Палата 2007
Предновогодняя ночь мягко опустила свои пушистые белые лапы на ожидающую чуда землю. Запоздалые прохожие, поглядывая на часы, спешили домой, нагруженные авоськами с солнечными апельсинами и запотевшими бутылками. У мигающего жёлтым сигналом светофора уныло мёрз грязный "уазик" с закутанными в полушубки милиционерами. Несмотря на включенный обогреватель, в машине было холодно, и, что б не замёрзнуть, милиционеры шёпотом пели песенку. Про ёлочку. И тихонечко гремели дубинками. Ёлочной гирляндой сверкали окна домов. В палате номер 2007 окружной психиатрической больницы имени Бойцов Невидимого фронта, а попросту - сумасшедшего дома, было тихо. Больные, накачанные полезными лекарствами и праздничным компотом, сладко спали. В углу, смолой и праздником, пахла неброская ободранная ёлка. На её макушки белым ангелом, сияющей краснознамённой звездой примостился пустой одноразовый шприц, украшенный бахромой пластиковых трубочек, раскрашенных фломастером. По коридору, хихикая, пробежала молоденькая медсестра. Цокот её копытц заставил встревожено заворочаться странного маленького больного в красной вязаной шапочке: он беспокойно застонал, забился в кровати – и неожиданно проснулся, сел, распахнув чистые голубые глаза.
Странный это был человек: имя его было неизвестно, возраст – условен. Даже нянечка Антонина Витальевна не помнила, сколько лет пролежал этот удивительный в любом другом месте человечек – а проработала она тут без малого 47 лет. И большую часть этого времени пациент спал. Однако психиатрическая клиника тем и чудесна, что даже самые невероятные и уникальные происшествия сводятся здесь к сухой статистике медицинских карт. Что поделать – контингент такой. Наполеоны, Спасители человечества, Маленькие зелёные человечки…
И вот человечек сел в кровати, оглянулся - и решительно встал.
- Время пришло, - сказал он, посмотрев на часы.
- Какое такое время? – приподнялся спросил человек, считавший себя чайником. – Ложись спать давай, ночь на дворе.
- Время пришло, - повторил человечек.
- Это он про Новый год, видать, - сказал Никифор Евстафьевич, 1931-го года рождения, - у него под Новый год всегда обострения.
- И? – Чайник сердито свистнул – в минуты разрежения у него внутри всё закипало.
- Странный он какой-то, - Евстафьич пожал плечами. – Все 364 дня спит, даже на обед не просыпается, но без пяти двенадцать Нового года – скок из постели, и бегать кругами начинает. Оленей каких-то ищет, мешок.
- Мешок? – Чаник булькнул от удивления.
- Угу, - Никифор закурил. – Мешок. Говорю же – странный он.
- А сам-то ты что тут сидишь? – полюбопытствовал чайник. – Я вот, к примеру, за убеждения.
- За какие такие убеждения? – не понял старик.
- Чайник я, - твёрдо сказал Чайник. – Будешь спорить?
- Нет, - выставил вперёд ладони Никифор, - убедил. За убеждения так за убеждения.
- Вот и говорю: я – за убеждения сижу, он – за странности. А ты-то за что?
- А я от армии кошу, - безмятежно улыбнулся самый старый обитатель палаты.
- Как так? – глаза чайника стали похожи на блюдца. – Это с какого года?
- Да почитай – с сорок девятого, - Никифор выпустил изо рта колечко вонючего дыма, и уселся на кровать по-турецки.
- Так твой срок вышел давно! – хлопнул себя по бокам Чайник. – Дед, да ты совсем сдурел.
- На себя посмотри, - небрежно хмыкнул Никифор Евстафьевич. – Не доверяю я им, - доверительным шёпотом добавил он.
- Да кому ИМ?! – вскипел Чайник.
- Время пришло, - раздался беспокойный голос откуда-то сверху.

Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, как остров начал уходить под воду. Все ценности сели на свои корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она тоже захотела уплыть с острова. Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но Богатство ответило:
- На моем корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет места.
Когда мимо проплывал корабль Грусти она попросилась к ней, но та ей ответила: - Извини, Любовь, я настолько грустная, что мне надо всегда оставаться в одиночестве.
Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи ее, но та сказала, что Любовь нарушит гармонию на ее корабле.
Рядом проплывала Радость, но та так было занята весельем, что даже не услышала о призывах Любви. Тогда Любовь совсем отчаялась. Но вдруг она услышала голос, где-то позади:
- Пойдем Любовь, я возьму тебя с собой.
Любовь обернулась и увидела старца. Он довез ее до суши и, когда старец уплыл, Любовь спохватилась, ведь она забыла спросить его имя. Тогда она обратилась к Познанию:
- Скажи, Познание, кто спас меня? Кто был этот старец?
Познание посмотрело на Любовь:
- Это было Время.
- Время? - переспросила Любовь. - Но почему оно спасло меня?
Познание еще раз взглянуло на Любовь потом вдаль, куда уплыл старец:
- Потому что только Время знает как важна в жизни Любовь.
[267x175]

В колонках играет - радио

Устала, хочу спать

[266x400]

Я предлагаю вашему вниманию рассказ
Со дня смерти мамы она приходила ко мне часто в течении пяти лет, не во сне,а наяву вечером.Я видела маму, общалась с ней телепатически. Я была рада её видеть,страха никакого не испытывала.
Как-то у меня был в моей жизни очень тяжелый период,мама пришла ко мне во сне,предложила пойти с ней.Я маме сказала,что не могу сейчас уйти,дочь ещё маленькая. Мама мне объяснила,что не насовсем, просто отдохнуть.Я согласилась.
Я почуствовала себя сгустком энергии, видела своё эфирное тело.Маму я тоже видела как и себя.Мы плыли, как два облачка.На небе я видела измерения.В тот момент я испытывала чувство свободы,мне было легко.
Потом мы оказались в красивом саду,там я услышала музыку.Райскую музыку. Она вливалась в меня,очищала и наполняла меня спокойствием и умиротворённостью.Мама мне рассказала,что здесь находится временно.Здесь она отдыхает и очищается.Придёт время,её заберут в другое измерение.
У мамы там было ложе,мне мама предложила присесть. Я почти по уши в него провалилась.Эфирное тело живого человека намного тяжелее,чем человека, который ушёл навечно.Мама присела, и ничуть ложе не промялось.Мы поговорили по душам.Мама мне сказала,что пора мне возвращаться.И что меня очень удивило,когда мы вошли в сад я не заметила никаких ворот.Когда меня пошла провожать,проводила до ворот.Маме уже нельзя было выйти за пределы этих ворот.
Обратно я взвращалась одна.Я так же видела измерения,чистое лазурно-голубое небо.Чуствовала, как снова вхожу в своё тело.Утром я проснулась занового рождённой.

[216x243]
Он сидел в баре с друзьями. Играла клубная музыка, вокруг ходили туда-сюда разодетые в миленькие юбочки девушки. Настроение было отличным и казалось он сам в тот момент контролирует ситуацию…Постепенно народу становилось все меньше, и он с друзьями остался в компании чудных девушек…
Она молча шла домой. Пересекала дворы, улицы и тротуары, изредка останавливаясь чтобы прикурить очередную сигарету. Ветер дул ей в лицо, в ответ у нее из глаз текли редкие слезы. Ее лицо выражало холод, твердость. Она шла уверенным шагом, тем не менее, чувствуя каждой клеткой тела ЕГО присутствие. «Пройдет»,- решила она. В ушах играла музыка, она вышла на перекресток, не обратив внимания на стоящих рядом людей, проезжающие машины, светофор. Она шла…
Свет погас сразу. Резкий визг тормозов, адская боль в области живота и груди.…Хотелось кашлять, но не получалось.
Скорая… Склиф… Врачи… Сознание… Говорить нет сил… Родители… В шоке… Операция… Нет света…
-Валера, здравствуй, ты можешь подъехать в Склиф?
Он был удивлен столь поздним звонком ЕЕ матери.
-В чем дело?
-Инна в реанимации. Понимаю, ты сейчас не с ней, но я знаю…
- Я тоже. Через час буду.
Он оглядел быстрым взглядом бар, друзей и девушек и покинул его, оставляя шлейф одеколона…
Инка… Вроде не любил, но был рядом. Поддерживал. Она тоже не пылала чувствами, и когда они расстались, то каждый пошел своей дорогой без обид и скандалов. Но они не больше не общались. Вот только каждый день и для нее, и для него начинался с воспоминаний о том как ОНИ были вместе. Он ехал…
Он тихо вошел в реанимационную палату. Она лежала вся такая бледная, безжизненная, сонная, безумно красивая. В его взгляде можно было уловить ту удивительную нежность, которую он испытывал каждый раз когда видел ее. И первый раз в жизни он чувствовал ее слабость. Ту, с которой она так боролась…
-Понимаешь, она будет жить. Будет, если захочет. Пока динамики нет. Организм борется, но за жизнь она не держится. Она просто…существует. Дальше все зависит от Бога.
Он сел с ней рядом и просидел двое суток…Он не помнил кто к ней приходил, что он ел, спал ли он. Он был с НЕЙ. Он спасал ИХ…
А на третий день она умерла. Внутри его все сгорело…
Он скучал по ней.

Вот картинки которые мне нравятся
[620x377]

Блин сижу на работе ну и жду когда же можно будет пойти домой.
Нам жизнь дана, чтобы любить,
Любить без меры, без предела,
И всем страдальцам посвятить
Свой разум, кровь свою и тело.

[365x211]
Настроение сейчас - так себе

Ее глаза – огни желанья,
В ее глазах и гнев, и страсть,
Немое в них очарованье,
В них иль покорность, или власть.

Ее глаза – глаза царицы,
Ее глаза – глаза рабы,
Она и мотылек, и львица,
Изгой, и баловень судьбы.

Она мой ангел и мой демон,
И благодетель, и порок,
И кара, посланная небом,
Мое бесчестие, мой рок.

И в страшный день Армагеддона,
Средь крови, мира рваных ран,
Среди вселенских диких стонов,
Я прошепчу лишь: «Джиллиан…»

я люблю все красивое