Звёзды пахнут луною,
Ветер – вечной надеждой,
И землёю сырою
Дышит лес, как и прежде,

Листья льются по веткам,
Солнце в лужах искрится –
Мир иной очень редко
Для пушистой лисицы.

След плутается в травах,
Звуки скрылись в болото,
Но мышиные нравы
Не оставят голодной.

Отыскать бы все тайны.
Не в еде наслажденье:
Голод, сытость – случайны,
Суть охот – вдохновенье.

Танец лапок по кочкам,
Напряжение слуха,
Страсть при выпаде точном
Лучше сытого брюха.

Кисть хвоста заметает
Тишину на дороге.
Перелётные стаи
Унесут прочь тревоги.

Полосатой судьбою,
Как и все, существуют,
Но с лисою любою
Видим жизнь мы другую:

Вместо тёмных участков
После светлых моментов
Постоянна и часта
Полоса с рыжим цветом.

Смотреть это видео

Если вся ваша жизнь - бесконечный фарс, если все ваши эмоции - запланированная иллюзия, если ваша единственная улыбка - штампованная маска, то это видео для вас. Впрочем, остальным смотреть тоже не запрещается.

Настроение сейчас - вопреки всему, хорошее

Нежные дни моего увяданья,
Тонкие нити немого прощанья,
Жёлтым мешаясь, рождается осень,
Может быть, просто морозится ветер?
Может, о холоде мысленно просит
Сердце, томимое в серостном цвете?
Странные, тихие слишком тревоги,
Очень бессильны их вялые склоки.

Я растерялся во времени года,
Зимние мысли, в июле невзгоды,
Душу для осени я оставляю,
Там одиноко, но всё же уютно.
Взгляд затерялся в раскидистом мае,
В вечность такую глядеться не трудно.
Как бы собрать все осколочки эти
Взором октябрьским и мыслями в лете?

Лампы ночные мне светят упрямо,
Давят на шею оконные рамы,
Что-то шуршит под моим настроеньем,
Средь одиночества самосознанья
Я ощущаю любое движенье,
Даже вращенье немого молчанья
Или полёты фонарного света
В рамках прозрачно-оконного бреда.

Нежные дни моего увяданья.
Зимние мысли сулят расставанье,
Книги и чай растворяют бесследно
Боль и сомненья. Приятная ночка.
Мне повезло, что хотя бы не бедный:
Тайны свои посажу на цепочку
И, утопая в накопленном цвете,
Буду питаться мечтою о лете.

Настроение сейчас - однозначное

Среди бесчисленных песков
Пустынной вечности безмолвной,
Средь обезвоженных холмов,
Горбами вздыбленных, как волны,

Сквозь бесконечных бурь поток,
Чрез блик миражный, нереальный,
Назло тому, что мир жесток,
Наперекор вселенской тайны,

Ветров смиряя канитель
Упрямством каменных ладоней,
Неколебимо цитадель
Внимает полуночной дрёме.

Фонтаны, пальмы, свет огней,
Смех, слёзы, танцы, сновиденья
Укрыты от палящих дней
И от бессмертного забвенья.

И караваны, без конца
Пронзая пустоту барханов,
Спешат на площадь у дворца,
На суд великого султана.

Ведь государство он сумел
Покрыть и славой, и богатством,
Но глубже укрепленных стен
Смогло проникнуть это царство.

Стоят и храмы, и сады,
И крепость от врагов скрывает,
Но не постройки от беды
Народ султана защищают.

Ведь камень никогда, нигде
Стихий не сдержит озлобленье,
Но только царство для людей
Людей спасёт от распыленья…

Карай властительной рукой
И жалуй мудростью и властью,
Расти из сердца город свой,
Великий царь любви и счастья…

Среди песка из тщетных слов,
Там, где нет радости в помине,
Усердно кто-то строит кров,
Свой первый замок средь пустыни.

Настроение сейчас - весеннее

Вся жизнь устремляется резко вперёд,
Когда в твоей комнате есть бегемот.
Полезнее шкафа и штор на окне
Зверюга такая, поверьте же мне.

Легко прикрывает в обоях дыру,
Ворчанием будит меня поутру,
И лучше всех форточек и батарей
Творит микроклимат в квартире моей.

Мы в прятки играем весь день до темна
И любим, когда наступает весна:
Вдыхает упрямо, как пахнет землёй,
Мой друг тёмно-серой шершавой ноздрёй.

Поём во весь голос, гуляя в лесу,
Пасёт он меня, а его я пасу.
Сидим у пенька и глядим на ежей.
Что может быть проще, наивней, милей?

Домой возвратимся, съедим что-нибудь,
Потом почитаем Мисиму чуть-чуть,
Посмотрим на звёзды, зевая в ночи,
Закроем все двери и спрячем ключи.

Лежит на спине, словно мартовский кот,
Балдёжный огромный живой бегемот.
Я сяду ему на живот, скроюсь в плед
И встречу счастливым грядущий рассвет.

Не так-то легко нам бывает порой,
Но вышел на нет эгоизм мой пустой.
Зачем жить собой, если рядом есть тот,
Кто просто совсем без тебя не живёт?

Прекрасное средство от всяких проблем,
Простое вполне и доступное всем,
Ни капли не лгу и советую вам:
Пусть в жизни у вас будет гиппопотам.

Евгений стоит взглядом выцветшим к стенке,
За спиной у Евгения Родина.
Евгений уже на последней ступеньке,
И идти дальше некуда вроде бы.

Как много за жизнь свою дел не окончил:
Газ на кухне забыл и не выключил,
Так и не купил то цветастое пончо,
И стишок Мандельштама не выучил.

Но чтобы не скучно стоялось у стенки,
Женя шустро прикинулся Тополем,
Хоть не был уверен, что выгодней: ветки
Или комплекс ракет твердотопливный.

Ни корнем проблемы, ни сутью вопроса
Не хотелось быть. Жил аккуратненько,
Всегда и во всём поступал очень просто -
Всё и стало легко и понятненько:

Допьёт Женя чай в огранённом стакане
(Чай грузинский, но пахнет лавандою),
За серой спиной его Родина встанет
И короткое «Пли!» прокомандует.

Настроение сейчас - позднее

Мне немного не хватает простоты,
Потому что всё вокруг меняет форму,
И порою даже цепи пустоты,
Пустотеют недостойно или спорно.

И не то, чтобы я сложность не любил,
Хитровертия немыслимо приятны,
Но как часто к ним тускнеет страсти пыл
Оттого, что их сплетенья невозвратны.

Пусть привык, что мир уходит от меня
И, вернувшись, вновь ко мне стучится в двери,
Но хотел бы хоть куска свободы я,
Хоть песчинки, не нуждающейся в вере.

Впрочем, может быть, наивные мечты
Или просто бестолковые по сути.
Дружелюбные коты из темноты
Говорят: «Ты веришь в нас, и мы жить будем».

Мокрый нос. Слезятся звёздами глаза.
Мягкий шаг, и стены вроде нереальны.
Тихим шёпотом сбегают в небеса
Их мохнатые таинственные тайны.

Исчезают. Даже я почти исчез,
Растворяют, разбивают всё, что бьётся,
И ничем повиновенье и протест
Различить вокруг уже не удаётся.

Может быть, привычка сделает своё,
Ведь за вечность можно взять и перемены,
И внутри опять один цветок сгниёт,
А на нём другой взрастёт всенепременно.

И надежды лучик впредь не оживал,
А ведь мне была нужна, казалось, малость:
«Всё пройдёт» – довольно мудрые слова,
Но хотелось, чтоб хоть что-нибудь осталось.

Настроение сейчас - впало в ничтожество

Позабытые просто,
Просто стёртые сразу
Все иллюзии роста
И ненужные фразы.

Волноваться не стоит,
Грусть была бы без толку:
Это место пустое
Не останется долго.

Заменю овощами
И залью майонезом
Все пропавшие грани,
Всё, что смело обрезал.

Пахнет кислой капустой
И варёной картошкой,
Это дразнит все чувства,
Как весна за окошком.

Восхитительный образ,
Несравненное чудо,
И блестит, словно кобра,
Маслом плавленым блюдо.

В нём картошка искрится,
Рядом банка с салатом,
Это лучше, чем лица
В потускневших догматах.

Малосольный огурчик
Чай в стакане гранёном
Пахнет чем-то тягучим.
Я доволен всем снова.

Мысли все холостые
Надоели до края,
И тарелки пустые
В тишине домывая,

Обращу в бесконечность
Взгляд почти что циничный
И прощу быстротечность
Всем вокруг, как обычно.

Скворец поселился в моей голове,
Застрял в ней как пуля на вечной войне.
И, в принципе, не к чему больше стремиться,
Когда в твоём черепе гнЕздится птица.

Он щебетом будит меня каждый день
И песней сгоняет сонливость и лень,
А после глядит из родного дупла,
Как жизнь моя стала легка и светла.

Доволен, конечно, и счастлив вполне,
Что этот певун поселился во мне,
Летает внутри и щекочет цинично
Своим опереньем мозг серо-типичный.

Отлично! Я слышу, как будни дрожат,
Когда вдруг звучат звонким эхом стократ
Из гулко-пустой и немой головы
Мелодии мира, труда и весны.

Вдвойне меня стало. Теперь не один
Стою среди вечно надутых людин,
Средь этих нелепых пустых черепов,
Средь их недалёких обыденных слов.

Глядит на меня сероликий мертвец.
Я дам облегченье ему наконец:
Чтоб жизнь никому он не смог отравлять,
Из пушки в висок ему буду стрелять.

Но вместо ядра заряжаю скворца,
Двух зайцев убью: наказав подлеца,
Дам домик для птицы. Жизнь станет другою,
Когда в голове будет что-то живое.

Я грежу о мире, мечтаю о чуде,
В котором есть место пернатым и людям,
И верю, однажды мы все заполучим
В себе гнездование пташек певучих.

I want a cup that overflows with love although,
it's not enough to fill my heart,
I want a barrel full of love although, I know
it's not enough to fill my heart.

I want a river full of love although, I know
the holes will still remain.
I need an ocean full of love although, I know
the holes will still remain.

And the cheese heart knows,
Only kindness can fill its holes.
And love will dry my tears,
As the pain disappears, yeah!

I need a miracle and not someone's charity,
one drop of love from him and my heart's in ecstasy,
The heart that he's sending me is most likely ending me.
I need a miracle and not someone's charity now....

Fill up my heart with love, oh you'd be amazed at how,
Little I need from him to feel complete here and now,
Stirring within me are these feelings I can't ignore,
I need a miracle and that's what I'm hoping for.

I need a miracle and not someone's charity,
one drop of love from him and my heart's in ecstasy.
The heart that he's sending me is most likely ending me,
I need a miracle and not someone's charity now...

Anybody's love but his, will never
Fill this place within me now.
You've got to give me what I need,
To free my heart from misery.



Перевод от mtkenny:

МНЕ НУЖНА ЛЮБОВЬ

Пусть был бы кубок полон до краёв любви,
Он жажду бы не утолил.
И даже чан с любовью вряд ли бы, увы,
На сердце раны залечил.

Река любви и та бы не смогла собой
Залить тоску во мне.
Я знаю, даже океан любви большой
Не смыл бы боль вполне.

Только нежность твоя
Мою душу спасёт из огня.
Любви откровенье –
От мук избавленье!

Капля твоей любви – и чудо произойдёт,
Сладкий восторг внутри, как крылья, несёт в полёт,
Может быть, умерла б от счастья в тот миг, когда
Чудо случилось бы, и ты мне любовь отдал.

Ты удивился бы: при боли душевной всей
Нужно так мало мне для счастья любви твоей,
Страсть не могла бы скрыть, таиться не стало б сил,
Если бы для меня ты сердце своё открыл.

Капля твоей любви – и чудо произойдёт,
Сладкий восторг внутри, как крылья, несёт в полёт,
Может быть, умерла б от счастья в тот миг, когда
Чудо случилось бы, и ты мне любовь отдал.

Лишь любви твоей дана
Власть залить тоску. Нужна
Нежность, чтобы не страдать
И чтоб тоски сломать печать.

Мне доверья опять не внушает сквозняк,
И имею на это один повод веский:
Дело в том, что сквозь тьму ветер дует не так,
Как хотелось бы очень моим занавескам.

Мне не нравится снова моя тишина:
Наполняя собою укромные ниши,
Слишком громко в ночи прозвучала она
Оттого, что упорно старалась стать тише.

Раздражить даже тени сумели меня:
Видно, звёзды не в том положении встали,
И луна отказалась светить, чтобы я
Не ловил свет её в полуполном бокале.

Но застыла янтарно тревога моя,
Ведь покоем сполна я уже обеспечен,
И ничто не испортит конец февраля
В этот длящийся вечность сомнительный вечер.

Настроение сейчас - абсурдное

Мне снег показался с утра,
Мне чудились стены и грани,
Мне снилось, как пели ветра
О том, что ничто не настанет.

Всего лишь упали лучи,
Ломая все кости дремоте,
Но тут же трубят палачи,
Что место нам на эшафоте.

Пустые средь окон дома
Проснулись как вместе, так сразу,
Подвальные их закрома
Наполнились смехом и газом.

Открылись от солнца зонты,
И капли предмартовской боли
Упали на пряди мечты…
А волны рассеялись полем.

Случайность волнует луга,
Землится безбрежное море,
Но твёрдо ступает нога
По глади в лесном коридоре.

Гудит древенеющий друг,
Всегда предстоящий пред нами,
Вот он, размыкающий круг
Слияньем с электроцепями.

Оковы приятны твои,
Нет смысла бояться и злиться,
Мы больше огня не таим,
Сжигая глаза и ресницы.

Мы птицы. Твой лёгкий оскал
Приснится нам снова и снова,
И будет всё тот же подвал
И те же приятны оковы.

Мне ночь показалась вчера.
В её звездно-пыльной истоме
Узнал я, куда мне пора,
Вот только зачем, я не понял.

Настроение сейчас - злое

Мы все неформаты, и ты неформат,
Безмерно круты мы, и ты просто супер
Мы все любим пиво, тусовки и мат,
А так же кричать обо всём этом в рупор.

Побольше активности, меньше идей,
Мы правы всегда, и ты прав вместе с нами,
Во всём превосходим всех в мире людей,
И выше стократ их своими мечтами.

Ничто в половину ты делать не рад:
Смеёшься навзрыдно, до крови страдаешь.
Притом с перерывом минут в пятьдесят
Своё настроенье легко изменяешь.

А что тут поделаешь? Мы креатив,
Творения наши уму неподвластны,
Так крепко сплотился весь наш коллектив,
Что встречи порою друг с другом опасны.

Нам friend лишь глаголющий правду о нас
О том, что сияем мы солнечным светом.
Наш friend утешает набором из фраз,
Но в душу не лезет занудным советом.

Плевать же на мнение тех, остальных,
Что вечно про нас говорят негативно.
Они-то, конечно, такие же мы,
Но просто во всём эти мы нам противны.

Не будь как они, будь как мы, будь собой,
Но только попроще гляди на предметы,
Почаще кричи, что ты занят борьбой,
И реже ищи в своём сердце ответы,

В толпе укрывайся от тёмной тоски,
И не поддавайся мышленью в печали,
И мир твой ничто не порвёт на куски:
Ты ИНДИ плюс ВИ, да к тому же ДУАЛЕН.

Настроение сейчас - сам собою недоволен

Возможно вы и были правы,
Когда разоблачали нравы,
Но для чего же обличать
Всё то, на что лишь для забавы
Мы ставим ценности печать.

На каждый миг и каждый час
Есть много умных слов у вас,
Мои критические люди,
Но толку от бездушных фраз,
Поверьте, никому не будет.

Потратив время и труды
На обсужденье ерунды,
День завершите свой удачно
Употреблением еды
И сном высокомерно-мрачным.

Ну что ж, давайте, обсудите,
Как спите или сто едите
И долго ли жуёте вы,
Ведь в вашем временном лимите
Все темы меж собой равны.

Порой с дурного настроенья
И ради самоутвержденья
В пустом отчаяньи своём,
Но чаще просто от безделья
Чесать готовы языком.

Раз так, скандальте же смелее,
Злословьте раз от раза злее,
Приятно щебет слушать ваш.
Толпа за зрелище сумеет
Простить вам даже вашу фальшь.

Живёте в мире не случайно,
И в смысле вашем нету тайны –
Проктологи нужны всегда.
Так будьте ж счастливы ректально
И процветайте, господа.



P.S. Побывал на нескольких сообществах критиков. Как бы самому подобным лже-критиком не прослыть.

Настроение сейчас - выходное и удачное

Непонимающий закат,
Неодинокое молчанье,
И в каждом вздохе: «До свиданья,
Прости, никто не виноват».

Слова мешают тишине,
Рвя одурманенные нити
Тревожных мысленных событий,
Переплетаемых во мне.

И чувств обычных светлячки
Привычно шума избегают –
Их потревоженные стаи
Скрывают ветер и сучки.

Но не кичусь своей тоской,
Не прячусь у немой печали:
Все речи, что вокруг звучали,
Затмил манящий голос твой.

Не злись, сердитый нежный взгляд,
На бедность слов и робость чувства:
Любви таинственно искусство,
Но сей узор плести я рад.

Слова – они как пыль для глаз.
Игра ума. Зачем нам звуки
Иные, чем сердец двух стуки
И простота душевных фраз?

Непонимающий закат.
Весь бесконечно тёмный вечер
Искал огня, а вышли речи…
Прости, в том я лишь виноват.



P.S. 14 февраля 1565 - Учреждение опричнины царем Иваном Грозным. С прошедшим днём опричника вас!

Удачный день

Шоколадный Эль долго смотрел в пустоту перед тем, как встать. Вообще-то, он почти всегда смотрел в пустоту, но сейчас у него появилось непреодолимое желание найти на себе то отверстие, через которое вытекает время. Оно всё время утекало, и постоянный звук этой утечки невероятно раздражал Эля. Однако, встав, он не обнаружил на себе никаких отверстий – всё его тело было и сверху, и снизу, и по бокам идеально гладким и абсолютно бездырочным. Только глаза нарушали совершенство, но из них ничего не вытекало уже лет тридцать, что позволяло успешно и без искажений глядеть в никуда. С удивлением и даже некоторым разочарованием Шоколадный Эль сел и снова впялился в пустоту. «Как странно», - подумал он, но тотчас же испугался своих мыслей, потревоживших объект его наблюдений. И опять только шум потока времени, поскрипывание табурета под неспокойными, но редкими ударами сердца, и грязно-жёлтый свет лампы над головой. Кирпичные стены, бетонный пол и потолок, серое и красное – Эль знал толк в искусстве сочетаний, и взгляд его предательски скользнул на эту пестроту цветов. Клубок воспоминаний, спрятанный где-то глубоко внутри, начал стремительно разматываться, и вот перед глазами уже не кирпичи и бетон, а июльская зелёная трава и тёплая морось дождя. Совсем ещё юный Эль бежит по нежному природному ковру в кованых железом сапогах и радуется всему вокруг просто так, без причины. До чего же глупы мы в детстве. Рядом с ним несётся Босоногий Ущ, вполне оправдывающий своё имя. Этот нищеброд был некогда лучшим другом Шоколадного, теперь даже и вспомнить стыдно о таком пятне в биографии. Эль поспешно прогнал из пустоты ненужные яркие образы и снова погрузился в созерцание. Вдруг яркая вспышка озарила на миг комнату и пустоту, а потом всё исчезло. «Неужели я ослеп?» - осторожно подумал наш герой. Но нет, это всего лишь лампа, перегоревшая по сроку службы, вспыхнула на прощание необычным для неё белым безумием. Что ж, это даже к лучшему: во мраке пустота ещё прекрасней. Эль довольно моргнул и снова погрузился в своё излюбленное занятие. Прошло время, и вновь возникли какие-то приятные перемены. Они были столь незначительны, что не сразу и поймёшь, что случилось. Вскоре всё разъяснилось – перестало биться сердце, и раздражающее поскрипывание табурета наконец исчезло. «Жизнь налаживается», - торжествовал Эль.
Мимо проносились слова и судьбы, в окнах, укрытых тяжёлыми и слегка помятыми одеялами, свинцово висело небо, машины и люди, звёзды и ветер. Дом напротив чувствовался даже через всю это мишуру. Эль сидел и смотрел. Время раздражающе текло, но он уже привык к этому. Память тихо растворялась в кашеобразном естестве бытия, постепенно переставая досаждать. И вдруг интерес ко всему происходящему, даже к пустоте, исчез. Шоколадный Эль ликовал и в порыве безудержного веселья нацарапал куском арматуры на кирпичной стене своего жилища улыбчивый смайлик. Пусть хоть стена помнит, что этот день его жизни удался.


Бабушкина шуба

Босоногий Ущ всегда не любил одежду. Но особенно он не любил обувь. Вот и сейчас он стоял и из всех своих сил не любил новые кроссовки фирмы «Адидас» из крокодиловой кожи, лежавшие в витрине спортивного магазина. И дело тут вовсе не в том, что ему жалко зверушек, из которых были сшиты те или иные предметы гардероба. Просто одежда делала его одиноким. Точнее, его делало одиноким отсутствие одежды. Вот и сейчас Босоногий Ущ, овеваемый со всех сторон холодным октябрьским ветром, стоял голый на абсолютно безлюдной улице. Он практически не чувствовал пальцев ног, но такое состояние было для него вполне привычным. Ущ глядел на своего врага и вспоминал.
Лето, дождь, трава. Серое небо своим теплом давило на плечи и заставляло бежать и радоваться без причины. Отличное время. Окружающие почему-то иначе воспринимают отсутствие на тебе одежды, если ты ещё не заполучил вторичные половые признаки. Десять лет жизни позади, но даже носок не отягощает молодое и здоровое тело. И это в то время, как другие уже нагружены целой горой проблем из хлопка, шёлка, кожи и прочих жалких и пыльных лоскутков. Вот и лучший друг Уща, Шоколадный Эль, бежит, поблёскивая свежим металлом на своих новых кованых сапогах при каждой удобной небесной молнии. Странный он немного, этот Эль, но Ущ всё же любит его. Видимо, для любви нужны непохожести и странности, любовь стремится понять и разгадать, а не найти что-то, похожее на себя самоё. Впрочем, кого заботят такие вопросы, когда половое созревание ещё не началось.
Босоногий Ущ всегда считал, что одежда забирает у людей их частицу. Тряпки пропитываются людьми, наполняются ими и даже становятся полулюдьми. А люди, в свою очередь, мельчают, растворяются в лоскутах ткани. В конце концов, становится сложно понять, где человек, а где его одежда. Места всем не хватает, и одежда постепенно вытесняет человека. Он сам видел, как его мать заменили пара чулок и старая фамильная шуба. Эта шуба передавалась в семье от поколения к поколению, впитывая в Читать далее...

Настроение сейчас - уже нет

Мне стала свойственна пустынной
Безлунной ночи темнота,
И пылью звёздною, рутинной
Лечу по ней я в никуда.

Меня уносят дни и годы,
Но нет страдания о том,
Ведь не они тоску, невзгоды
Приносят в мой сердечный дом.

Что могут сделать люди, время
С запутавшейся в них душой?
Пред кем бы встал я на колени,
Поверженный? Лишь пред собой,

Перед своею суетою,
Замкнувшейся в кругах страстей,
Перед нелепой пустотою
Эгоистичности своей.

А потому, пусть бьются рьяно
Ветра враждебные мне в грудь,
Пусть нанесут любые раны,
Я не ропщу на них ни чуть,

Но лишь молю: О, Светлый Боже,
Раз на груди твоя печать,
Свободу мне оставь, но всё же
Не дай её рабом мне стать.

В ширине глубокой
Погибает речка,
Тишиной жестокой
Спит её сердечко.

Путник, нет угрозы,
Не страшитесь, звери,
Свежие морозы
В водах затвердели,

И теперь свобода
В лесноватой гуще,
Тропы все без брода
Стали проще, лучше.

В прошлом разделённость!
Слава единенью!
К чёрту разобщённость!
Ссоры все в забвеньи!

Празднеством пьянящим
Обернулась стужа,
Счастьем настоящим
Каждый здесь нагружен.

Заяц дремлет с волком,
Пляшет лис с мышами,
Лес хохочет громко,
Прямо оглушает.

И на бал медведи
Вышли из постели,
Белки, их соседи,
Им на плечи сели.

Ночь пришла. Не страшно,
Пусть костры пылают.
Звери бесшабашно
Смех в огонь кидают.

В грудь речную разом
Бьются что есть силы
И бросают фразы
В полыньи-могилы.

Карнавал фантазий,
Новый год китайский,
И от братских связей
Всем тепло по-майски.

Праздник завершался,
Гости сонно вышли,
Топот же остался,
Словно пульс чуть слышный

Трепетом тревожным
В лужицах случайных,
Шёпотом ничтожным
Средь сугробов тайных…

В ширине глубокой
Тихо тает речка,
Дремлет льдом до срока
Нежное сердечко.

Настроение сейчас - – Га! ха-ха-ха! – И только пятки тонкие сверкнули за поле в лес сплетать обманы, причуды сеять и до умору хохотать.

Троевластие, троеножие,
Троецарствие – это тоже я,
Перевёрнутый, переваренный,
Улетающий в вечность стаями.

Лисьим сумраком суетящимся
Не доказан был в настоящем я,
Не достроен жил (звёзды крышею),
Не досказанный силой высшею.

Серотучная осень ветками
Паутинится, словно сетками,
И ветра шумят в ней столетьями,
Бороздят простор междометьями,

В бороде лесной робко прячутся,
Под любой сосной тихо плачутся,
Но идут со мной сквозь безбрежности
Ключевой тропой к неизбежности.

Я дышу. Вокруг пахнет совами.
Я бегу, а вдруг бестолковыми
Станут сказочки приходящие,
Я спешу назад, в настоящее…

Вроде, всё как встарь. Но в руке бокал
Хрусталём блестел, а звенеть не стал.
Потерялся лес в безучастии,
Позабыто всё троевластие.