Второго числа была на "Не хочу, чтобы ты выходила замуж за принца", седьмого - на "Дикарке".
Этой песней начинается "Дикарка", что уже настраивает на определенный лад. Во всяком случае, я сразу насторожилась и правильно сделала.
Это очень хорошая постановка. Давно не видела так открыто предоставляемой зрителю свободы выбора. Дело в том, что я встретила в спектакле несколько точек, которые при чтении книги либо визуализировались у меня в голове совсем по-другому, либо вообще никак особенно не визуализировались. Я книгу прочитала непосредственно перед походом, и до этого мои представления об этом произведении ограничивались кусочками фильма с Шакуровым и Мороз, из которого у меня сложилось ощущение, что там неземная всепобеждающая любовь с трагичным, тем не менее, концом. И хотя теперь-то я поняла, что все совсем не так, какие-то вещи из фильма в голове остались. Например, то, как игриво Варя говорила, что так и будет Ашметьева звать - папка. И вот, подсознательно имея в виду эту игривость, я вдруг получаю коробейниковское задыхающееся "Отец?!", огромные слезы в огромных глазах и совершенно благоговейное "Да я тебя теперь так и буду звать... папка!" - и отчаянный прыжок к нему. Вот это одна из тех точек, когда как будто подзорная труба раскладывается вглубь, в глубь персонажа, и ты, если захочешь, можешь понять, что этот возглас и эти слезы - вершина айсберга, и заглянуть в трубу, чтобы увидеть его основание. Что там разглядеть - какие отношения с настоящим отцом, какие чаяния, надежды, разочарования, - решать тебе. И ты можешь продолжать этот увлекательный квест по поиску таких точек-окуляров подзорных труб у каждого персонажа, если не боишься, что сердце твое рискует попасть на нож собранной твоим собственным воображением мясорубки; можешь вслушиваться в песню про Всепетую Деву и примерять ее на персонажей, и вздрагивать от абсолютно нового ощущения их. А можешь просто сидеть и гоготать над тем, как Ашметьев пытается выкарабкаться из могучих объятий Вари. И это хорошо. Один вариант спокойно соседствует с другим, ничто ничему не мешает. Тебе решать, хочешь ли ты копнуть поглубже.
Вторая точка, потрясшая меня, - осознание Марьей Петровной, что не так-то просто не ревновать. Она стоит на коленях лицом к красному углу и рыдает настоящими слезами, текущими по щекам. Я не знаю, что конкретно меня так протряхнуло здесь. То ли что-то глубинно женское в ее словах, позе, интонациях; то ли какое-то... ощущение... очень больное, ощущение ужасного горя, которое непонятно почему горе, непонятно, почему так невыносимо. Ощущение это вышло за рамки этой вот описываемой ситуации, стало надкатегорийным и даже не общечеловеческим, а общесущностным, и я сидела не дыша и не двигаясь и звенела.
И получается такая двусторонность. С лицевой стороны - легкая комедия, с изнанки - глубокая драма, а может, наоборот, опять же зрителю решать, что для него с лица. В любом случае, очень интересно идти по дороге, которую перед тобой разматывают актеры, и спотыкаться и замирать, балансируя на носочках, в моменты, когда изнанка просачивается на лицевую сторону.
В общем, спектакль полон ружей, все стены увешаны ружьями, и они без конца палят. Какие-то фразы, повторяемые разными персонажами в разных ситуациях, какие-то диспозиции, позы, жесты - и ведь все это есть в тексте пьесы, но почему-то набатом бьет только в спектакле. Может быть, набат был слышен только мне, не знаю. Я, как назло, одна ходила.
Про актеров теперь, без которых многие точки не раскрылись бы.
КОРОБЕЙНИКОВА, товарищи. Заметьте, из состава, в котором был Титоренко, и Титоренко ослепительный, на первое место я ставлю Коробейникову, которую я видела в трех спектаклях и которая не понравилась мне ни в одном. Здесь же она совершенно волшебная, этого ее фирменного надрыва ровно столько, сколько нужно, и ее Варя - настоящий, трогательный, живой ребенок, и все было исключительно верно, и не было ничего фальшивого. Не думаю, что можно сыграть Варю лучше, и даже если это единственный успех Коробейниковой, которая тащит на себе практически все, в чем есть молодая хорошенькая героиня, я больше никогда не позволю себе ни одного пренебрежительного слова в ее адрес.
Ослепительный Титоренко ослепителен. Похож на Гриценко из "Большой семьи", только неспособного зайти слишком далеко и добрее. Все, чего мне хотелось от воплощения образа Ашметьева, было мне дадено. И даже то было дадено, чего не хотелось в силу того, что я сидела в первом ряду в окружении других людей, а в таких условиях не очень прилично издавать звериные звуки и растекаться лужею по креслу. А этого не делать очень трудно, знаете ли, когда он бегает перед тобой в бело-голубом полосатом купальном костюме. Хотя другие костюмы были не менее, а иногда даже более ×___×
Ровинский исключительный. Он из той категории актеров, за которых совершенно спокойно, от которых не ждешь ничего, кроме безукоризненного со всех сторон исполнения своей роли, и
Читать далее...