Немое молчание - это когда она молчит, отвернувшись к стене, размазывая тушь с заплаканных ресниц. Когда за нависшей тишиной скрывается то, о чем ты можешь
только догадываться. Когда она не убирает твою руку со своего плеча, она ее просто не замечает. Когда ты понимаешь, что не прав. Когда ты не можешь сказать то, что должен. Что тебе очень жаль, что ты сволочь и свинья, что ты не должен был этого делать или говорить, что такого больше не повторится... И главное - что ты любишь ее. Любишь так сильно, как никто другой, и худшая пытка для тебя - смотреть на нее, когда она маленьким подрагивающим комочком забилась в угол дивана, спасаясь от твоего непонимания. Ты тупо смотришь на нее, ожидая, что она будет кричать, ругать тебя и говорить, говорить, говорить... Но слышишь только тишину. Ты обнимаешь ее за плечи, целуешь волосы, шею... Пусть она вырвется и ударит, пусть резкий звук пощечины уничтожит тишину, которую ты так боишься. Тебе страшно, что однажды тишина прекратится только одним словом, которое отнимет все, что у тебя было... Ты представляешь, как она, не подымая головы, тихо скажет: «Уходи...» и обнимаешь ее еще крепче, будто пытаясь удержать от этих мыслей, не дать ей сделать то, что давно заслуживаешь. Ты просишь прощения каждой клеточкой своего тела, каждым движением, каждым ударом сердца, но не словами - она уже давно не верит твоим словам, столько раз приносившим ей боль. Вы слушаете тишину и свои мысли. Ты думаешь о себе и о ней, она - о тебе и о себе. Ты никогда не поймешь разницы, она никогда не станет тебе объяснять. Из двоих всегда кто-то любит больше, наверное, тот, кто прощает. Ты не простил бы ее, загоняя свои чувства в угол, отгораживаясь от них заборами гордости и колючей проволокой самолюбия. Твои чувства никогда не были свободны, они всегда были в заточении, маясь арестантской бледностью и слабостью. И тем не менее ты любишь... Пусть так, пусть неправильно, грубо, жестоко, беспринципно, эгоистично, по-своему, но любишь... Жаль что она не слышит твоих мыслей, ведь мысли не лгут. Сейчас не лгут...
Ты слышишь как она, чуть приподняв голову, еле слышно говорит: «ненавижу тебя...» и целуешь соленые щеки, шепотом повторяя ее имя. Тишины больше нет...
Она простила тебя... Снова в последний раз...
Кликаем по котятам и удерживаем кнопку.
Для полного удовлетворения звук обязателен.
![]() |
Посмотреть ролик |
После 12 недель беременности необходим еще один инструмент, подобный щипцам. Этим инструментом врач захватывает ручку, ножку или другую часть тела ребенка и скручивающим движением отрывает ее. Это повторяется снова и снова до тех пор, пока весь ребенок не будет расчленен таким образом на части. Позвоночник должен быть сломан, а череп раздроблен, чтобы их можно было удалить. В обязанность медсестры входит собрать все части этого расчлененного тельца, дабы убедиться, что все извлечено. Далее эти части отправляются в мусорное ведро либо используются как сырье для изготовления косметики.
Ужас происходящего усугубляется тем фактом, что нерожденный ребенок чувствует боль так же, как и рожденный. Уже 7-недельный малыш отдергивает или отворачивает голову от болевого стимула. В страшных кадрах документального фильма на экране прибора УЗИ отчетливо видно, как ребенок раз за разом пытается увернуться от вакуум-отсоса, быстро и тревожно двигается. Частота его сердцебиения при этом удваивается. Наконец, когда тело пойманного ребеночка начинают расчленять, его рот широко раскрывается в беззвучном крике, отсюда название фильма – “Безмолвный крик”
![]() |
Посмотреть этот фильм |