Тише.
На тишине,
Слышишь?
Ты слышишь? Нет?
Тише.
Над крышей, да?
Слышишь?
Твоя звезда.

Ветры.
Твоя она.
Тучи.
Твоя одна.
Скроют –
Твоя вина.
Тише.
Ты слышишь? Да?

Бойся
Бояться. Вниз
Падай,
Не торопись.
Взглядом
Моли опять.
Бойся
Звезду терять.

Вечность.
И в небесах
Светит
Её роса,
Греет
Её слеза,
Ярче
Не «против» - «за».

Тише.
Прошу опять.
Слышишь?
Не надо спать,
Если
В ночи видна
Даже
Звезда одна.

Настроение сейчас - ,,,

Приятный образ, лёгкий взмах
Полуопущенной надежды.
Полупропущенный, как прежде,
Невинный шёпот на устах.
И в вечных судорогах нежных
Какой-то недоступный взгляд
Не скроешь ты. И я не скрою.
Друг друга вряд ли удостоим
Мы миром или же войною,
Ведь не воюем с кем подряд.

Вне времени и вне пути
Мы ищем то, что не найти.

Пустой осколок тишины…
Во мрак навек помещены
Все отблески моих страстей,
Все основания идей.
И сам не свой, и сам не я,
Как будто кто-то у руля,
Путей во тьме не разберу
И во вчера опять умру.

Порывы ветра в голове…
И в прошлом всё куда новей,
В нем нереальность обретёт
Твоей судьбы круговорот.
Вне времени и вне пути,
Ты вечно в том, что позади.
Твои глаза затмила ложь,
Но, впрочем, завтра ты умрёшь.

Держи улыбку на губах,
Как будто нам не ведом страх,
И раствори печаль и слёзы
В любой попавшейся угрозе.
А хочешь, можем вновь как прежде,
Преодолев разумный крах,
Жить в нескончаемой надежде,
Что не умру сто лет назад,
Не стану тупиком сюжета,
И что не растворит рассветом
Твой вечно недоступный взгляд?

В одной стране, по-прежнему богатой
На бездорожье и на дураков,
Был избран президентом Косолапый.
Народный глас был именно таков.

Как не избрать его, когда столь скромно
Он избегал дебатов много дней,
Но всё ж бросал свой взгляд медвежий томный
С экранов в каждой сетке новостей.

И обвинить нельзя телеканалы,
Законы рынка нужно чтить им, ведь
Толпа до визга просто обожала,
Когда толкал вдруг речь свою медведь.

Он говорил, что будет всё как раньше,
И уверял, что раньше «было класс»,
И обещал реформы двигать дальше,
Покуда есть в избытке нефть и газ.

Он заявлял, что бедных стало меньше
И что они исчезнут вскоре враз:
Ещё чуть-чуть мы соцпакет урежем –
И нищий сам собой сбежит от нас.

Он предрекал, что скоро о квартире
Вопрос не будет остро так стоять:
Есть много мест в Сибири, на Таймыре,
Где и в берлогах можно зимовать.

И, наконец, он изъявил желанье
Бюджет пополнить новою статьёй
И сделать SMS-голосованье,
Чтобы избрать его на срок второй.

Потом прочёл присягу по бумажке
И править стал могучею рукой.
Точнее, лапой. Скажем без натяжки:
Медведь – наш царь. И кто тому виной?

Довольно холодно под серо-голубым
Пальто. Но всё-таки приятно отчего-то
От погружения в межвременья клубы,
От этой странной, нескончаемой борьбы,
Которой дали имя «майская погода».

Привычка всё-таки – второе естество,
Иные плакали бы, ёжась на природу,
Я ж с наслажденьем пью таинственный раствор
И сердцем чувствую безмолвное родство
С тем солнцем, что на нас пролило сверху воду.

Пусть угнетает долгий дождь хоть сто недель,
Его спокойствие нам всем передаётся.
Кто знает, может, уничтожит канитель
Унылым стуком в подоконники капель
И даст нам шанс побыть на дне души-колодца.

Я говорил, что не хватает тишины,
Но вот пришла она в избытке всем на свете
И моросит на нас степенно с вышины,
Вмерзая в те сердца, что были лишены
Её покрова в балаганном винегрете.

А впрочем, может быть, я просто заскучал
Так по-осеннему, с продуманной дремотой.
В начале всех концов, в конце любых начал
Всегда найдётся для души моей причал.
И даже если бы глас неба не звучал
В той тишине, что окружила нас заботой,
Я всё равно бы к ней пришёл…
Лишь к ней…
И всё тут…

Родился, но лишь для борьбы и страданья,
Для связи со всем в яркой форме желанья,
И образ ответа как стимул огня
Струится в надежде весь мир поменять.

В потоках неверия, холода, лжи
Стук сердце от признаков их сторожи,
Рыдай, но душевную боль не дави –
Страдай и сгорай без конца… Но живи.

Развился, расцвёл, но прозрел слишком рано,
Приняв тишину за глубокую рану,
Решив, что среди безымянных теней
Бредёшь в полусумраке выжженных дней.

Единственный верный ответ – одинок
Вовеки и всюду. Но помни: порок
И боль от прозрения - в нашей крови.
Умей же использовать их… И живи.

Смеялся. Прекрасны минуты веселья.
И порваны путы в земном отчужденьи.
Отныне причастен лишь к миру идей
Твой взгляд и весь облик привычных вещей.

Познание – повод куда-то идти,
А дух – указатель на нашем пути,
Не стой, пусть летят новых мыслей огни.
Возрадуйся скорости их и живи.

Не всем открываются высшие сферы,
Ведь нет им ни верной трактовки, ни меры,
Быть целостным, но не с собой, а с другим –
Словами мы это не передадим.

Дыши – этот воздух иной в этот раз,
И вся бесконечность доступна сейчас.
Случайно открыл дверь в коморку любви:
Отныне ты вечен – люби и живи.

Богатство лишь в смыслах, за веру укрытых.
Есть страсть лишь к тому, что не будет забыто.
Раз ценишь не жизнь, но всё то, чем живёшь,
То значит, однажды ты примешь в грудь нож.

Истёртое тело – не повод для горя:
Не плоть аргумент наш в божественном споре.
Ни жалость, ни помощь к себе не зови,
Умри, если пробил твой час… Но живи!

Настроение сейчас - тихое

«Шумели леса» и «шумели поля»,
«Шумели дожди», «рокотала земля»,
И «гром грохотал», «громко трескался лёд»,
Читаешь - и мир будто шумом живёт…

Но солнце в пути от рассвета в зенит
Насыщенно, сотнеголосно молчит,
И звёзды, и небо, и холод, и зной
В космический дом свой приносят покой.

Но больше того: вечно пенный прибой,
Любой ураган, гром раскатный любой,
Падение вод, гул земной глубины
Ведут речь лишь с помощью слов тишины.

Ответственность быть одиноким страшна,
Дорога спасенья немногим нужна,
И вот потому, закрывая глаза,
Как в жмурки играем друг с другом в базар.

Хотим ощущать, что вокруг всё гудит,
Грохочет и хочет нестись впереди
Пространства и времени. Только судьба
Таких увлечений – слепая борьба.

Молчание – это язык Божества,
И в нём скрыт источник с Вселенной родства.
Для мира не свойственен суетный бег.
А шум?.. Шум «открыл» для себя человек.

Память будущего нас лишить пыталась.
Память тихо уверяла: «Это старость».
Только правда в том, что все мы просто дети.
Память тихо врёт в любом своём ответе.

Я солгал, сказав, что в прошлом есть значенье.
Я солгал, ища в годах освобожденье.
По ночам, чтобы заснуть, считал до тысчи.
Я солгал, и ложь мою никто не ищет.

Но спокоен, волноваться нет желанья.
Да, спокоен, удостаивать вниманьем
Мелкий пафос своего ума не стану.
Я спокоен в пекле вечного обмана.

Взгляд иной - сны и слепым порою снятся.
Звук любой – и мы спешим скорей расстаться.
Шум и зной, а может холод и молчанье –
Всё с собой и ничего в себе. Прощанье…

Кстати, кое в чём мы так и не признались:
В счастье, в грусти, в смехе, в яростном запале
Мы различными казаться только будем,
Но во всём мы одинаковы, по сути.

Мир один. И я один. Мы все едины.
Мир один. И жизнь одна. Но вне рутины
Ограниченности мнимых измерений
Мир один. И в смерть, похоже, я не верю.

Мои солнечные братья,
Вам привет и добрый вечер,
Вам всех радостей в закате
И в восходе первых звёзд.
Может быть вы путь неторный,
Может быть вы только ветер –
Не уверен в вашей форме,
Верю лишь, что вы всерьёз.

Через серость и преграды
В каждом трепетном дыханьи
Я встречаю ваши взгляды,
Ваши мысли и сердца.
В инстинктивном стадном пекле,
В тишине ночей бескрайних –
Нет, нигде вы не померкли
И везде вам нет конца.

Можно быть всегда несложным,
Можно жить и голым тоже,
Не назвать сей образ ложным,
Если всё ж душа жива.
Но когда, треща, морозы
До бесчувствья стянут кожу,
Ты поймёшь, что жизни проза
Не сплетает кружева.

Как в одежду одеваясь
В тонких образов пряденье
И лишь тем всегда спасаясь
От бесчувствия в груди,
Отрываясь и взлетая
От поверхности в смятенье,
В пламя вечнокрылой стаи,
В бесконечность впереди,

Мои солнечные братья,
Вы всегда во всём стремитесь
Лишь к тому, чем ввек не стать вам.
Впрочем, ваш бессрочен век.
Я врагом стать вам согласен
Или другом. Как хотите!
Не смогу лишь безучастен
Быть к тому, в ком образ страсти
Выжег слово «человек».

Тише, сердце, спокойнее, всё лишь слова,
Лишь трава, что к зиме пожелтеет.
И пусть холодом веет небесный провал
Оттого, что диск солнца под вечер устал,
Смысла нет тебе биться быстрее.

Тише мысли, зачем без разбора кричать?
Очень много есть тем для молчанья.
Не хочу звуков ради того, чтоб звучать,
Мне базар ни к чему, пусть уж лучше свеча
Одиноко дрожит от дыханья.

Я не чёрствый, не глупый и вовсе не злой,
Это просто отсев лишних качеств:
Ценно то, что добыто трудом и борьбой,
Важно всё, что могу брать всегда я с собой,
И одна лишь любовь что-то значит.

От обилья идей лишь на месте сидим,
Угол зрения вязнет в тумане.
В мире много путей, но пойду лишь одним,
Тем, который сотрёт мои личные дни,
На котором меня уж не станет.

Если смыслом единым жизнь будет полна,
Разве стану хоть чуть я беднее?
Посмотри, разве хуже сияет луна
Оттого, что на небе всех ярче она?
Или солнце одно плохо греет?

Не хочу быть собой, что за глупая блажь?
Для чего мне быть прахом и тленом?
Для чего мне война, если смысл ей – кураж?
Для чего мне работа за деньги и стаж,
Если в ней каждый день неизменный?

Личность – только сосуд, и кувшин воспевать
Дух не хочет и просто не станет.
Не собой, всей Вселенной душе быть под стать,
Не себя, но весь мир под собой укрывать
И лишь к Богу спешить на свиданье.

Я хочу быть на небе звездáми
И песком под своими ногами.

Настроение сейчас - приятное

Крысы дохли на небе,
Низвергаясь потоком
С бесконечной лазури
На асфальтовый зной.
Крысы дохли не даром,
Не от тёмных пороков.
Грызуны умирали,
Обдышавшись весной.

Их собратья в подвале
Процветают спокойно
И подохнут едва ли,
Поглядев в небеса.
Толстый зад не позволит
Без опоры жить вольно,
Но душевные боли
Заглушит колбаса.

Только вечно голодный
Может стать легче ветра,
А у твари безродной
Ничего не отнять.
В лабиринтах бессонных
Жизнь и смерть незаметны,
И лишь в небе бездонном
Крысам всласть подыхать.

***
Плачу на небо.
Или то дождь проливной
Льётся на веки?

***
Порывом ветра
Лишь разметало листву.
Прекрасна осень.

***
Сердце украла
Юная дева взглядом.
Был бы я птицей -
То полетел за ней бы
Даже на край Вселенной.


Пишу впервые в этом стиле. Нуждаюсь в конструктивной критике, потому безжалостно удалю любые безынициативные эмоции. Только высказывания по сути вопроса "Что не так?" (ответ "Всё просто настолько ужасно, что и говорить не о чем" принимается благосклонно).

Настроение сейчас - приличное

Я пил холодный чай.
Простой холодный чай.
Всё потому, что в кружке он
Остался со вчера.
Застыли вечера
В излучинах двора
Привычным жёлтым янтарём.
А может, был всего лишь сон?
Но чай остыл, остыл и я,
Вся радость и печаль моя
Сегодня где-то за окном.
Последний друг -
Весь мир вокруг,
И вряд ли перестану вдруг
Сквозь первых звёзд невольный взмах
Сидеть и слушать мягкий звук
Ветров апреля.
Тихо греюсь
С холодной чашкою в руках.

Ты застыл на границе,
И довольно шагнуть,
Чтобы вновь обратиться
Пеплом, прахом ничтожным.
Ты старался скорее
Доползти как-нибудь
В этот край, где потери
Стали вдруг невозможны

И стоишь по колено
В перебитых мечтах,
В переполненных венах,
В перекошенных мыслях,
Наслаждаешься правом
Ненавидеть свой страх,
Презирать свои нравы
И осенние листья.

Просто выбросил смело
Красоту и любовь.
Злобно вычеркнул мелом
Свою старую душу.
О кирпичные стены
Раскроил руки в кровь,
И, решив все дилеммы,
Сам себя ты разрушил.

Кровь впитается в пепел,
Пепел станет землёй.
Мир без стен будет светел.
Ты пришёл на границу
Не за смертью и болью:
Здесь пробьётся сад твой,
Его новою солью
Станут певчие птицы.

Для уставших сражаться
За обветренный хлам,
Для рабов из плантаций
Повседневных ненастий
Есть граница и право
Мукой собственных ран
Пищу дать для дубравы
Чистой, искренней страсти.

МАГЕРА И БОРИЛЕС В СТРАНЕ ГАБАРИТОВ

У Солнца есть только один недостаток: оно не может видеть само себя.
Сократ.

Пролог

Умирали великие ламы. Десять мудрейших монахов, десять Будд. Они уходили в один день, стремясь соединить с вечностью свои дхармы, и напоследок разношёрстная толпа тянулась к центральному храму Шамбалы в надежде получить от этих мудрецов крупицу их богатства. Будды не скупились: в вечности им не было нужно практически ничего из тех скромных пожитков, которые они скопили за свою славную и умиротворённую жизнь. Они делились ненужным, но толпа уже не понимала этого: люди со всех концов Земли шли через коричневые скалы, через заснеженные перевалы, через зной бесконечных песков к центру Мироздания, шли и алкали, шли и надеялись, шли, чтобы получить. Была среди них и одна молодая девушка, наследница знатных вельмож, царственная, безупречная, как бриллианты в доме её родителей. Как и у всякого драгоценного камня, у неё было имя – Магера. Статная фигура, горделивая осанка, невероятное спокойствие во взгляде – всё это выдавало в ней острый ум и необычность судьбы. Она родилась, чтобы быть не как все, но всё же в этот раз, превозмогая себя, она шла по общей дороге, потому что сотни могли остаться без даров великих лам, тысячи, но только не она. И она, и сами монахи это всегда знали.
У края неба забрезжило – Шамбала вставала на горизонте после долгой путевой ночи. Это сияние нельзя спутать ни с чем, это солнце открывается лишь немногим. Миллион ног шли, два миллиона глаз искали, но все канули во мраке, все заблудились в суете, во второстепенном и обманчивом блеске. Кто-то принял за свет спасения мерцание луны в луже на дне расселины и погиб, опрометчиво ринувшись в пропасть, кто-то погнался за перелётными светлячками и бродил кругами до самой смерти. Все канули в бескрайнем мире. Все, кроме шести путников. Первый был Варран – великий войн кочевых народов. Второй – Сиххард, мудрец далёкого востока, взращенный в бесконечном созерцании. Было ещё два монаха из соседнего монастыря – братья Янк и Булло, а так же престарелый слепой бродячий певец без имени и горделивая Магера, единственная среди них ехавшая на муле, а не шедшая пешком. Шестеро неслышно ступили на святую землю, в молчании прошли к воротам храма и встали перед ними, ожидая приглашения, не замедлившего последовать. Двери храма отворились и путников объяла тишина и запах лам.
Десять Будд сидели кругом в центре зала, обращённые лицами во все стороны Вселенной. Светом струились их глаза, но заговорил с гостями только один:
- Вы проделали долгий путь. Вы преодолели многое. Но у каждого из вас есть своя цель, своя дорога, и мы дадим вам то, что будет подспорьем, а не бременем. Ты, Варран, избрал путь доблести - от нас ты получишь нашу физическую силу и выносливость. Ты, Сиххард, получишь нашу мудрость – теперь мир не будет раздробленным набором понятий и смыслов, а обретёт целость и наделит тебя жизнью. Брат Янк, тебе мы даём нашу любовь, брат Булло, ты получишь наше смирение. Слепой странник без имени, тебе мы оставляем наши сердца, которые заменят тебе глаза.
Монах замолчал, глядя на Магеру. Магера ждала.
- Прости… Всё, что у нас осталось для тебя – это наши потребности…
Взгляды лам потухли. Жизнь исторгла их из бесконечной круговерти Сансары.

Магера уходила за горизонт спиной к свету Шамбалы немного недовольной. «Одна радость», - думала она: «У Тибетских лам, даже у десятерых сразу, не так много потребностей».Читать далее...

Спи моя радость. Ночь на дворе.
Выйдет к нам месяц, весь в серебре,
Вынет из сумки горсточку звёзд,
Чтобы под ними слаще спалось
Той, что прекрасней неба во сне.
Спи, моя радость. Ночь на дворе.

Сказки и песни дремлют в тебе
И пробудиться лишь при луне
Могут, весельем преобразив
Тёмной постели грустный мотив.
Есть вдохновенье в этой поре.
Спи, моя радость. Ночь на дворе.

Мыслей тревожных суетный рой
Пусть не нарушит сладкий покой
Нежного сердца. Тише ветра,
Нас не будите вы до утра.
Будет нам сниться шёпот морей.
Спи, моя радость. Ночь на дворе.

Настроение сейчас - солнечное

Пыль собираю на скуку свою.
Падает снег с потолка или пепел,
Холодно, жарко – не важно. Стою.
Путь у стоячих ни тёмен, ни светел.

Мыло и кольца – приятный расклад,
Ветер из форточки – чем не свобода,
Громов небесных тяжёлый раскат
Из-за стекла ярче красит погоду.

Но почему-то квадратный мой свет,
Или мой мрак. Я устал разбираться.
Впрочем, меж ними и разницы нет,
Если на месте стоять лет пятнадцать.

Когда склоняет низко ветер
Ветвистый купол надо мной,
Когда всё явственней о лете
Напоминает звук любой,

Когда искрятся солнцем споры
Травы за право ярче быть,
Люблю по парковым просторам
Тропинкой тихой побродить.

Прекрасно межсезонья царство.
Оно, тепло лучей вобрав,
Скрывает холода коварство
В тенистых зарослях дубрав.

Последний снег уныло-белый,
Зимы умчавшейся залог,
Устало взмокшей кучкой мела
От суеты укрыться смог.

Грязь в горку. Хлюпаю всем телом.
Синь неба сверху до низá.
И всё, чего душа хотела,
Увидят здесь мои глаза.

Река течёт и день, и вечер,
Не вытекая никогда.
«Проходит всё», - деревья шепчут.
«Но смерти нет», - споёт вода.

Леса, холмы, в замшелых куртках
Стволы и корни, звёздный свет,
Года и каждая минутка,
Что есть и то, чего уж нет

Не средством для замены браги,
Не для великолепных фраз,
Не ради мыслей на бумаге,
А просто так живёт сейчас.

Всё потому что тёмный ты,
Мой ум,
На стену распростёртый
Как тень, как образ пустоты,
Болтун
Заносчивый и гордый,
Колдун
Изменчиво нетвёрдый,
Непостоянный в тишине
И громкий оттого вдвойне.

Отрезав истины кусок
Как торт
Вкушаешь труп надежды,
Тебе, конечно, невдомек,
Что мёртвый плод не прорастёт:
Жуёшь кусками, как и прежде,
И сорт
Подобной ерунды
Возводишь в ранг своей мечты.

Открыт для частности любой,
С собой
Логичное звучанье
Хватаешь для войны с тоской,
Борьбой
Зовя своё молчанье,
И, наслаждаясь темнотой,
Не замечаешь суть страданья
В том, что не сможешь ты идти,
Когда на свете все пути
Равны в твоём же пониманьи.

Слепым нас некуда вести,
След на песке не стал опорой,
Однажды
Скажешь ты: «Прости,
Твои не разрешить мне споры».
Не важно,
Я уже привык
Встречать иначе каждый миг.

Мой милый ум, мне нужно очень,
Чтоб не стремился ты туда,
Где твой успех всегда непрочен:
Ты не получишь никогда
Того, что бесконечно хочешь –
Ты только унижаешь волю,
Когда желаешь быть над ней,
Тебе быть главным не позволю
И даже маленькую долю
Я не отдам души моей.