Процитирую вам ответ Мишеля Серра одному журналисту, который спрашивал, не помню уже в связи с чем, его мнение о решении построить Асуанскую плотину. Был создан комитет, в который вошли инженеры-гидравлики, специалисты-технологи, бетонщики, может быть, даже экологи, но среди них не было ни философа, ни египтолога. Мишеля Серра это удивило. А журналиста удивляло его удивление. "Зачем нужен философ в таком комитете?"- спросил он. "Он заметил бы отсутствие египтолога" - ответил Мишель Серр.
Jean-Claude Carierre "N`esperes pas vous debarrasser des livres"
Автор
californian-bi4
Давным давно, на первом курсе еще, была у нас история искусств. Сам предмет - жутко интересный, но препод - говно, какое днем с фонарем не сыщешь. Насколько я знаю, нет ни одного студента, которому бы он нравился. Лекции он проводил в субботу, с 8 утра и с без пяти стоял у двери, а потом закрывал ее на замок. И все. Не успел до восьми – пропуск, а много пропусков - большое горе. Сейчас расскажу почему. Весь год он показывал нам слайды картин, скульптур, мозаик и прочего-прочего, начиная от наскальной живописи и заканчивая русскими художниками 80-х годов. И все эти слайды были у него в виде открыток. Воттакенная пачка.
А в конце года, как водится, экзамен. Сначала два вопроса, а потом дополнительная экзекуция в индивидуальном порядке. По количеству твоих пропусков за год (!) он доставал из пачки открытки. Вразнобой, и надо было назвать автора и название. Или хотя бы автора, или хотя бы название. Мону Лизу и еще парочку все запомнили быстро, а с остальным мульёном надо было что-то делать. Особенно потому, что все сходили на пересдачу уже по разику. И вот для угадывания авторов мы в группе вывели классификацию. И знаете, в 97 случаях из ста оно работает! До сих пор!
Запомнив несколько нехитрых пунктов, в компании не слишком близкой к изо, вы сможете прослыть знатоком, и вообще.
... on ne félicite pas un instituteur d'enseigner que deux et deux font quatre. On le félicitera peut-être d'avoir choisi ce beau métier. Disons donc qu'il était louable que Tarrou et d'autres eussent choisi de démontrer que deux et deux faisaient quatre plutôt que le contraire, mais disons aussi que cette bonne volonté leur était commune avec l'instituteur, avec tous ceux qui ont le même cœur que l'instituteur et qui, pour l'honneur de l'homme, sont plus nombreux qu'on ne pense, c'est du moins la conviction du narrateur. Celui-ci aperçoit très bien d'ailleurs l'objection qu'on pourrait lui faire et qui est que ces hommes risquaient leur vie. Mais il vient toujours une heure dans l'histoire où celui qui ose dire que deux et deux font quatre est puni de mort. L'instituteur le sait bien. Et la question n'est pas de savoir quelle est la récompense ou la punition qui attend ce raisonnement. La question est de savoir si deux et deux, oui ou non, font quatre.
Но ведь никому же не придет в голову хвалить учителя, который учит, что дважды два - четыре. Возможно, его похвалят за то, что он выбрал себе прекрасную профессию. Скажем так, весьма похвально, что Тарру и прочие взялись доказать, что дважды два - четыре, а не наоборот, но скажем также, что их добрая воля роднит их с тем учителем, со всеми, у кого такое же сердце, как у вышеупомянутого учителя, и что, к чести человека, таких много больше, чем полагают, по крайней мере рассказчик в этом глубоко убежден. Правда, он понимает, какие могут воспоследовать возражения, главное из них, что эти люди, мол, рисковали жизнью. Но в истории всегда и неизбежно наступает такой час, когда того, кто смеет сказать, что дважды два - четыре, карают смертью. Учитель это прекрасно знает. И вопрос не в том, чтобы знать, какую кару или какую награду влечет за собой это рассуждение. Вопрос в том, чтобы знать, составляют ли или нет дважды два четыре.
Птичка под моим окошком
Гнездышко для деток вьет.
То соломку тащит в ножках,
То пушок в носу несет.