Смотреть это видео

Надо быть проще даже в музыке и хотя бы изредка возвращаться к несложным, но как будто с детства знакомым мелодиям. Да и хорошая доля иронии над самими собой никому ещё не мешала.

Настроение сейчас - грубое

Сидят газеты, книги и плееры,
Держась за зады откормленные
Одной рукой, а другой - за конвейеры,
На западный тип оформленные.

Себя лишь самих уважать привыкшие,
Довольные в транспорте едут,
И все их инстинкты мещанские, низшие
Дают им простые ответы.

Один из цветков революций увядших,
Присогнут, но вовсе не сломлен,
Растёт алой розой средь челяди падшей,
В компостном зловонии тёмном.

В толкучке извечной так горд этот лик,
Обветренный временем рьяно,
Лишь внешне, конечно, пред нами старик,
Внутри ж коммунист без изъяна.

Меняются взгляды. Заснули вельможи
Седалища толстые греют,
Иные взирают сквозь сон осторожно,
Проснуться же вряд ли посмеют.

Но взгляд их не так бы ещё поменялся,
Очнулись бы все без обмана,
Когда бы будильник рабочего класса
Их пулей будил из нагана.

Стараясь смотреться заносчиво-грубо
Ради бравады пацанской,
Сидит кариозным надорванным зубом
В челюсти пролетарской

Довольный и жирный откормленный хряк,
Бессмысленный трутень, проныра,
Он труженик офиса, внешне – тюфяк,
Но мнит, что вершит судьбы мира.

Мгновенно исчез бы весь пафос проклятый,
Когда бы деревья и ветки
В Сибири рубил он сапёрной лопатой
Во славу восьмой пятилетки.

Вот нечто с пивком и с пустыми мечтами
Рыгает то звонче, то глуше.
Он ради протеста не мылся годами,
Чтоб этим систему разрушить.

Его б за станок. Управляя фрезой,
Сей отрок стал только бы лучше
И смог бы в простой заводской душевой
Отмыть и всё тело, и душу.

А вот чёрно-розовый недомужик,
Следит, чтобы тушь не смазалась,
Глазами к зеркальной поверхности сник
И ноет плаксивыми фразами.

Сейчас бы не плакал и вряд ли рыдал,
Когда бы полгодика к ряду
Копал бы зимой Беломорский канал,
Тогда бы он точно, конечно же, знал,
Кому уступать место надо.

Я не затронул уровень души
И впопыхах строчил своё творенье,
Забыв всего на краткое мгновенье:
Надуманное лучше не пиши.

Я не коснулся даже сам себя,
Потратил зря и время, и бумагу.
Не сделал зла, не сотворил и блага,
Слова на ветер вновь употребя.

Я был неправ, и в том моя вина,
Но графоманам нечего стесняться
И над своим постыдством надрываться,
Не так уж пустота его видна.

Но впрочем, и от сердца я писал,
И даже хорошо, что не заметил
Никто того. Отлично. Мысли эти
Укрою в глубочайший свой подвал.

Без границ человеку на что опереться?
Без предела к чему человеку стремиться?
Не замёрзнув, сумел человек бы согреться?
Без страдания мог бы собой он гордиться?

Если нет угнетения, с чем побороться?
Если нет поражений, в чём смысл победы?
Для чего нам всё то, что задаром даётся?
И зачем без вопросов нужны нам ответы?

Цепи рабства и стены своей же темницы
Будем строить и строили все мы от века,
Над свободой своей не устанем глумиться
Для того, чтобы просто лишь быть человеком.

Что ищешь ты бессмысленно, поэт?
Тебе не описать тот силуэт,
Который из предвечного огня
Был вырезан, поверь, не для тебя.

И ветер, и бушующий прибой,
И шум дождя, и небо над тобой
Вселенная творила столько дней
Единственно лишь с мыслями о ней.

Смотри скорей, как падает луна
К ногам богини. Ночь ей отдана,
Все звёзды подчинятся неспроста
Тому, что скажут нежные уста.

И сакуры печальной лепестки,
Касаются, летя, её руки,
Тревожный образ гаснущей мечты,
Ведь ими никогда не станешь ты,

Но всё другое грубо для неё,
Возможно, лишь дыхание твоё
Чуть замутнило б, если б повезло,
Её нерукотворное стекло.

Пускай изменится дыханье
И перестроятся слова,
Пусть обрекутся на скитанье
Мои душа и голова.

Для странствий место им найдётся,
Пустынь немало встретит взгляд,
В которых пыль в глаза набьётся
И грудь сожмёт идейный смрад.

Ослепнет всё. Не важно это.
Поглотят страсти. Ну и пусть.
Не хватит сил, ума и света,
Печаль навалится и грусть,

И что с того? Пустое дело,
Нелепый праздник бытия.
В нём много листьев пожелтело,
Но и от них свободен я.

Мне рыжий не даёт покоя,
Зелёный с голубым слепит,
Раз так, меня здесь всё устроит
И вряд ли что-то повредит.

Пускай теперь, пускай вовеки,
Пускай погода, судьбы, прах.
И если течь не смогут реки
И электроны в проводах,

И если скажет голос нежный
В момент на жизненном пути,
Что я, и глупый, и небрежный,
Обязан буду прочь уйти,

И даже если во Вселенной
Начнёт сменяться ночью день
И пустотою откровенной
Меня опустит в злую лень,

Я буду вечно жить любовью,
О большем сложно мне хотеть.
Я буду вечно жить тобою,
Тобою жить я буду впредь.

Для нового шарика с чаем зелёным,
Для боли в висках, утро сделавшей сонным,
Для этих бесснежных, но жданных морозов,
Всего лишь немного рифмованной прозы.

Для острых булавок с головкою белой,
Для тех, кто признал развлечения делом,
Для смысла, утерянного безвозвратно
В белёсой подушке таинственно-ватной

Я буду, пусть очень от этого скучно,
Я стану... Мы станем всегда неразлучны.
Мы сможем, и тени вовек не поймают
Катящийся шар из зелёного чая.

Настроение сейчас - недоброе

Тепло и пахнет перегаром.
С последним часовым ударом
Веселье пробкой в потолок
Взлетит, и пенистый поток
Отмоет всё, что стало старым.

На ёлке праздник и огни,
Шары, фольга и фонари,
Содружество стекла и хвои –
Гарант извечности устоев,
Давно забытых в наши дни.

А на полу, в бумажной тарке
Лежат торжественно подарки,
Покрывшись сверху ерундой,
Пропагандируя собой
Торгово-розничные марки.

Как всё мне мило: мишура,
И контрабандная икра,
И выступленье президента,
И шум петард, и вкус абсента,
И потеплевшие ветра,
Зимы дождливая пора,
И наслаждение моментом,
Когда игристое вино
В бокале будет мне дано.

Царь повелел нам веселиться,
Забудем же хмурные лица,
Есть телевизор, бутерброд,
Весёлый и хмельной народ.
Ночь наша вся! Не торопиться!
Всегда успеешь ты напиться,
Но только помни наперёд:
Как встретит, так и проведёт
И мудрый гений, и тупица
Столь долгожданный Новый год.

С рассветом день приходит в гости.
Он, вроде, и не новый вовсе,
Такой же, как и сто других,
Но я не против, я привык,
Лишь свежий календарь настенный
Да близких постаревших лик
Напомнят мне, что жизнь мгновенна,
И в этой сумрачной Вселенной
Мы ликовали через слёзы,
Сквозь боль смеясь и в душах грозы
Скрывая мраком пустоты,
Укрытой в пышные банты
И в рамки поздравляльной прозы.

Настроение сейчас - на редкость хорошее

Опущу на глаза вуаль,
Стану тенью грядущей ночи
И, сжимая в руке хрусталь
С алой влагой, исчезну. Впрочем,
Не развеет мою печаль
Данный факт. Я устала очень.

Среди сотен всегда одна:
Но, увы, это малый довод,
Чтоб страданья испить до дна.
Быть хоть с кем-то – всегда оковы,
Чья всесильность не всем видна.
С кем-то я одинока снова.

Это ты, мой извечный страх,
Алчный ворон, пророк забвенья
Всё вокруг превращаешь в прах,
В бесконечное отчужденье.

Я летала в своих мечтах,
Но сумел ты подрезать крылья,
Я сияла в свободных снах
Но и их обратил лишь пылью.

Мы могли бы счастливей быть,
Но ты слишком ценил желанья,
И страстей путеводных нить
Не менял на борьбу, скитанье…
Будет проще про всё забыть,
Если я обращусь в молчанье…

Подчиняя себе богов,
Покорился стеклу и стали,
Стал рабом у других рабов,
И цепями меня сковали
Скорость, шумный масштаб и кровь
В суетливом земном подвале.

Не рождённая. Страшный рок.
Не расцветшая. Ты не слышишь
И во мне не находишь прок…
Шум всё громче, а я всё тише…

Не доношена. Ну и пусть.
Изувечена, но тобою.
Всё равно за тебя молюсь,
А лицо, шрамы, боль и грусть
За сплетённой вуалью скрою.

Настроение сейчас - полноценное

Разгоняя тугую лень
Режет вспышкой своей умело
По глазам острой бритвой день,
Сине-новый и бело-смелый.

Проще всех он, и в нём живу,
Никакой. Бирюза и небо
Сном не станут. Всё наяву,
Даже скучно. Мечтой день не был.

Не запятнан невинный лик
Ни одною моей надеждой,
И к нему, не боясь, приник:
Он не мой, как всегда, как прежде

Не разрушит немой покой
Глубины незабвенной, тайной
И неловкой своей рукой
Не родит суеты печальной,

Никогда не вернётся вспять,
Никогда не продлится дальше,
Чем закат. И не буду ждать
Никогда этот праздник фальши.

Крики, краски – всё сверху вниз.
С добрым утром. Ещё не вечер.
У Вселенной всегда каприз:
Тьма прошла, но и свет не вечен.

Тише стали мои слова,
Испугались огня и мрака,
А весна, как всегда, права,
Хоть и ей не хватает знака.

Что ж, есть пыль на моём «вчера»,
Начертаю на ней спокойно
Пальцем образы. Жизнь – игра,
Только вот веселиться больно.

Есть немало в душе проблем,
Внешний мир и не нужен, вроде,
Новый день ни к чему совсем,
Впрочем, я и не очень против.

[699x466]

Смотреть это видео

Меня это видео надолго лишило рассудка. Глупость, но приятно.

Настроение сейчас - нехорошее

Рифма к рифме. Мой выбор довольно простой.
Строчка к строчке. Инстинкт моего поведенья.
Чёрный грифель распишется с белой листвой
И до точки дойдёт не за год - за мгновенье.

Слово к слову. Всему раздаю имена
И пространство сжимаю до уровня звуков.
Пусть не ново. Простится мне эта вина:
Графоманства источник - лишь разум и скука.

Текст за текстом протравлены вязью имён,
Мир за миром, увы, не достроены где-то.
По соседству, дугой огибая мой сон,
Через дыры в стене протекают поэты.

Их камзолы грязны и глаза их ясны.
Дни за днями, ночь к ночи исчезли бесследно.
Мысли голы и им не хватает весны.
Жить стенами с мечтами безумно и вредно.

Между нами, я так не уверен в себе,
Что порою пишу, лишь бы только не слышать,
Как рядами поэты проходят с небес
Надо мною, но только всех стен моих выше.

Настроение сейчас - замечательное

Я сил набрался вдруг недюжинных,
Стал набирать помалу вес.
Всего лишь час сплю после ужина –
А как заметен мой прогресс.

Плюю на фетиши привычные,
Что раньше сделать бы не смог,
Ведь взял за правило отличное –
Спать после ужина часок.

На мысли вечные, степенные
Настроил свой тревожный ум,
Поел, поспал – и страсти бренные
Не породят порочных дум.

Пусть мир прогнил с ядра до кожицы,
Пускай Медведев – президент,
Мой сон вечерний не тревожится,
Отсеивая лишний бред.

Настроение сейчас - отменное

Жил в землянке-норе одинокий мудрец,
Вел хозяйство нехитрое, старость встречая,
И однажды, услышав о нём наконец,
Прискакала Судьба, словно ветер из мая.

В дверь вошла, не стучась, и свой свет неземной
Перед старцем склонила смиренно, охотно.
«Я пришла, чтобы ты отошёл на покой
И оставшийся век проводил беззаботно.

Тут, в жилище твоём, слишком сыро, темно,
Печь почти что не греет. Ты, грязный, голодный
На земле спишь. Но волей небесной дано
Мне здесь всё поменять. Пожелай что угодно.

Всё исполнится. Будет уютно, тепло,
Ты учителем станешь, пророком, я знаю.
Ведь мудрей всех, кого мне встречать довелось».
И ответил старик, взгляд к Судьбе поднимая:

«Речь твоя мне покоя теперь не даёт,
Но один лишь подарок, поверь, очень нужен:
Ты взяла тишину, так верни мне её
И закрой дверь в мой дом, если можно, снаружи».

Настроение сейчас - да

Сегодня растёкся по лени,
И рифмы уже ни к чему,
Ведь смысла не вижу в замене
Слов одних на такие же точно.
Дубиной пробить по уму -
Он служил мне опорой непрочной.
Привычность грядущего дня
Всегда успокоит меня.

Что было чуть выше,
Уже всё равно
Никто не поймёт,
И я никогда не читаю из прошлого букв.
Устал так давно.
Мир почти что не дышит,
Наверно, помрёт.
Не факт, вероятность мала, ну а вдруг.

И тени длиннее,
И лампочки ярче,
Когда ты спокоен самим же собой.
И ветер, повеяв,
Ни зла, ни удачи,
Ни счастья, ни плача
Не вдует, а значит,
Он просто ленивый как я и пустой.

Опять
Просто так
Отбивать
Жизни такт,
В смысл играть.
Скрудж МакДак
(Просилась ко мне рифма эта,
Отказывать ей толка нету).

Всё будет по-честному, не по уставу,
Количество строчек считать так достало,
Не стану уже расставлять ударенье,
Другого желает моё настроенье.
Казаться умнее чем есть так убого,
И гордость как щупальца у осьминога
Меня обвивает, стесняя движенье.
Закончу, не в тему сказав: «Поведенье».

Настроение сейчас - жить можно

От семени дурного негодные плоды.
О, как это знакомо для многих нас, конечно:
Мы следуем упорно заветам красоты
И делаемся сами почти что безупречны.

Насмешкою жестокой и язвою дурной
На холмике далёком, средь поросли лесистой,
На свет пробился стебель, как видимо, больной,
Нелепо искривлённый, невзрачный, неказистый.

Вздыхали, кто постарше: «Такие не живут».
Им в подтвержденье даже он отставал в развитьи,
Ветвился, сучковался, клонился тонкий прут,
И порвались местами его коренья-нити.

Прошли года. Он вырос, не умер, повезло.
Хоть был всех прочьих ниже, но не настолько, чтобы
Не доставалось солнца. И бурей не снесло.
И тень его уродцем проникла вглубь чащобы.

Однажды путь неблизкий народов кочевых
Сюда людей забросил. Их лес манил прекрасный
И привлекала стройность деревьев молодых,
А так же крепость тех, что над миром встали властно.

«Но что это, ребята? Меня сейчас стошнит.
Огромная коряга и сотни мелких веток.
Как вывернут нелепо. Постыдный очень вид.
Бог совершил ошибку, дав миру гадость эту.

Он и в костёр негоден – пойдёт, наверно, смрад
Из дыма при сгораньи. Прогнил насквозь. Отвратен.
Ни стул, ни лук не сделать. Гигант-дегенерат!
Оставьте, сил не тратя. Всех прочих же срубайте».

Стоит так одиноко могучий великан
И на холме далёком в покрытой мхом одежде
Кривится и смеётся бушующим ветрам,
Превосходя размером весь лес, что рос здесь прежде.

Настроение сейчас - под Ваню Козловского всегда отличное

В сотый раз перефраз
Из обрывочных снов,
Перебор, пересказ
Прежних тем, старых слов.

Все они обо мне,
Обо мне об одном,
Об одном только дне,
Только денным огнём,

Словно ярким пятном -
Два мазка на окно.
В каждой точке кругом
Всё одно, всё на дно.

Нет, не ангел, не бес
И не я, и не ты,
И не тот мыслей вес,
Чтобы прахом мечты,

Чтобы ярче цветы
И цвета для небес.
Нет, не я, нет, не ты,
Просто жизнь, просто здесь.

В сотый раз пересказ,
Пересмысл, перестрах,
Перевзгляд дрёмных глаз,
Переветер в ушах,

Перезвёздная ночь,
Точки ярких светил,
И опять что-то прочь,
Что-то напрочь…
                           Забыл…

Настроение сейчас - доверительное

Прогресс создаёт города,
Возводит мосты и дороги,
И льётся покорно вода
Сквозь трубы и сквозь водостоки.

Дары капитальных богов:
Достаток, всеобщее благо.
Взамен лишь немного долгов,
Всего-то со штампом бумага.

Возьмём на машину кредит
И станем свободны как ветер,
Уедем, наш разум спешит,
Никто нас не сдержит на свете.

Взамен в месяц раз подойдём
И счёт пустяковый оплатим,
Хоть ночью, хоть утром, хоть днём,
В ближайшем любом банкомате.

Кредит на квартиру возьмём,
Устали по миру мотаться.
Так важно иметь крепкий дом,
Чтоб было, куда возвращаться.

Найдём поручителей двух –
И будет для нас ипотека.
На зависть друзей и подруг
Мы всё же достигнем успеха.

Квартира пустая претит,
Но повода нет для расстройства.
На евро-ремонт есть кредит,
На мебель и бытоустройство.

Оформим за пару недель,
Заполним, подпишем, заверим
И купим из плазмы панель,
Решётки, железные двери.

Опасности нам ни к чему,
Страховка – наш выбор разумный.
Зачем отвечать самому,
Раз можно за скромные суммы

Заботой надёжной покрыть
Себя и детей, даже дачу.
Чтоб слово «убыток» забыть,
Нельзя уповать на удачу.

Работа по восемь часов,
Без спешки, без пыли, в покое,
А вечером дверь на засов,
Ведь дома веселье такое.

Еда, телевизор и сеть,
Мобильники, игры и платья.
Узнать всё и всюду успеть
Единственной кнопки нажатьем.

Восславим науки Грааль,
Добытый с таким напряженьем,
Бетон, уголь, нефть, газ, и сталь,
И славное дел положенье.

Тепло электронных цепей,
Сияя как символ свободы,
Из мира счастливых людей
Навеки изгонит невзгоды.

Закопаны в царство вещей,
Живём здесь без смысла и цели,
Гордимся мы силой своей,
Хоть целую вечность слабели…


От банка до банка хожу,
Но средства нигде не даются,
И всюду, куда погляжу,
Лишь лица надменно смеются.

Глядит недоверчивый клерк,
Охранник сердит, без сомненья,
Кассир недовольно изверг
Проклятья в моём направленьи.

Есть время, и я не спешу,
Хоть ветер сугробы наносит,
Ведь очень о малом прошу –
Кредит на минувшую осень:

На запах промоченных дней,
На шелест листвы под ногами,
На право небесных огней
Сиять ночь за ночью над нами.

Голый лёд. Даже солнца сиянье
Не пробьёт гробовое стекло.
Чистым снегом на нити дыханья
Белоснежный сугроб намело.

Неба дрожь. Тепловые потоки
Изнутри застарелых домов.
Правду в ложь, мысли в числа и строки
Превращает котёл городов.

Холодней. Не имеет значенья:
Яркость дней, ярость вьюги ночной
И любое погоды теченье
Приведут только к стуже одной.

Грею руки карманным уютом,
Как в нору укрываюсь от всех,
Ожидая с надеждой на чудо
Звук капели, похожий на смех.

Под ногой заскрипели снежинки,
За душой пролегла пустота,
Репродуктор кричит без запинки,
Что сбывается наша мечта,

Что любовь, мир и май побеждают,
Что прогресс нас уносит вперёд,
И однажды пернатую стаю
Южный ветер с теплом принесёт.

Всё обман. Летний зной не настанет.
Всё зима запорошит собой,
И апрелю в ноябрьском стане
Никогда не пролиться весной.