они сидели в засаде, предвкушая ужас немца, недавно спустившегося в яму. Но неожиданно к яме прямо на то место, где была заложена взрывчатка, стала подходить русская женщина, а толовая дорожка тем временем уже почти догорела. Сначала он полумал-было, что она сама отойдет, как было принято - если "сортир" занят, к нему выстраивалась очередь в стороне. Но она продолжала как
Читать далее...