Деньги не пахнут

 Это крылатое изречение принадлежит римскому императору Веспасиану. В поисках дополнительных доходов казны он ввел налог на общественные туалеты, которые на беспристрастном латинском языке
именовались не иначе как "мочевые".

Когда сын императора упрекнул отца в том, что он ввел такой "неприличный" сбор, Веспасиан поднес к его носу деньги, которые принес этот налог, и спросил, пахнут ли они. Ответ сына был отрицательный.

Изнеженные римляне не могли отказать себе в удовольствии пользоваться шикарными мраморными туалетами, ведь туда, как и в знаменитые бани, ходили не только по прямой надобности, но и ради встреч и бесед.

Расчет императора оказался верным - деньги хлынули в казну.
 

Автор: Аптекман М.

Эти тексты не обращены к простым смертным: Гностическая апперцепция рассчитана на элиту: Ибо, говоря словами Библии, незачем метать жемчуг перед свиньями ^{[ 1 ]}.
Камаль Жумблатт, из интервью газете "Ле Жур".

Твои : манифесты не ясны и не прозрачны. Это утробное урчанье, а прикидывается речью. Сколько народу разбирало эту речь, столько раз находили в ней что хотели: Поэтому тысячи дураков поверят в ваш план, их вера будет крепче меди: Никто не слушал Земмельвайса, когда тот говорил врачам дезинфицировать руки перед тем, как браться за рожениц. Он говорил неинтересно. Люди охотнее верят в лосьоны против лысины. Люди инстинктивно чувствуют, что в таком лосьоне сочетаются взаимоисключающие реальности, что в нем отсутствует логика и отсутствует честность. Но так как им говорили, что Бог загадочен и неизъясним, нелогичность – это именно то качество, которое, по их мнению, приличествует Богу. Нелогичное для них означает – близкое чуду. Вы придумали лосьон против лысин. Мне не нравится, это плохая игрушка ^{[ 2 ]}.
Умберто Эко. "Маятник Фуко".

Роль эзотерической философии, мистики и оккультизма в русской культуре в последнее время все больше привлекает внимание исследователей-литературоведов. Однако если история спиритуализма в России или мистическая доктрина Елены Блаватской уже достаточно исследованы, Каббала и ее роль в русской культурной истории изучены еще недостаточно. Американские ученые, за небольшим исключением, этой темой серьезно не занимаются. В России же, наоборот, наблюдается повышенный к ней интерес, но интерес этот почти всегда спекулятивный, политический и часто связан с антисемитизмом. Примером такого подхода может служить книга Владимира Острецова, где автор доказывает, что "своей отравой мертвого символизма и примитивной чувственности Каббала вошла в сердца юношей XVIII века и повлияла на развитие всего дальнейшего устройства России" ^{[ 3 ]}. Острецов утверждает, что в поисках магических тайн масонские писатели Херасков и Лопухин обратились к черной магии древних сионистов, называющих себя великой Белой Расой, цель которой – завоевание всего мира и которая в конце концов и привела Россию "к революции, развалу и масонскому правлению Ельцина и Чубайса". Острецов пытается доказать, что каббалисты считали себя великой тайной расой, обладающей могучим тайным учением, и связывает этот факт с "известным всему миру желанием евреев обладать мировым господством". Для Острецова Каббала приравнивается к магии, причем к негативной – черной магии. Однако, несмотря на то, что среди европейских каббалистических текстов действительно можно встретить и те, что посвящены магии букв и цифр (например, "Шимушей Техилим" – "Применение псалмов в магических целях"), в литературе классической Каббалы, говоря словами известного ученого Гершома Шолема, эти тексты "играли совершенно подчиненную роль. То, что действительно заслуживает названия Каббалы, имеет очень отдаленное отношение к магическим методам". В то же время И.Лопухин, яркий деятель новиковского масонства конца XVIII столетия в своей книге "Внутренняя церковь" прямо говорит, что "Каббала учит человека свету божьему, а самая нижняя жатва злобному духу Антихристову суть упражняющиеся в гнусной ворожбе и гаданиях, алхимии и колдовстве" ^{[ 4 ]} . Развивая свои идеи, Острецов достаточно цитирует оригинальные – как он утверждает – каббалистические тексты, которые прямо говорят о превосходстве Белой Расы над всеми другими. Проблема в том, что текст, который цитирует Острецов, появился лет на сто позже возникновения кружка Новикова и на тысячу лет позже подлинных классических текстов еврейской Каббалы. Более того, написан он не евреем, но французом – мистиком и оккультистом начала XIX века, взявшим псевдоним Елифас Леви.
Читать далее

Альберто Тозо Фэй

Перевод: Михаил Визель

Дож-предатель, дож-слепец и дож-пророк

Прямо позади церкви, в беспокоящем свете огромных стеклянных окон, каждую ночь происходит нечто, далекое от обыденности. Дошедшие до нас смутные сведения говорят, что будто бы в 1355 году на этом самом месте дож Марин Фальеро (Marin Faliero) соединился со своими сподвижниками - заносчивыми купцами, желающими переменить жребий и покончить с экономическим и социальным кризисом, в котором барахтался город, истощенный к тому же войной с Генуей, чтобы исполнить свое безумное желание - арестовать правительство, перевернуть все магистратуры и стать единоличным властителем Венеции.

Раскрытый во время подготовки, заговор были сурово пресечен; дож-предатель понес наказание последним, на той же самой лестнице Палаццо Дукале, где восьмью месяцами ранее он принял власть. Его голова, отделенная от туловища, в могиле была помещена между ног, как вечное напоминание о позоре, нанесенном его собственной Республике.

И вот теперь он - укороченное туловище, пребывающее в смехотворном неведении, где находится его голова, продолжает бродить, ища её там, где зародился и созрел заговор. Фальеро вынужден передвигаться со связанными за спиною руками, и есть такие, кто уверяют, что слышали его плач, хоть он и безголовый ⁴ 

На том свете его вечно преследует, чтобы окончательно расквитаться, другой дож - Энрико Дaндоло (Enrico Dandolo), который восьмидесятилетним и слепым возглавлял завоевание Константинополя в 1204 году во время четвертого Крестового похода. С горящими углями вместо глаз и с отточенным клинком, который он вынужден держать за лезвие, постоянно режа руки в память о пролитой по его приказу невинной крови, испуская из разверстого рта никому не слышимый крик, Дандоло тоже осужден бродить, чтобы найти Фальеро и отомстить наконец за нанесенное городу бесчестье. Их встреча неизбежна, пусть даже городские легенды через столетия проносят рассказы о том, как эти двое несколько раз оказывались совсем рядом, не видя один другого.

Почти не замечая ожесточенной борьбы, разворачивающейся в двух шагах от него, другой дож, Томмазо Мочениго (Tommaso Mocenigo), не может обрести покой и веками ходит взад и вперед около Сан Джованни э Паоло. Известный как "дож-пророк", Мочениго в 1423 году на смертном одре провозгласил, что Венецию постигнет военный и торговый крах, если после него дожем будет избран Франческо Фоскари (Francesco Foscari). "И если вы, оборони Господь, - были последние слова Мочениго - сделаете его дожем, то вскорости обретете вы войну; и у кого сейчас десять тысяч дукатов, будет только тысяча, и у кого сейчас десять домов, будет только один, и у кого десять перемен платья, мантий и сорочек, с трудом одну найдет...". Выборы состоялись, и всё исполнилось. Теперь дож, лишенный речи, бродит кругами, а изо рта у него без конца выползает длинный бумажный свиток, на котором написано одно только слово - Veritas, Истина. Багровое лицо Мочениго орошено слезами, он задыхается от усилия, мало-помалу свиток закручивается вокруг его ног, из-за чего дож беспрестанно падает.

В то время как от первых двух дожей лучше держаться подальше, Мочениго с удовольствием примет помощь того, кто готов распутать ему ноги - но только распутать ноги. Его грустный взор на мгновение озаряется благодарностью, затем он должен подняться и продолжить свой путь.

Читать далее
 

Всем шишкам шишки! Шишки просто чудо!
Орешки так и сыплются оттуда.

Поверьте, дамы, шишка - редкий плод;
Её ни град, ни ливень не проймёт.
Любой орешек положите в рот,
И масло брызнет, словно из сосуда.

Едва успев на дерево залезть,
Бросаем шишки вниз - по пять, по шесть,
А если кто ещё захочет съесть,
Чуть потерпи - и станет больше груда.
Читать далее

Никколо Маккиавелли

Помни, кто во цвете лет,—
Юн не будешь бесконечно.
Нравится — живи беспечно:
В день грядущий веры нет.

Это Вакх и Ариадна.
Всё спеша от жизни взять.
Ненаглядный с ненаглядной
Обращают время вспять.
Да и свита, им под стать,
Веселится бесконечно.
Нравится — живи беспечно:
В день грядущий веры нет.

Читать далее...

Французская миниатюра XV века [450x443]

 Дьявол хлещет плетью больного проказой. 
Вероятно, нечистый наказывает его за блуд, потому что мужчина прикрывает рукой гениталии.
 

О. В. Рушакова.
(Вологда)



«Всякая культура многослойна» (14,3). Это утверждение Ю. М. Лотмана по отношению к русской культуре XVIII — начала XIX веков справедливо и для культуры последующего периода времени. Определение культуры как явления социального позволяет выделить в общей национальной культуре отдельные ее части, принадлежащие разным группам людей (крестьянству, духовенству, купечеству и т. д.). В настоящее время живой интерес представляют культура и быт русского дворянства. В советское время изучение истории первого сословия Российской империи считалось неприемлемым. Между тем представители дворянского сословия были людьми особого склада.

Чтобы выяснить, в чем же состоит феномен дворянской культуры, необходимо обратить внимание на жизненный уклад этого сословия: быт, образование, времяпрепровождение, традиции. Важное место в жизни высшего общества отводилось развлечениям и праздникам, среди которых особое положение занимал бал. Особенность его состоит в том, что бал был не просто местом светского отдыха и общения, он являлся формой общественной жизни.

Весьма ценным при создании атмосферы дворянской жизни и колорита эпохи XIX века являются лингвистические данные. А. Вежбицкая утверждает, что «язык — лучшее отражение человеческой культуры» (4,22). Словарный состав языка в свою очередь является бесценным инструментом изучения быта и культуры. В данной статье рассматриваются особенности функционирования названий бальных танцев на примере лексем, обозначающих наиболее популярные танцы XIX века.
Читать далее

[470x599]
На протяжении XIV в. неоднократно происходили выступления против всевластия аристократии. Например, в 1310 г. группу недовольных возглавил знатный и честолюбивый Байамонте Тьеполо, снискавший популярность среди широких масс венецианцев и заключивший союз со своим отчимом, состоятельным землевладельцем Марко Кверини, а также богатым и популярным патрицием Бадоеро Бадоером. Они замыслили свергнуть власть чрезвычайно непопулярного дожа Градениго, но переворот, который должен был произойти в ночь с 14 на 15 июня, не удался. Кверини был убит, Бадоер казнен. Тьеполо бежал в Зару, где продолжал плести заговоры. Именно в связи с делом Тьеполо был создан Совет десяти 
В 1355 г. дож Марино Фальер, принадлежавший к старинной патрицианской семье, многоопытный сановник (был послом и долгое время членом Совета Десяти, командовал флотом на Черном море, исполнял должность подеста на материке), организует заговор, чтобы с помощью народа вырвать власть у патрициев. Прекрасно информированные, члены Совета десяти без промедления арестовывают заговорщиков. Чтобы осудить Фальера, они, как было предусмотрено законом, образовали специальную комиссию из двадцати человек. Дож признал свою вину и выдвинутое против него обвинение; 17 апреля ему вынесли приговор, а на следующий день состоялась казнь. В 1365 г. издается указ, согласно которому имя его будет стерто с фриза в зале Большого совета, где выбиты имена всех дожей, и заменено латинской надписью-напоминанием; «На этом месте было имя Марино Фальера, обезглавленного за совершенные преступления».  Читать далее

К середине XV в. венецианский патриций Бернардо Джустиниани мог горделиво заявить, что тремя самыми могущественными правителями мира были император, папа и дож.
Став державой не только морской, но и сухопутной, Республика умело управляет своими владениями на материке. С крупными городами она заключает компромиссные соглашения. Так, она уважает ряд прерогатив падуанской коммуны: та продолжает выбирать свой Совет, который, в свою очередь, назначает судебных чиновников. В Вероне она сохраняет Сенат, наделенный правом издавать законы и избирать судей. В Виченце, Брешии и Бергамо продолжает действовать целый ряд местных статутов, равно как и судебных институтов. Администрация городов, подчиняющихся Венеции, обязана собирать налоги, а зачастую и самостоятельно назначать должностных лиц в подвластные им более мелкие населенные пункты.
Взамен Светлейшая оставляет за собой право одобрять конституции своих сателлитов и запрещает изменять их без своего дозволения, а в отдельных случаях включает в них законы, выгодные Венеции. Большой совет Республики избирает главного проведитора Террафермы и подчиненных ему ректоров; все эти чиновники непременно должны принадлежать к патрицианским домам. В большие города обычно направляют подеста, наделенных гражданскими и судебными полномочиями, а также капитанов, ответственных за сбор налогов и за войска. В помощь им выделяются камерлинги, ведающие финансами, и кастеляны, также знатного происхождения; их сопровождают законники, которых они подбирают себе в Венеции. Задачи каждого чиновника четко определены в приказе о назначении на должность, который вручается ему накануне отъезда и где сказано, что он обязан действовать, сообразуясь с божественным провидением и по справедливости, согласно местным обычаям и уложениям, во благо города, управлять коим ему предстоит, и к вящей славе Повелительницы.  Читать далее
 

Восточные владения имеют для Венеции необычайно важное значение, поэтому она столь яростно и отважно устремляется на их защиту. В самом деле, именно они открывают и облегчают ее купцам доступ к великим торговым центрам, служат перевалочным пунктом на пути в Крым, Малую Азию и Египет, а также являются изобильной продовольственной базой, откуда, в частности, поступают зерно, вино и оливковое масло.
Ярким свидетельством венецианской экспансии является более или менее вымышленная одиссея Марко Поло, купца, ставшего одним из самых знаменитых венецианцев. В 1253 г. венецианские купцы Маттео и Никколо Поло отправляются в Константинополь. Оттуда путь их лежит в Бухару, где они встречаются с монгольским великим ханом Хубилаем, который дает им посольское поручение к папе римскому. До Венеции они добираются только в 1269 г.
Через два года, дождавшись избрания папы Григория X, они отправляются с его посланием в новое путешествие, на этот раз взяв с собой племянника Марко, которому в ту пору было пятнадцать лет. Из Ладжаццо (Аяс) они, пройдя Анатолию и Армению, выходят к Персидскому заливу. Затем они доходят до Памира, пересекают пустыню Гоби и через Су-Чжоу вступают в Китай. В 1275 г. они добираются до Ганьчжоу, местопребывания Хубилая. Вместе с ним они затем идут в его столицу Ханбалык (Пекин). Получив от хана дипломатические и административные поручения. Марко отправляется в путешествие по стране, оставив занятие коммерцией своим родственникам.
В свите монгольской принцессы, направлявшейся в Персию, члены семьи Поло возвращаются в 1291 г. домой через Восточную и Южную Азию. В 1295 г. они прибывают в Венецию, где 8 января 1324 г. Марко умирает, оставив своим детям солидное наследство, в котором преобладали ценные предметы, собранные им, скорее всего, за время почти двадцатипятилетних странствии за пределами Венеции.
Однако известность Марко Поло имеет иной источник. В 1298 г., сидя в генуэзской тюрьме, куда он попал в качестве пленного, взятого в морском сражении венецианцев с генуэзцами (вероятно, неподалеку от Курцолы), он встречает пизанца Рустикелло, создателя рыцарских романов в духе сказаний о короле Артуре. Вместе они пишут на наиболее распространенном в то время на Западе языке ойль (старофранцузском) книгу «О разнообразии мира» («Книга чудес»).  Читать далее

[500x324]
В 1187 г. христиане потеряли Иерусалим, а следом Акру и Лаодикею. Венеция не слишком рьяно откликнулась на призыв папы, организовавшего 3-й крестовый поход (1189-90 гг.), результаты которого оказались поистине ничтожными. Венецианцы довольствовались перевозкой войск, доставляя их под стены Тира, в то время как их соперники - пизанцы и генуэзцы - отличились при обороне Тира и отвоевании Акры. Но когда начались приготовления к 4-му крестовому походу, равнодушие венецианцев словно волной смыло. 15 августа 1198 г. папа Иннокентий III издал энциклику, обратившись в ней ко всем христианам с призывом участвовать в отвоевании святых мест. Отвечая на призыв, франкские рыцари вступали в крестовое воинство, и в следующем году часть из них прибыла в Венецию, в Лидо, чтобы затем сесть на корабли. По соглашению, заключенному в феврале 1201 г, венецианцы обязались представить корабли, необходимые для перевозки в Святую землю 4,5 тыс. лошадей и рыцарей, 9 тыс. оруженосцев и 20 тыс. пехотинцев.
В 1192 г преемником дожа Малипьеро стал изощренный знаток византийского Востока Энрико Дандоло. Хотя Дандоло был уже в летах и почти слепой («глаза его были красивы, но незрячи, ибо он потерял зрение вследствие ранения в голову», рассказывает французский очевидец экспедиции, чьи слова дошли до нас в пересказе французского хрониста Жоффруа де Виллардуэна), но, благодаря своей прозорливости и недюжинной энергии, он сумел сыграть важнейшую роль в этом новом крестовом походе. Чтобы заставить крестоносцев, в большинстве своем совершенно безденежных, заплатить за проезд, он решает взять ипотечный кредит под их будущие завоевания и сам принимает участие в предприятии, чтобы было сподручнее защищать интересы своих сограждан.  Читать далее

Это цитата сообщения Руссукр Оригинальное сообщение

«Под эти своды прибыл из дворца
Король, чье слово было хрупко.
За ним не числится ни глупого словца,
Ни умного поступка»
Джон Уилмот, 2-ой граф Рочестер -
Эпитафия Карлу II Читать далее
Наслаждайтесь, друзья, произведениями искусства, находящимися в общественном достоянии!
[387x500]

все имена под катом

Автор: Марьяна Капсулецкая  

Корректирующая косметика наших прабабушек: как раньше маскировали дефекты кожи

Косметику мы обычно воспринимаем как средство украшения: сделать глаза выразительными, губы чувственными, разлет бровей стремительным. Но не менее важна и ее скрывающая функция. Сегодня, когда дерматологи и косметологи могут устранять дефекты кожи насовсем, «ухищрения» наших прабабушек могут показаться нам наивными, но несколько столетий назад скрывающая функция косметики была более чем актуальна. Болезни, плохая гигиена, нездоровая мода – все это заставляло дам и девиц прибегать к таким средствам, которые спровоцировали даже своеобразный закон: в начале XVIII века сенат Франкфурта-на-Майне постановил, что брак с женщиной, утаившей при помощи косметики дефекты внешности, может считаться недействительным.

Красота требует жертв

Есть версия, что известное изречение «красота требует жертв» имеет под собой реальные основания и уходит корнями в далекое прошлое. Дело в том, что на протяжении веков одним из важнейших признаков красоты и знатности была белая кожа. Поэтому дамы шли буквально на все, чтобы достичь желаемого оттенка. Некоторые отбеливающие средства были по-настоящему небезопасными.
Читать далее

"Аркадия" Саннадзаро и античная традиция





Курсовая работа

по истории итальянской литературы

Минск, 1999



Якопо Саннадзаро – один из первых создателей пасторального жанра не только в итальянской, но и в европейской литературе эпохи Возрождения. В своем романе "Аркадия" он описал жизнь пастухов; охоты, состязания, явления прекраснейших нимф, моменты спокойствия и отдыха – все это характеризует пастушескую жизнь в мифической земле Аркадия.

Возникший в ХIV в. жанр пасторали восходит к буколической поэзии. "Это жанр античной поэзии эллинистического и римского времени (3 в. до н.э. – 5 в. н.э.): небольшие стихотворения гекзаметром в повествовательной или диалогической форме с описанием мирной жизни пастухов, их прошлого быта, нежной любви и свирельных песен (часто с использованием фольклорных мотивов)."[1]
Читать далее