В кадре присутствует много такого, чего в фильмах для семейного просмотра быть не должно. Пираты, ясным образом, не моются, а в сингапурских банях пиратского барона Сао Фенга (Чоу Юнь Фат) творится такое, что мама дорогая. Один матрос в пути по северным морям с хрустом отламывает себе отмороженный палец и тупо на него смотрит, пытаясь приладить назад. Другой роняет свой мозг на пол. Уже неплохо. Но третья серия «Пиратов» — еще и гражданский подвиг, фокус такого же рода, какие удавались когда-то братьям Маркс. Когда в первой части парочка пиратов подплывает к вражескому кораблю с зонтиками и в женских платьях, один говорит другому: «Мы с тобой как греки под Троей, только у них был конь». «Пираты Карибского моря» — это тоже троянский конь, высшая форма обмана, где обманщикам удается говорить с миром на его языке, языке жанра, поскольку это позволяет обмануть много людей сразу. Используя механизмы блокбастера для детей, в самый широкий прокат проникло очень сложное по структуре и образности кино с нетрадиционной моралью и вопросами посложней, чем «быть или не быть», — и вот учителя ведут детей на этот фильм всем классом. И в третий раз настал всемирный карнавал, где все неправы, а прав один только опасный психопат.

У Деппа, убедительного в своих приступах безумия, как ни один другой современный актер, бенефис — он оказывается в Зазеркалье в полном одиночестве. Джек Воробей множится и разговаривает с камнями — кричит им «кш-ш!», поскольку боится, что, как только он отвернется, камни подло переместятся. Повторяет бессмысленный подвиг Сизифа, пытаясь сдвинуть с места застрявший в пустыне корабль. Испытывает нереальные страдания от отсутствия глотка рома. И все это продолжается целую плоскую голливудскую вечность.

Вообще, когда Депп такое устраивает, странно говорить о других актерах, которые, конечно, в фильме тоже заняты. Странно, но надо: ах, как же похудела Кира Найтли и какой у Орландо Блума красивый загар. Только вот Депп в своей игре со смертью достигает здесь накала Макса фон Сюдова в «Седьмой печати» — чтобы затем, наговорив фигни портовым шлюхам, сесть в утлую лодчонку и уплыть навстречу неизведанному.