ЭТИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ДЛЯ ЗАПАДА
lj_art_of_arts
20-09-2021 20:34
ЭТИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ДЛЯ ЗАПАДА В СВЕТЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРОШЕДШЕГО В РОССИИ ГОЛОСОВАНИЯ
20 сентября 2021 года
Назвать выборами комедию голосования, проведенного путинской вертикалью власти, невозможно. Это сегодня очевидно даже самым наивным из наблюдателей.
Давно назрело время решить, как должен свободный мир строить свои отношения с режимом, сбросившим последние лоскутки легитимности.
К сожалению нам пока нечем похвастаться.
Наши страны молчали, когда гебня взрывала в России дома и расстреливала детей в Беслане. Запад с отвращением следил за тем, как РФ оккупировала четверть территории Грузии, но не предпринимал никаких действий. Америка, поставившая свою подпись под гарантиями неприкосновенности границ независимой Украины, трусливо отреагировала на оккупацию Крыма. Мы не предотвратили бомбардировок российской авиацией сирийских школ и больниц. Запад продолжает снабжать этот режим деньгами, покупая у них нефтепродукты. Цивилизованные страны продали российской диктатуре разнообразные средства подавления протеста, от наручников до полицейских автомобилей, закрыв глаза на нелигитимность власти в России. Наш релятивизм позволяет России представительствовать в Евросоюзе и в международных органах. Мы позволяем им объявлять в международный розыск людей, борющихся за свободу угнетенных народов Империи. Европейский Суд по Правам Человека бессильно наблюдает, как российская диктатура подтирается решениями ЕСПЧ. И - как вишенка на торте - крупнейшие западные корпорации послушно следуют указаниям Совфеда, закрыв для россиян доступ к приложению, позволявшему бросить вызов механизму псевдовыборов.
В погоне за сомнительными прибылями Запад продолжает попытки вести business as usual с обнаглевшим режимом, не только подавившим волю народов России, но и угрожающим свободным странам ракетно-ядерным уничтожением.
Пора признать, что попытки умиротворения диктаторов приводят к прямо противоположным результатам. Империя, которой безразличны жизни ее граждан, не озаботится преступлениями в международном масштабе, что подтверждается использованием «Новичка» в Европе.
Пришло время поставить зарвавшегося диктатора на место. США, Европа и другие демократические страны должны выработать новую доктрину - противостояния, ограничения и вытеснения - в отношениях с путинской диктатурой.
Самое время вспомнить слова Бенджамина Франклина «Those who would give up essential Liberty, to purchase a little temporary Safety, deserve neither Liberty nor Safety» - Те, кто готов пожертвовать насущной свободой ради кратковременной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности.
Перепечатка приветствуется.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ЭТИЧЕСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ДЛЯ ЗАПАДА В СВЕТЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРОШЕДШЕГО В РОССИИ ГОЛОСОВАНИЯ
20 сентября 2021 года
Назвать выборами комедию голосования, проведенного путинской вертикалью власти, невозможно. Это сегодня очевидно даже самым наивным из наблюдателей.
Давно назрело время решить, как должен свободный мир строить свои отношения с режимом, сбросившим последние лоскутки легитимности.
К сожалению нам пока нечем похвастаться.
Наши страны молчали, когда гебня взрывала в России дома и расстреливала детей в Беслане. Запад с отвращением следил за тем, как РФ оккупировала четверть территории Грузии, но не предпринимал никаких действий. Америка, поставившая свою подпись под гарантиями неприкосновенности границ независимой Украины, трусливо отреагировала на оккупацию Крыма. Мы не предотвратили бомбардировок российской авиацией сирийских школ и больниц. Запад продолжает снабжать этот режим деньгами, покупая у них нефтепродукты. Цивилизованные страны продали российской диктатуре разнообразные средства подавления протеста, от наручников до полицейских автомобилей, закрыв глаза на нелигитимность власти в России. Наш релятивизм позволяет России представительствовать в Евросоюзе и в международных органах. Мы позволяем им объявлять в международный розыск людей, борющихся за свободу угнетенных народов Империи. Европейский Суд по Правам Человека бессильно наблюдает, как российская диктатура подтирается решениями ЕСПЧ. И - как вишенка на торте - крупнейшие западные корпорации послушно следуют указаниям Совфеда, закрыв для россиян доступ к приложению, позволявшему бросить вызов механизму псевдовыборов.
В погоне за сомнительными прибылями Запад продолжает попытки вести business as usual с обнаглевшим режимом, не только подавившим волю народов России, но и угрожающим свободным странам ракетно-ядерным уничтожением.
Пора признать, что попытки умиротворения диктаторов приводят к прямо противоположным результатам. Империя, которой безразличны жизни ее граждан, не озаботится преступлениями в международном масштабе, что подтверждается использованием «Новичка» в Европе.
Пришло время поставить зарвавшегося диктатора на место. США, Европа и другие демократические страны должны выработать новую доктрину - противостояния, ограничения и вытеснения - в отношениях с путинской диктатурой.
Самое время вспомнить слова Бенджамина Франклина «Those who would give up essential Liberty, to purchase a little temporary Safety, deserve neither Liberty nor Safety» - Те, кто готов пожертвовать насущной свободой ради кратковременной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности.
Перепечатка приветствуется.
ПОЗОРНАЯ ГОДОВЩИНА
lj_art_of_arts
20-08-2021 16:34
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
НЕТ, Я НЕ БЫЛ ДИССИДЕНТОМ
lj_art_of_arts
09-08-2021 01:26
(по следам предыдущих публикаций)
После публикации рассказа ОТЪЕЗД одна из читательниц прислала мне в личку вопрос, почему я уехал из страны вместо того, чтобы бороться за улучшение жизни в СССР. Я решил ответить публично, мне так привычнее.
У меня был знакомый в Москве, Саша Г., бывший выпускник МИИТа, связанный с московскими диссидентскими кругами (в том числе с храбрецами, посмевшими потом выйти с протестом к Лобному Месту 25 августа 1968 года). За неделю до этого события я приехал в командировку в Москву и в один из вечеров зашёл к Саше домой. Это были дни горячих последних известий: мы все ловили сообщения вражеских голосов, пробивавшихся сквозь зуд глушилок и сообщавших совершенно фантастические вещи о разворачивавшихся событиях Пражской Весны и о людях, решивших мирно строить социализм с человеческим лицом.
Кроме меня в доме оказалось ещё несколько человек, собравшихся вокруг гостеприимного стола. Оказалось, я попал на день рождения Эллы, жены Саши. Застольная беседа естественно перешла к событиям в Праге. Общее убеждение было - эта первая трещина в лагере мира, социализма и демократии открывает совершенно новые перспективы и для СССР. Некоторое время я молча прислушивался к течению разговора, потом, совсем некстати, влез со своим мнением:
- А я уверен, что чехов задавят.
- Да ты что! Они не посмеют! - посыпались со всех сторон удивлённые возгласы, - Чехи ведь не против социализма. Силовая реакция разрушила бы Варшавский Договор. Брежнев не пойдёт на международный скандал. Да и как отреагировал бы Запад!...
- Ты неправ, Артур, - подытожил хозяин дома.
- Саша, а давай поспорим на бутылку коньяка, что я прав? В случае проигрыша мне не жаль бутылки, а если я окажусь прав, твой коньяк послужит мне утешением и поможет забыться...
22 августа вечером я набрал с домашнего телефона номер Саши Г.
- Здравствуй, Саша, - сказал я, - Ты уже всё знаешь. Что говорят у вас в Москве?
- Танки в Праге. Это ужасно, непредставимо!...
Непредставимо.
Я не стал выяснять, почему непредставимо. Не только представимо - на мой взгляд это было неизбежно. Мне уже тогда казалось, что храбрецы, вступавшие в борьбу с режимом, не вполне доверяли собственным лозунгам о его звериной сущности. Знали ведь, что у социализма нет человеческого лица! Кому как не им известно, что Империя не останавливается ни перед захватом чужих территорий, ни перед человеческими жертвоприношениями. Те самые люди, которые раскапывали списки жертв власти "народа-победителя", с непонятной мне лёгкостью относились к вероятности самим стать его жертвами.
Я, с другой стороны, не сомневался, что Советский Союз являет собой абсолютное зло, а вера в возможность сделать его вегетарианским - глупое, опасное, наивное благомыслие.
Я восхищаюсь геройским поступком семерых, вышедших на Красную площадь под лозунгом «За вашу и нашу свободу», но самого меня не увлекает горьковское "Безумству храбрых поем мы славу." Славы мне не надо, а безумство чуждо расчётливому уму инженера. Я могу согласиться на риск, когда вероятность победы выше вероятности проигрыша. Назовите меня трусом.
Да и нужна ли моя жертва народу? Стоит ли прокламированное счастье вот этого вот самого народа, в его одной отдельно взятой стране, жизни моей и моих близких? Как ни крутил я в уме этот вопрос, ответ всё выходил один и тот же: не стоит. Ибо всякий раз, как самые светлые представители этого народа выходили на площадь, остальной народ, "все как один", всегда оказывался на стороне каннибальской власти.
Отсюда один шаг к логическому выводу: если народ не только сам не хочет свободы, но и с воодушевлением несёт несвободу другим народам, свободы можно добиться только если от него сбежать. Ну, а дальше уже вопрос техники - как организовать (Рабкрин - зачёркнуто) побег.
Саша Г. уехал в США на год раньше меня.
А замечательная, мужественная Наталья Горбаневская, ныне покойная, много лет спустя выкинула меня из числа друзей в Живом Журнале после того, как я в комментарии к её посту усомнился в том, что народ жаждет свободы.
Так я никогда и не стал диссидентом, и хотя патриоты рунета частенько клеили на меня это позорное с их точки зрения клеймо, я не имею на него права.
Я не был инакомыслящим. Был просто мыслящим.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
(по следам предыдущих публикаций)
После публикации рассказа ОТЪЕЗД одна из читательниц прислала мне в личку вопрос, почему я уехал из страны вместо того, чтобы бороться за улучшение жизни в СССР. Я решил ответить публично, мне так привычнее.
У меня был знакомый в Москве, Саша Г., бывший выпускник МИИТа, связанный с московскими диссидентскими кругами (в том числе с храбрецами, посмевшими потом выйти с протестом к Лобному Месту 25 августа 1968 года). За неделю до этого события я приехал в командировку в Москву и в один из вечеров зашёл к Саше домой. Это были дни горячих последних известий: мы все ловили сообщения вражеских голосов, пробивавшихся сквозь зуд глушилок и сообщавших совершенно фантастические вещи о разворачивавшихся событиях Пражской Весны и о людях, решивших мирно строить социализм с человеческим лицом.
Кроме меня в доме оказалось ещё несколько человек, собравшихся вокруг гостеприимного стола. Оказалось, я попал на день рождения Эллы, жены Саши. Застольная беседа естественно перешла к событиям в Праге. Общее убеждение было - эта первая трещина в лагере мира, социализма и демократии открывает совершенно новые перспективы и для СССР. Некоторое время я молча прислушивался к течению разговора, потом, совсем некстати, влез со своим мнением:
- А я уверен, что чехов задавят.
- Да ты что! Они не посмеют! - посыпались со всех сторон удивлённые возгласы, - Чехи ведь не против социализма. Силовая реакция разрушила бы Варшавский Договор. Брежнев не пойдёт на международный скандал. Да и как отреагировал бы Запад!...
- Ты неправ, Артур, - подытожил хозяин дома.
- Саша, а давай поспорим на бутылку коньяка, что я прав? В случае проигрыша мне не жаль бутылки, а если я окажусь прав, твой коньяк послужит мне утешением и поможет забыться...
22 августа вечером я набрал с домашнего телефона номер Саши Г.
- Здравствуй, Саша, - сказал я, - Ты уже всё знаешь. Что говорят у вас в Москве?
- Танки в Праге. Это ужасно, непредставимо!...
Непредставимо.
Я не стал выяснять, почему непредставимо. Не только представимо - на мой взгляд это было неизбежно. Мне уже тогда казалось, что храбрецы, вступавшие в борьбу с режимом, не вполне доверяли собственным лозунгам о его звериной сущности. Знали ведь, что у социализма нет человеческого лица! Кому как не им известно, что Империя не останавливается ни перед захватом чужих территорий, ни перед человеческими жертвоприношениями. Те самые люди, которые раскапывали списки жертв власти "народа-победителя", с непонятной мне лёгкостью относились к вероятности самим стать его жертвами.
Я, с другой стороны, не сомневался, что Советский Союз являет собой абсолютное зло, а вера в возможность сделать его вегетарианским - глупое, опасное, наивное благомыслие.
Я восхищаюсь геройским поступком семерых, вышедших на Красную площадь под лозунгом «За вашу и нашу свободу», но самого меня не увлекает горьковское "Безумству храбрых поем мы славу." Славы мне не надо, а безумство чуждо расчётливому уму инженера. Я могу согласиться на риск, когда вероятность победы выше вероятности проигрыша. Назовите меня трусом.
Да и нужна ли моя жертва народу? Стоит ли прокламированное счастье вот этого вот самого народа, в его одной отдельно взятой стране, жизни моей и моих близких? Как ни крутил я в уме этот вопрос, ответ всё выходил один и тот же: не стоит. Ибо всякий раз, как самые светлые представители этого народа выходили на площадь, остальной народ, "все как один", всегда оказывался на стороне каннибальской власти.
Отсюда один шаг к логическому выводу: если народ не только сам не хочет свободы, но и с воодушевлением несёт несвободу другим народам, свободы можно добиться только если от него сбежать. Ну, а дальше уже вопрос техники - как организовать (Рабкрин - зачёркнуто) побег.
Саша Г. уехал в США на год раньше меня.
А замечательная, мужественная Наталья Горбаневская, ныне покойная, много лет спустя выкинула меня из числа друзей в Живом Журнале после того, как я в комментарии к её посту усомнился в том, что народ жаждет свободы.
Так я никогда и не стал диссидентом, и хотя патриоты рунета частенько клеили на меня это позорное с их точки зрения клеймо, я не имею на него права.
Я не был инакомыслящим. Был просто мыслящим.
ССЫЛКИ НА НЕСКОЛЬКО РАССКАЗОВ ИЗ ЦИКЛА "ВТОРАЯ ВОЛНА"
lj_art_of_arts
06-08-2021 20:20
Ответ читателям, которые спрашивали, а что было потом, после пересечения границы:
ЯЙЦА
http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,272.msg346.html?fbclid=IwAR3hOtENdxgdseVfh6mqpwnD55qQjriJ-dVHslY_Q0LJSJIJt6G_JoBAIiY#msg346
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АМЕРИКУ
https://www.facebook.com/arthur.kalmeyer/posts/10159223210581465
ДВА РАССКАЗИКА ИЗ СБОРНИКА «ВТОРАЯ ВОЛНА»: BERKELEY и WE ARE JEWS
https://www.facebook.com/arthur.kalmeyer/posts/10159211880241465
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Ответ читателям, которые спрашивали, а что было потом, после пересечения границы:
ЯЙЦА
http://a-kalmeyer.ru/index.php/topic,272.msg346.html?fbclid=IwAR3hOtENdxgdseVfh6mqpwnD55qQjriJ-dVHslY_Q0LJSJIJt6G_JoBAIiY#msg346
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АМЕРИКУ
https://www.facebook.com/arthur.kalmeyer/posts/10159223210581465
ДВА РАССКАЗИКА ИЗ СБОРНИКА «ВТОРАЯ ВОЛНА»: BERKELEY и WE ARE JEWS
https://www.facebook.com/arthur.kalmeyer/posts/10159211880241465
ОТЪЕЗД. Часть 5.
lj_art_of_arts
05-08-2021 21:06
ОТЪЕЗД
5. НАВСЕГДА
Всему своё время, как писал Екклесиаст, время укладывать чемоданы и время ехать в Москву регистрировать документы на выезд. Моя последняя поездка в Москву была совершенно особой: мне нельзя было остановиться на Таганке у тестя и тёщи. Они не должны были знать, что мы уезжаем. И в гостиницу нельзя - паспорта уже не было.
Кюннуша Игнатова предложила провести последнюю московскую ночь у неё на Кутузовском. Не знаю, помните ли вы, знаете ли Кюнну Игнатову. Она была актрисой МХАТа, удивительно прекрасным человеком и совершенно необыкновенной красоты женщиной. Я писал о ней у себя в Живом Журнале: https://art-of-arts.livejournal.com/173530.html, там есть и фотографии. Мы с Кюнной проговорили всю ночь о жизни, о том, что наши пути расходятся в точке невозврата. Навсегда. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Утром она отвезла меня на Киевский вокзал, на перроне в последний раз обняла и со слезами на глазах перекрестила: "Я знаю, что ты будешь там счастлив. Вспоминай меня. И храни вас всех Христос".
Осознание отъезда 'навсегда' неведомо эмигрантам, покидавшим уже другую страну в 90-х. Я уезжал, понимая, что больше не увижу мест, где родился, вырос и жил. Я знал, что больше никогда не спущусь по склонам к Днепру, не пройду мимо Театра на Таганке, знал, что уже никогда не положу камушек на могилу дедушки и бабушки на Байковом кладбище. Мы расставались с друзьями навсегда, и многих из них больше никогда не увидели.
Эмигранты 90-х, я думаю, были лучше нас приспособлены к жизни в позднем СССР. У многих не было принципиального неприятия совка. Люди научились жить без лишнего шума, отношения с властью сводились к анекдотам на кухне уже и в наши времена, бесправие и взяткодательство стали частью нормального быта. Жили бы и дальше, если бы вдруг не рухнул привычный порядок распределения благ.
Эмигранты 90-х пересекали границу с паспортом РФ в кармане, многие до сих пор владеют квартирами или дачами в Подмосковье или в Ст.Петербурге. Некоторые ежегодно возвращаются 'домой', навещают родню, участвуют в российских литературных конкурсах, проводят отпуска с друзьями на карельских озёрах. Их отношение к новой 'стране проживания' отличается от моего релятивизмом. Ну, жили там, теперь живём здесь, нормально.
Это и в самом деле более нормальное, более современное, более разумное отношение к условностям государственных границ.
Им трудно бывает понять мой упрямый, болезненный, не желающий компромисса, принципиальный разрыв со страной моего рождения. А мне зачастую нелегко объяснять, какая невероятная нервная энергия накопилась в моём сердце за десятилетие насильственного развода. Этой накопленной с 1968 по 1978 год энергии достало мне до конца жизни.
Бегство 70-х было своего рода репетицией смерти - наша эмиграция была столь же необратима, без надежды вернуться.
Мы разводились с государством, но что есть, в сущности, государство? Государство - это люди, которые не просто поддерживают его на словах, - они выделяют жизненные соки, делающие государство именно таким, как оно есть. Мы уезжали не от киевских каштанов, не от Смольного монастыря и не от пруда в Заозерье. Люди, поставившие ультиматум 'Родина или Свобода', изгнали нас из страны, где мы родились. Так командует жертве 'кошелёк или жизнь' вооружённый преступник. Мы уезжали навсегда от народа, отождествившего себя с государством насилия, не способного жалеть и себя самого, от народа, готового нести донос в КГБ, чтобы и другие не могли спастись. Благодаря им, этим людям, государство-бандит воспроизводит себя всякий раз после крушения предыдущего Голема.
Нет, я никогда не пересёку их границу в обратном направлении.
Как поётся в старом негритянском блюзе, "я не вернусь в Алабаму"...
Я отложил на самый конец повествования нечто очень важное, о чём писать особенно тяжело.
Мой друг Слава Залевский и его жена Галя согласились взять к себе в семью нашего добермана. Атосу было семь лет, когда мы уезжали. Он был с нами с того дня, когда я принёс его, трёхнедельного, к нам в коммуналку. Жил с нами, ел с нами, спал с нами. Любил ввинтиться между нами и стенкой кровати, потом внезапно распрямить свои огромные лапы - мы оба летели на пол, а он стоял сверху, скаля зубы собственной шутке - у Атоса было восхитительное чувство юмора. Когда засыпали соседи, Тоня купала его в единственной ванной коммунальной квартиры. Мы не могли доставать ему мясо, но я познакомился с мясниками на рынке, и они оставляли мне здоровенные кости - я варил для него овсянку на костном бульоне. Этот пёс мог отдать за нас жизнь, если б понадобилось. Однажды Тоня чем-то поперхнулась, я замахнулся - хлопнуть её по спине, чтобы восстановить дыхание - и в то же мгновение Атос в прыжке поймал клыками мою руку, потом, поняв, кого укусил, лёг и заплакал.
Решение неЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ОТЪЕЗД
5. НАВСЕГДА
Всему своё время, как писал Екклесиаст, время укладывать чемоданы и время ехать в Москву регистрировать документы на выезд. Моя последняя поездка в Москву была совершенно особой: мне нельзя было остановиться на Таганке у тестя и тёщи. Они не должны были знать, что мы уезжаем. И в гостиницу нельзя - паспорта уже не было.
Кюннуша Игнатова предложила провести последнюю московскую ночь у неё на Кутузовском. Не знаю, помните ли вы, знаете ли Кюнну Игнатову. Она была актрисой МХАТа, удивительно прекрасным человеком и совершенно необыкновенной красоты женщиной. Я писал о ней у себя в Живом Журнале: https://art-of-arts.livejournal.com/173530.html, там есть и фотографии. Мы с Кюнной проговорили всю ночь о жизни, о том, что наши пути расходятся в точке невозврата. Навсегда. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Утром она отвезла меня на Киевский вокзал, на перроне в последний раз обняла и со слезами на глазах перекрестила: "Я знаю, что ты будешь там счастлив. Вспоминай меня. И храни вас всех Христос".
Осознание отъезда 'навсегда' неведомо эмигрантам, покидавшим уже другую страну в 90-х. Я уезжал, понимая, что больше не увижу мест, где родился, вырос и жил. Я знал, что больше никогда не спущусь по склонам к Днепру, не пройду мимо Театра на Таганке, знал, что уже никогда не положу камушек на могилу дедушки и бабушки на Байковом кладбище. Мы расставались с друзьями навсегда, и многих из них больше никогда не увидели.
Эмигранты 90-х, я думаю, были лучше нас приспособлены к жизни в позднем СССР. У многих не было принципиального неприятия совка. Люди научились жить без лишнего шума, отношения с властью сводились к анекдотам на кухне уже и в наши времена, бесправие и взяткодательство стали частью нормального быта. Жили бы и дальше, если бы вдруг не рухнул привычный порядок распределения благ.
Эмигранты 90-х пересекали границу с паспортом РФ в кармане, многие до сих пор владеют квартирами или дачами в Подмосковье или в Ст.Петербурге. Некоторые ежегодно возвращаются 'домой', навещают родню, участвуют в российских литературных конкурсах, проводят отпуска с друзьями на карельских озёрах. Их отношение к новой 'стране проживания' отличается от моего релятивизмом. Ну, жили там, теперь живём здесь, нормально.
Это и в самом деле более нормальное, более современное, более разумное отношение к условностям государственных границ.
Им трудно бывает понять мой упрямый, болезненный, не желающий компромисса, принципиальный разрыв со страной моего рождения. А мне зачастую нелегко объяснять, какая невероятная нервная энергия накопилась в моём сердце за десятилетие насильственного развода. Этой накопленной с 1968 по 1978 год энергии достало мне до конца жизни.
Бегство 70-х было своего рода репетицией смерти - наша эмиграция была столь же необратима, без надежды вернуться.
Мы разводились с государством, но что есть, в сущности, государство? Государство - это люди, которые не просто поддерживают его на словах, - они выделяют жизненные соки, делающие государство именно таким, как оно есть. Мы уезжали не от киевских каштанов, не от Смольного монастыря и не от пруда в Заозерье. Люди, поставившие ультиматум 'Родина или Свобода', изгнали нас из страны, где мы родились. Так командует жертве 'кошелёк или жизнь' вооружённый преступник. Мы уезжали навсегда от народа, отождествившего себя с государством насилия, не способного жалеть и себя самого, от народа, готового нести донос в КГБ, чтобы и другие не могли спастись. Благодаря им, этим людям, государство-бандит воспроизводит себя всякий раз после крушения предыдущего Голема.
Нет, я никогда не пересёку их границу в обратном направлении.
Как поётся в старом негритянском блюзе, "я не вернусь в Алабаму"...
Я отложил на самый конец повествования нечто очень важное, о чём писать особенно тяжело.
Мой друг Слава Залевский и его жена Галя согласились взять к себе в семью нашего добермана. Атосу было семь лет, когда мы уезжали. Он был с нами с того дня, когда я принёс его, трёхнедельного, к нам в коммуналку. Жил с нами, ел с нами, спал с нами. Любил ввинтиться между нами и стенкой кровати, потом внезапно распрямить свои огромные лапы - мы оба летели на пол, а он стоял сверху, скаля зубы собственной шутке - у Атоса было восхитительное чувство юмора. Когда засыпали соседи, Тоня купала его в единственной ванной коммунальной квартиры. Мы не могли доставать ему мясо, но я познакомился с мясниками на рынке, и они оставляли мне здоровенные кости - я варил для него овсянку на костном бульоне. Этот пёс мог отдать за нас жизнь, если б понадобилось. Однажды Тоня чем-то поперхнулась, я замахнулся - хлопнуть её по спине, чтобы восстановить дыхание - и в то же мгновение Атос в прыжке поймал клыками мою руку, потом, поняв, кого укусил, лёг и заплакал.
Решение не
ОТЪЕЗД. Часть 4.
lj_art_of_arts
05-08-2021 20:33
ОТЪЕЗД
Часть 4. ОЖИДАНИЕ
Тем временем пришла пора сниматься с воинского учёта. Папа и от этого испытания пытался увильнуть, пришлось вести его буквально за руку в военкомат. Вопреки ожиданиям, операция прошла достаточно гладко и для меня, и для него.
Забегая вперёд, напишу о сыне. К концу года, после получения паспорта, его тоже автоматически поставили на воинский учёт, и мне пришлось снова тащиться в райвоенкомат. Там уже сидел новый военком - гладковыбритый толстый красномордый подполковник, увешанный колодками послевоенных медалек. Он долго читал заявление о снятии с воинского учёта в связи с выездом из СССР.
- Вы вообще соображаете, куда сына везёте? - наконец строго произнёс он.
- Ну да, там же написано, в Израиль.
- А вам известна военная обстановка в Израиле? Вам своего сына не жалко?
- По-моему, Израиль ни с кем не воюет.
- Будет воевать! - с уверенностью отрезал красномордый - Это я вам могу гарантировать как человек, знающий обстановку.
- С кем воевать?
- С Советским Союзом и нашими арабскими союзниками.
- Товарищ подполковник, я лично сделаю всё от меня зависящее, чтобы убедить израильтян не нападать на СССР.
- Придурок, что ли? Кто сказал, что Израиль нападёт на СССР?
- Вы же сами только что сказали, что Израилю грозит война с Советским Союзом.
- Войны случаются при разных обстоятельствах, - военком сбавил тон беседы, видимо, сообразив, что она идёт не совсем по плану, - а вы везёте сына почти что призывного возраста в страну, которая всё время воюет с соседями.
- Товарищ подполковник, я с детства воспитывал сына пацифистом, обещаю вам, что он не будет воевать с СССР.
Подполковник покрутил пальцем у виска и, не говоря больше ни слова, подписал документ о снятии с военного учёта. Был декабрь 1977-го. До Афганской авантюры оставалось ровно два года.
Ещё в начале лета к нам в дом неожиданно заявилась тётка жены Капитолина Филипповна. Визит явно был задуман тестем для проверки, не собирается ли еврей тайком умыкнуть его дочь. Тётка приехала, когда нас не было дома. Мама объяснила, что мы оба на работе, а сын в школе. Мебель мы не продавали, опасаясь как раз такого визита, так что наше жильё не вызывало подозрений. Тётя Капа побывала у соседей по квартире, но те тоже ничего не знали, и она убыла к себе в Дарницу успокоенная тем, что мы похерили планы расставания с любимой Родиной.
В конце концов все необходимые документы были сданы в киевский ОВИР, и потянулись тягучие месяцы ожидания разрешения на выезд. Вражеские голоса ежедневно передавали материалы о новых отказниках. От нас ничего не зависело, оставалось лишь ждать и надеяться.
Кончилась весна. Прошло лето. Настала осень. Ответа всё не было, надо было что-то предпринимать, и я отправился в очередь к зданию ОВИРа с целью разузнать у евреев, есть ли какие-нибудь пути ускорить ход событий. Евреи порекомендовали поговорить с Мишей. Мне удалось выйти на него через пару дней. Миша оказался занятым человеком, интимно знакомым с операциями еврейского отдела Киевского МВД. Расспросив о деталях нашего дела, Миша минуту сидел молча, качая головой и накручивая пейсы на указательный палец, потом сообщил, что нам может помочь только старший лейтенант Комаристый. "Вот номер его телефона, - сказал он, - запиши, не потеряй и никому не показывай. Позвонишь, договорись с ним о встрече, возьмёшь с собой бутылку хорошего коньяка. Всё, иди."
Первая встреча с товарищем Комаристым в его кабинете вселяла надежду - для начала, он не отказался от неловко вынутой из портфеля бутылки армянского коньяка. Одно неуловимое движение - и Арарат исчез в ящике его письменного стола. Перелистав копии наших документов, товарищ старший лейтенант объяснил, что решения о выезде принимаются не в Киеве, а в Москве, поэтому полной гарантии никто дать не может, но есть люди, которые могут поспособствовать, если их лично заинтересовать. Я никогда в жизни никому не давал взяток, вообще не знал, как это делается, но слово "заинтересовать" было мне знакомо - в официальных советских лозунгах оно означало "материальную заинтересованность". Поэтому, преодолевая страх быть арестованным за попытку подкупа официального лица при исполнении, я спросил:
- Сколько это - чтобы заинтересовать?
- Мммм, - промычал в раздумье Комаристый, - одному человеку в Киевской милиции, одному в МВД, одному в Москве... всего, думаю, 450. Себе денег не беру, за коньяк спасибо.
- Хорошо, - почти радостно сказал я, - позвоню вам завтра с утра.
На следующий день в этом же кабинете я передал Комаристому конверт с пятью сотенными бумажками. Снова потянулись недели ожидания, но теперь у меня по крайней мере был резон надеяться на помощь добрых сил соответствующих органов. Прошёл месяц. Я снова позвонил старшему лейтенанту. Он пригласил "прийти поговорить", и я по-быстрому смотался за коньяком.
- Не надо терять надежды, -Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ОТЪЕЗД
Часть 4. ОЖИДАНИЕ
Тем временем пришла пора сниматься с воинского учёта. Папа и от этого испытания пытался увильнуть, пришлось вести его буквально за руку в военкомат. Вопреки ожиданиям, операция прошла достаточно гладко и для меня, и для него.
Забегая вперёд, напишу о сыне. К концу года, после получения паспорта, его тоже автоматически поставили на воинский учёт, и мне пришлось снова тащиться в райвоенкомат. Там уже сидел новый военком - гладковыбритый толстый красномордый подполковник, увешанный колодками послевоенных медалек. Он долго читал заявление о снятии с воинского учёта в связи с выездом из СССР.
- Вы вообще соображаете, куда сына везёте? - наконец строго произнёс он.
- Ну да, там же написано, в Израиль.
- А вам известна военная обстановка в Израиле? Вам своего сына не жалко?
- По-моему, Израиль ни с кем не воюет.
- Будет воевать! - с уверенностью отрезал красномордый - Это я вам могу гарантировать как человек, знающий обстановку.
- С кем воевать?
- С Советским Союзом и нашими арабскими союзниками.
- Товарищ подполковник, я лично сделаю всё от меня зависящее, чтобы убедить израильтян не нападать на СССР.
- Придурок, что ли? Кто сказал, что Израиль нападёт на СССР?
- Вы же сами только что сказали, что Израилю грозит война с Советским Союзом.
- Войны случаются при разных обстоятельствах, - военком сбавил тон беседы, видимо, сообразив, что она идёт не совсем по плану, - а вы везёте сына почти что призывного возраста в страну, которая всё время воюет с соседями.
- Товарищ подполковник, я с детства воспитывал сына пацифистом, обещаю вам, что он не будет воевать с СССР.
Подполковник покрутил пальцем у виска и, не говоря больше ни слова, подписал документ о снятии с военного учёта. Был декабрь 1977-го. До Афганской авантюры оставалось ровно два года.
Ещё в начале лета к нам в дом неожиданно заявилась тётка жены Капитолина Филипповна. Визит явно был задуман тестем для проверки, не собирается ли еврей тайком умыкнуть его дочь. Тётка приехала, когда нас не было дома. Мама объяснила, что мы оба на работе, а сын в школе. Мебель мы не продавали, опасаясь как раз такого визита, так что наше жильё не вызывало подозрений. Тётя Капа побывала у соседей по квартире, но те тоже ничего не знали, и она убыла к себе в Дарницу успокоенная тем, что мы похерили планы расставания с любимой Родиной.
В конце концов все необходимые документы были сданы в киевский ОВИР, и потянулись тягучие месяцы ожидания разрешения на выезд. Вражеские голоса ежедневно передавали материалы о новых отказниках. От нас ничего не зависело, оставалось лишь ждать и надеяться.
Кончилась весна. Прошло лето. Настала осень. Ответа всё не было, надо было что-то предпринимать, и я отправился в очередь к зданию ОВИРа с целью разузнать у евреев, есть ли какие-нибудь пути ускорить ход событий. Евреи порекомендовали поговорить с Мишей. Мне удалось выйти на него через пару дней. Миша оказался занятым человеком, интимно знакомым с операциями еврейского отдела Киевского МВД. Расспросив о деталях нашего дела, Миша минуту сидел молча, качая головой и накручивая пейсы на указательный палец, потом сообщил, что нам может помочь только старший лейтенант Комаристый. "Вот номер его телефона, - сказал он, - запиши, не потеряй и никому не показывай. Позвонишь, договорись с ним о встрече, возьмёшь с собой бутылку хорошего коньяка. Всё, иди."
Первая встреча с товарищем Комаристым в его кабинете вселяла надежду - для начала, он не отказался от неловко вынутой из портфеля бутылки армянского коньяка. Одно неуловимое движение - и Арарат исчез в ящике его письменного стола. Перелистав копии наших документов, товарищ старший лейтенант объяснил, что решения о выезде принимаются не в Киеве, а в Москве, поэтому полной гарантии никто дать не может, но есть люди, которые могут поспособствовать, если их лично заинтересовать. Я никогда в жизни никому не давал взяток, вообще не знал, как это делается, но слово "заинтересовать" было мне знакомо - в официальных советских лозунгах оно означало "материальную заинтересованность". Поэтому, преодолевая страх быть арестованным за попытку подкупа официального лица при исполнении, я спросил:
- Сколько это - чтобы заинтересовать?
- Мммм, - промычал в раздумье Комаристый, - одному человеку в Киевской милиции, одному в МВД, одному в Москве... всего, думаю, 450. Себе денег не беру, за коньяк спасибо.
- Хорошо, - почти радостно сказал я, - позвоню вам завтра с утра.
На следующий день в этом же кабинете я передал Комаристому конверт с пятью сотенными бумажками. Снова потянулись недели ожидания, но теперь у меня по крайней мере был резон надеяться на помощь добрых сил соответствующих органов. Прошёл месяц. Я снова позвонил старшему лейтенанту. Он пригласил "прийти поговорить", и я по-быстрому смотался за коньяком.
- Не надо терять надежды, -
ОТЪЕЗД. Часть 3.
lj_art_of_arts
05-08-2021 20:22
ОТЪЕЗД
ЧАСТЬ 3. УДАР В СПИНУ
Телефонный звонок из Москвы, голос тестя. Со мной он разговаривать не стал, попросил к телефону Тоню. Разговор был коротким, по выражению лица жены я понял: что-то случилось.
- Отец сказал, что завтра приедет. Он хочет забрать назад справку о разрешении на выезд.
- Как! Не может этого быть! Ты чего-то не разобрала.
- Да, он сказал, что ходил в Министерство иностранных дел, и ему там сказали забрать справку.
- Это какая-то нелепость. При чём тут Министерство иностранных дел? Знаешь что, давай не будем ничего обсуждать до его приезда. Завтра всё выясним.
В эту ночь мы оба не спали. Курили. Между собой не разговаривали.
Утром я встретил Виктора Филипповича на вокзале и, ни о чём не расспрашивая, привёз к нам домой. Стол был накрыт для завтрака, но он отказался есть, мне в глаза старался не глядеть и сказал, что хочет говорить только со мной и с Тоней. В комнате находился пятнадцатилетний сын, и мама моя зашла послушать.
- У нас от них нет секретов, - сказал я.
- Ладно, пусть слушают, - сказал, поколебавшись, тесть, - В общем так. Ту справку, что я заверил в жилконторе, я хочу забрать назад.
- Но без этой справки нас не выпустят за границу! - воскликнула Тоня.
- А и не надо тебе за границу. Живи здесь.
- Как это!?... Отец, ты что вообще? Соображаешь, что говоришь?
- Виктор Филиппович, - вступил я в разговор, - а в чём, собственно, причина? Почему вдруг вы решили забрать справку?
- Я говорил с Генкой. Он сказал, что если Тонька уедет в Израиль, у него как у члена партии могут быть неприятности. И Валюша с ним согласен.
Генка был старшим братом Тони, Валюша - младшим.
Генка, как и тесть, работал бригадиром на химзаводе, Валюша - фрезеровщиком на Первом часовом заводе.
Генка вступил в партию, чтобы стать бригадиром. Валюша, как и тесть, был беспартийным.
- Виктор Филиппович, - попробовал возразить я, - неприятности, которые могут быть, а могут и не быть у Генки, не идут ни в какое сравнение с бедой, в которую попадём мы с Тоней, если останемся здесь после подачи документов на выезд!
- Это ваши дела, - невозмутимо ответил тесть, - сами заварили, сами и расхлёбывайте.
- Отец, - со слезами на глазах воскликнула Тоня, - как ты можешь! Ты же нас убиваешь!
- А нечего тебе убиваться. Муж и сын евреи - вот пусть и едут к своим в Израиль, а ты русская, возвращайся в Москву, нечего тебе за мужем тащиться, он всё равно тебя там и бросит, среди своих!
- Что будет, если мы не вернём вашу справку? - я изо всех сил сдерживался, чтобы не перейти на крик.
- Я нарочно ходил в Министерство иностранных дел, спрашивал, как сделать, чтоб дочь не уехала. Они мне и посоветовали, поезжай мол в Киев и сам забери свою справку, без справки они не уедут. А если не отдадут, говорят, иди сразу в МВД, и их никого не выпустят из страны.
Я оглянулся на присутствовавших. Тоня закрыла лицо руками. Мама всё это время молчала, в глазах у неё стояли слёзы. Сын зажал в кулаке взятый с накрытой для завтрака скатерти дурацкий тупой, с круглым концом, нож для масла...
- Значит так, - раздельно сказал я, - Пожалуйста. Сейчас. Все. Выйдите из комнаты. Я сам буду с Виктором Филипповичем разговаривать.
И, решительно вытолкнув из комнаты всех троих, запер дверь на ключ.
Есть у меня такая интересная способность (по крайней мере, раньше была) - в критической ситуации мой мозг начинает варить с невероятной быстротой, в поисках спасительного решения. Способность эта дважды сохранила мне жизнь, но это другие истории.
Пару минут мы с тестем сидели молча. Машинка в моей голове крутилась, как безумная. Наконец, она выдала решение, и я полез в стол за папкой с документами.
- Ладно, Виктор Филиппович, раз вы так настаиваете. Мы тоже не хотим, чтоб у Генки были неприятности по партийной линии. Пусть будет по-вашему. Вот ваша справка.
Он перечёл бумажку, чтобы убедиться, что его не обманывают.
- Можете её тут же порвать, Виктор Филиппович. Так и быть, мы никуда не поедем. Но вы тоже должны понять наше положение: мы с Тоней подали у себя на работе документы на выезд, нам теперь нужно будет восстанавливать доверие. Для этого нужна будет справка о том, что наша семья в принципе осуждает любой выезд за границу. Я сейчас напишу бумагу с осуждением выезда, вы её заверите у себя в жилконторе, и мы представим копии у себя на работе.
Лицо тестя, слушавшего эту речь, выражало смятение чувств. С одной стороны, в руках у него была бумажка, за которой он, собственно, и тащился из Москвы в Киев. То-есть задачу свою он выполнил. С другой стороны, его подключали к работе по восстановлению доверия к неудавшимся отъезжантам, то-есть опять нужно было что-то там делать...
Я быстро разлил по стаканам приготовленную водку, пододвинул к гостю закусь, а сам взял ручку, лист бумагиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ОТЪЕЗД
ЧАСТЬ 3. УДАР В СПИНУ
Телефонный звонок из Москвы, голос тестя. Со мной он разговаривать не стал, попросил к телефону Тоню. Разговор был коротким, по выражению лица жены я понял: что-то случилось.
- Отец сказал, что завтра приедет. Он хочет забрать назад справку о разрешении на выезд.
- Как! Не может этого быть! Ты чего-то не разобрала.
- Да, он сказал, что ходил в Министерство иностранных дел, и ему там сказали забрать справку.
- Это какая-то нелепость. При чём тут Министерство иностранных дел? Знаешь что, давай не будем ничего обсуждать до его приезда. Завтра всё выясним.
В эту ночь мы оба не спали. Курили. Между собой не разговаривали.
Утром я встретил Виктора Филипповича на вокзале и, ни о чём не расспрашивая, привёз к нам домой. Стол был накрыт для завтрака, но он отказался есть, мне в глаза старался не глядеть и сказал, что хочет говорить только со мной и с Тоней. В комнате находился пятнадцатилетний сын, и мама моя зашла послушать.
- У нас от них нет секретов, - сказал я.
- Ладно, пусть слушают, - сказал, поколебавшись, тесть, - В общем так. Ту справку, что я заверил в жилконторе, я хочу забрать назад.
- Но без этой справки нас не выпустят за границу! - воскликнула Тоня.
- А и не надо тебе за границу. Живи здесь.
- Как это!?... Отец, ты что вообще? Соображаешь, что говоришь?
- Виктор Филиппович, - вступил я в разговор, - а в чём, собственно, причина? Почему вдруг вы решили забрать справку?
- Я говорил с Генкой. Он сказал, что если Тонька уедет в Израиль, у него как у члена партии могут быть неприятности. И Валюша с ним согласен.
Генка был старшим братом Тони, Валюша - младшим.
Генка, как и тесть, работал бригадиром на химзаводе, Валюша - фрезеровщиком на Первом часовом заводе.
Генка вступил в партию, чтобы стать бригадиром. Валюша, как и тесть, был беспартийным.
- Виктор Филиппович, - попробовал возразить я, - неприятности, которые могут быть, а могут и не быть у Генки, не идут ни в какое сравнение с бедой, в которую попадём мы с Тоней, если останемся здесь после подачи документов на выезд!
- Это ваши дела, - невозмутимо ответил тесть, - сами заварили, сами и расхлёбывайте.
- Отец, - со слезами на глазах воскликнула Тоня, - как ты можешь! Ты же нас убиваешь!
- А нечего тебе убиваться. Муж и сын евреи - вот пусть и едут к своим в Израиль, а ты русская, возвращайся в Москву, нечего тебе за мужем тащиться, он всё равно тебя там и бросит, среди своих!
- Что будет, если мы не вернём вашу справку? - я изо всех сил сдерживался, чтобы не перейти на крик.
- Я нарочно ходил в Министерство иностранных дел, спрашивал, как сделать, чтоб дочь не уехала. Они мне и посоветовали, поезжай мол в Киев и сам забери свою справку, без справки они не уедут. А если не отдадут, говорят, иди сразу в МВД, и их никого не выпустят из страны.
Я оглянулся на присутствовавших. Тоня закрыла лицо руками. Мама всё это время молчала, в глазах у неё стояли слёзы. Сын зажал в кулаке взятый с накрытой для завтрака скатерти дурацкий тупой, с круглым концом, нож для масла...
- Значит так, - раздельно сказал я, - Пожалуйста. Сейчас. Все. Выйдите из комнаты. Я сам буду с Виктором Филипповичем разговаривать.
И, решительно вытолкнув из комнаты всех троих, запер дверь на ключ.
Есть у меня такая интересная способность (по крайней мере, раньше была) - в критической ситуации мой мозг начинает варить с невероятной быстротой, в поисках спасительного решения. Способность эта дважды сохранила мне жизнь, но это другие истории.
Пару минут мы с тестем сидели молча. Машинка в моей голове крутилась, как безумная. Наконец, она выдала решение, и я полез в стол за папкой с документами.
- Ладно, Виктор Филиппович, раз вы так настаиваете. Мы тоже не хотим, чтоб у Генки были неприятности по партийной линии. Пусть будет по-вашему. Вот ваша справка.
Он перечёл бумажку, чтобы убедиться, что его не обманывают.
- Можете её тут же порвать, Виктор Филиппович. Так и быть, мы никуда не поедем. Но вы тоже должны понять наше положение: мы с Тоней подали у себя на работе документы на выезд, нам теперь нужно будет восстанавливать доверие. Для этого нужна будет справка о том, что наша семья в принципе осуждает любой выезд за границу. Я сейчас напишу бумагу с осуждением выезда, вы её заверите у себя в жилконторе, и мы представим копии у себя на работе.
Лицо тестя, слушавшего эту речь, выражало смятение чувств. С одной стороны, в руках у него была бумажка, за которой он, собственно, и тащился из Москвы в Киев. То-есть задачу свою он выполнил. С другой стороны, его подключали к работе по восстановлению доверия к неудавшимся отъезжантам, то-есть опять нужно было что-то там делать...
Я быстро разлил по стаканам приготовленную водку, пододвинул к гостю закусь, а сам взял ручку, лист бумаги
ОТЪЕЗД. Часть 2.
lj_art_of_arts
05-08-2021 20:15
ОТЪЕЗД
ЧАСТЬ 2. ПРЕДАТЕЛИ РОДИНЫ
В марте 1977 года мы оба всё ещё работали. Ситуация сложилась не простая. С одной стороны, у нас не было лишних средств, чтобы позволить себе уволиться, не зная, когда удастся выехать (если вообще удастся - в те времена шанс беспрепятственно получить разрешение на выезд хотя и превышал вероятность попасть в отказ, но не на много). С другой стороны, подавая заявления на выезд, ты не только сам становился отщепенцем и предателем Родины, но и подкладывал мину под своего непосредственного начальника.
Володя Кретов, взявший меня к себе на работу главным инженером в вычислительный центр Киевпроекта, был моим другом ещё со школы. Он был безупречно порядочным человеком, и я не хотел подвести его под монастырь. У нас был серьёзный разговор, в конце которого он сказал: "Поступай как решил, я отобьюсь, ничего они со мной не сделают. Важно постараться так всё организовать, чтобы они тебя не уволили, ещё не известно, как оно всё обернётся с вашим отъездом."
Посоветовавшись с Тоней, мы решили, что мне следует первым подавать заявление на работе, чтобы она потом могла поставить своё начальство перед фактом отъезда мужа и сына - не виноватая, мол, женщина, нет причин для увольнения.
Издавна рассчитывая свой будущий отъезд, я никогда не подписывал никаких бумаг о допуске. Однажды (я тогда работал в Киевском Теплоэлектропроекте) у меня развернулась настоящая война с начальником спецотдела Леонидом Буяновым. Он требовал, чтобы я подписал секретный допуск, поскольку моей группе собирались выдать задание на выполнение расчётов по Балаковской АЭС. Я наотрез отказался. Спецотдел потребовал письменных объяснений. Я написал, что от природы не умею держать секретов, посему наверняка всем всё разболтаю. Буянов начал мстить, и я понял, что спастись можно только убравшись подальше от Киева. Я тогда вызвался отправиться начальником авторского надзора на строительство двух тепловых электростанций, в Углегорск (Донбасс) и Запорожье, и на год исчез из поля зрения начальства. После возвращения вместо ТЭПа пошёл работать в ВЦ Киевпроекта. Теперь, весной 1977-го вроде не было никаких оснований для отказа мне в эмиграции, но всё равно требовалась большая осторожность.
Список требуемых для отъезда документов я получил в Киевском ОВИРе, выстояв длинную очередь на регистрацию: евреи с израильскими вызовами записывались в очередь, где приходилось отмечаться в течение нескольких дней, если не недель. Все были чрезвычайно возбуждены, страсти разыгрывались нешуточные, но это был всего лишь фон, и память благосклонно отсеивает второстепенные детали. Регистрация в ОВИРе означала, что ты в открытую объявил Народу и Родине о желании навсегда с ними расстаться. Пути назад не существовало. Я в те дни жил в наркотическом опьянении адреналином.
В марте родился замечательный в своём идиотизме документ:
"Заявление
Директору, Секретарю Парторганизации и Председателю Профкома института Киевпроект
от главного инженера Вычислительного Центра А.Ф.Кальмейера
Прошу выдать официальное разрешение на подачу документов для выезда на постоянное место жительства в государство Израиль для объединения семьи с проживающими там родственниками.
Копию вызова от родственников прилагаю."
Шедевр этот жёг мне руки, и я был ошарашен, когда секретарша директора заявила, что никакого заявления она у меня принимать не будет. Новость о заявлении Кальмейера между тем разошлась, как волна цунами, по институту. Володю Кретова вызвали на ковер давать объяснения. Что он там говорил, мне не известно, но секретарша позвонила, чтобы я принёс свою бумажку, и что она будет рассмотрена. На вопрос, когда рассмотрена, мне кратко ответили "вам сообщат". Я отдал заявление и вернулся к себе в отдел, пытаясь сосредоточиться на работе.
Прошла неделя. Ответа не было. В конце второй недели, сдерживая злобу, я отправился в приёмную директора для объяснения. Ждать приёма пришлось около часа, но я упорно сидел. Наконец меня пригласили в оформленный багровыми тонами огромный кабинет директора института. Николай Константинович Шило руководил Киевпроектом ещё со сталинских времён. Архитектор он был никакой. За ним числился лишь сделанный ещё в 1955 году проект здания Минсельхоза Украины, после этого он только ставил свою фамилию в качестве соавтора на разработки подчинённых. Но он был ушлый мужик и знал, как угодить начальству.
Грузный человек, сидевший за огромным письменным столом в конце комнаты, встретил меня исполненным ненависти взглядом. Приглашения сесть не последовало, и в течение разговора я стоял, ощущая себя каменной статуей.
- Кальмейер? Вы хотите уехать?
- Да, родственники прислали вызов для объединения семей.
- Уезжайте.
- Чтобы уехать, необходима подписанная вами справка для ОВИРа.
- Увольняйтесь и получите свою справку.
- По какой причине вы меня увольняете?
- Я вас неЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ОТЪЕЗД
ЧАСТЬ 2. ПРЕДАТЕЛИ РОДИНЫ
В марте 1977 года мы оба всё ещё работали. Ситуация сложилась не простая. С одной стороны, у нас не было лишних средств, чтобы позволить себе уволиться, не зная, когда удастся выехать (если вообще удастся - в те времена шанс беспрепятственно получить разрешение на выезд хотя и превышал вероятность попасть в отказ, но не на много). С другой стороны, подавая заявления на выезд, ты не только сам становился отщепенцем и предателем Родины, но и подкладывал мину под своего непосредственного начальника.
Володя Кретов, взявший меня к себе на работу главным инженером в вычислительный центр Киевпроекта, был моим другом ещё со школы. Он был безупречно порядочным человеком, и я не хотел подвести его под монастырь. У нас был серьёзный разговор, в конце которого он сказал: "Поступай как решил, я отобьюсь, ничего они со мной не сделают. Важно постараться так всё организовать, чтобы они тебя не уволили, ещё не известно, как оно всё обернётся с вашим отъездом."
Посоветовавшись с Тоней, мы решили, что мне следует первым подавать заявление на работе, чтобы она потом могла поставить своё начальство перед фактом отъезда мужа и сына - не виноватая, мол, женщина, нет причин для увольнения.
Издавна рассчитывая свой будущий отъезд, я никогда не подписывал никаких бумаг о допуске. Однажды (я тогда работал в Киевском Теплоэлектропроекте) у меня развернулась настоящая война с начальником спецотдела Леонидом Буяновым. Он требовал, чтобы я подписал секретный допуск, поскольку моей группе собирались выдать задание на выполнение расчётов по Балаковской АЭС. Я наотрез отказался. Спецотдел потребовал письменных объяснений. Я написал, что от природы не умею держать секретов, посему наверняка всем всё разболтаю. Буянов начал мстить, и я понял, что спастись можно только убравшись подальше от Киева. Я тогда вызвался отправиться начальником авторского надзора на строительство двух тепловых электростанций, в Углегорск (Донбасс) и Запорожье, и на год исчез из поля зрения начальства. После возвращения вместо ТЭПа пошёл работать в ВЦ Киевпроекта. Теперь, весной 1977-го вроде не было никаких оснований для отказа мне в эмиграции, но всё равно требовалась большая осторожность.
Список требуемых для отъезда документов я получил в Киевском ОВИРе, выстояв длинную очередь на регистрацию: евреи с израильскими вызовами записывались в очередь, где приходилось отмечаться в течение нескольких дней, если не недель. Все были чрезвычайно возбуждены, страсти разыгрывались нешуточные, но это был всего лишь фон, и память благосклонно отсеивает второстепенные детали. Регистрация в ОВИРе означала, что ты в открытую объявил Народу и Родине о желании навсегда с ними расстаться. Пути назад не существовало. Я в те дни жил в наркотическом опьянении адреналином.
В марте родился замечательный в своём идиотизме документ:
"Заявление
Директору, Секретарю Парторганизации и Председателю Профкома института Киевпроект
от главного инженера Вычислительного Центра А.Ф.Кальмейера
Прошу выдать официальное разрешение на подачу документов для выезда на постоянное место жительства в государство Израиль для объединения семьи с проживающими там родственниками.
Копию вызова от родственников прилагаю."
Шедевр этот жёг мне руки, и я был ошарашен, когда секретарша директора заявила, что никакого заявления она у меня принимать не будет. Новость о заявлении Кальмейера между тем разошлась, как волна цунами, по институту. Володю Кретова вызвали на ковер давать объяснения. Что он там говорил, мне не известно, но секретарша позвонила, чтобы я принёс свою бумажку, и что она будет рассмотрена. На вопрос, когда рассмотрена, мне кратко ответили "вам сообщат". Я отдал заявление и вернулся к себе в отдел, пытаясь сосредоточиться на работе.
Прошла неделя. Ответа не было. В конце второй недели, сдерживая злобу, я отправился в приёмную директора для объяснения. Ждать приёма пришлось около часа, но я упорно сидел. Наконец меня пригласили в оформленный багровыми тонами огромный кабинет директора института. Николай Константинович Шило руководил Киевпроектом ещё со сталинских времён. Архитектор он был никакой. За ним числился лишь сделанный ещё в 1955 году проект здания Минсельхоза Украины, после этого он только ставил свою фамилию в качестве соавтора на разработки подчинённых. Но он был ушлый мужик и знал, как угодить начальству.
Грузный человек, сидевший за огромным письменным столом в конце комнаты, встретил меня исполненным ненависти взглядом. Приглашения сесть не последовало, и в течение разговора я стоял, ощущая себя каменной статуей.
- Кальмейер? Вы хотите уехать?
- Да, родственники прислали вызов для объединения семей.
- Уезжайте.
- Чтобы уехать, необходима подписанная вами справка для ОВИРа.
- Увольняйтесь и получите свою справку.
- По какой причине вы меня увольняете?
- Я вас не
ОТЪЕЗД. Часть 1.
lj_art_of_arts
05-08-2021 20:07
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ВРЕМЯ ЖИТЬ
lj_art_of_arts
31-07-2021 19:32
В детстве дни длятся бесконечно долго. Вот, к примеру, лужа - сколько неизведанных возможностей она в себе таит! Можно разглядывать, как блестят разноцветные осколки стекла под слоем воды, или развозить пальцами осадок на дне, можно пускать бумажный кораблик, подталкивая его, если сядет на мель, можно прыгать в луже или просто шлёпать по воде руками, наблюдая, как разлетаются брызги.
В юности время исчезает. Вообще. Понятия времени больше не существует, эти стрекозки будут совокупляться вечно, в разнообразнейших интерьерах, позах и комбинациях, утром, днём, вечером, ночью. Вечное лето - это просто и навсегда.
Потом человек взрослеет и, по мере потери умения радоваться, разноцветные стеклышки и секс теряют свою былую занимательность. Время мстит, постепенно ускоряясь и грабя удовольствия у твоего дня, предлагая алкогольный симулякр взамен естественной радости.
"A lot of cobwebs in your head
You're getting rusty, so you said
You're feeling bad, and everything looks gray and sad
You're getting worried, yes indeed..."
К так называемому "зрелому возрасту" - эвфемизм, щадящий чувствительность шестидесятилетних, - человек в достаточной мере опутан привычками, предрассудками, связями и обязательствами, чтобы ощущать время врагом, мчащимся с бессмысленной скоростью навстречу кажущейся близкою смерти.
И только после восьмидесяти время снова загустевает. Жаркими летними вечерами оно медленно сочится наподобие тёмного гречишного мёда. Можно лежать кверху лицом на траве, наблюдая, как темнеет, покрываясь яркими блестками, небосвод, и слушать звон тишины. Думать можно, конечно, но не обязательно. А и мысли уже достаточно просты и не содержат угроз - жизнь теряет власть над тобой, подсовывая для обдумывания свои темы. Вязкое время, вязкие, неторопливые мысли, избегающие поисков смысла, не озабоченные угрозой последствий.
Старость - время переоценки достоинств здравого смысла. Вчера, стоя на перекрёстке в ожидании зелёного светофора, увидел впереди грузовичок с надписью John F. Kennedy for President! - и воспринял это как должное: плакат был к месту, ко времени, на самом деле - ко всем странам и временам.
Старость - время избавления от страха смерти. Новый месяц приносит сообщения о смерти старых друзей - волны памяти колышут тихую грусть, но мозг не орёт истерически "спасайся кто может". Страха перед неизбежным больше не существует. Есть вещи пострашнее смерти, например, стать обузой для детей, лишившись контроля над своим телом и разумом. Но и эти мысли загустевают, уступая место запахам трав и нагретой солнцем сосновой смолы.
Потому что если есть время жить, то это время здесь и сейчас, другого не будет.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
В детстве дни длятся бесконечно долго. Вот, к примеру, лужа - сколько неизведанных возможностей она в себе таит! Можно разглядывать, как блестят разноцветные осколки стекла под слоем воды, или развозить пальцами осадок на дне, можно пускать бумажный кораблик, подталкивая его, если сядет на мель, можно прыгать в луже или просто шлёпать по воде руками, наблюдая, как разлетаются брызги.
В юности время исчезает. Вообще. Понятия времени больше не существует, эти стрекозки будут совокупляться вечно, в разнообразнейших интерьерах, позах и комбинациях, утром, днём, вечером, ночью. Вечное лето - это просто и навсегда.
Потом человек взрослеет и, по мере потери умения радоваться, разноцветные стеклышки и секс теряют свою былую занимательность. Время мстит, постепенно ускоряясь и грабя удовольствия у твоего дня, предлагая алкогольный симулякр взамен естественной радости.
"A lot of cobwebs in your head
You're getting rusty, so you said
You're feeling bad, and everything looks gray and sad
You're getting worried, yes indeed..."
К так называемому "зрелому возрасту" - эвфемизм, щадящий чувствительность шестидесятилетних, - человек в достаточной мере опутан привычками, предрассудками, связями и обязательствами, чтобы ощущать время врагом, мчащимся с бессмысленной скоростью навстречу кажущейся близкою смерти.
И только после восьмидесяти время снова загустевает. Жаркими летними вечерами оно медленно сочится наподобие тёмного гречишного мёда. Можно лежать кверху лицом на траве, наблюдая, как темнеет, покрываясь яркими блестками, небосвод, и слушать звон тишины. Думать можно, конечно, но не обязательно. А и мысли уже достаточно просты и не содержат угроз - жизнь теряет власть над тобой, подсовывая для обдумывания свои темы. Вязкое время, вязкие, неторопливые мысли, избегающие поисков смысла, не озабоченные угрозой последствий.
Старость - время переоценки достоинств здравого смысла. Вчера, стоя на перекрёстке в ожидании зелёного светофора, увидел впереди грузовичок с надписью John F. Kennedy for President! - и воспринял это как должное: плакат был к месту, ко времени, на самом деле - ко всем странам и временам.
Старость - время избавления от страха смерти. Новый месяц приносит сообщения о смерти старых друзей - волны памяти колышут тихую грусть, но мозг не орёт истерически "спасайся кто может". Страха перед неизбежным больше не существует. Есть вещи пострашнее смерти, например, стать обузой для детей, лишившись контроля над своим телом и разумом. Но и эти мысли загустевают, уступая место запахам трав и нагретой солнцем сосновой смолы.
Потому что если есть время жить, то это время здесь и сейчас, другого не будет.
ЛИГУРИЯ
lj_art_of_arts
18-06-2021 21:43
Июнь, Вернацца. Бархатная ночь
Простёрла крылья над уютной бухтой,
И диск луны, как лимончелло, мутной,
Торопит облака убраться прочь.
Стихает город, окна гаснут, бриз
Прохладой веет над резной калиткой,
И тень твоя изысканностью гибкой
Чернеет на тропе, ведущей вниз.
Контрастный профиль женщины в саду
Под серебристой лунною дорожкой.
Давай безмолвно посидим немножко,
Не говори, мол, поздно, я пойду.
Я до утра с тобой молчать готов,
Внимать пророчеству ночной цикады,
Далёкой благости колоколов
И аромату звёзд над летним садом.
Прикосновенье вечности - лишь миг,
Не упусти его, лови мгновенье.
Нет смерти. Есть лишь тёмных волн биенье
Да рядом этот вот седой старик.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Июнь, Вернацца. Бархатная ночь
Простёрла крылья над уютной бухтой,
И диск луны, как лимончелло, мутной,
Торопит облака убраться прочь.
Стихает город, окна гаснут, бриз
Прохладой веет над резной калиткой,
И тень твоя изысканностью гибкой
Чернеет на тропе, ведущей вниз.
Контрастный профиль женщины в саду
Под серебристой лунною дорожкой.
Давай безмолвно посидим немножко,
Не говори, мол, поздно, я пойду.
Я до утра с тобой молчать готов,
Внимать пророчеству ночной цикады,
Далёкой благости колоколов
И аромату звёзд над летним садом.
Прикосновенье вечности - лишь миг,
Не упусти его, лови мгновенье.
Нет смерти. Есть лишь тёмных волн биенье
Да рядом этот вот седой старик.
Я БЫЛ
lj_art_of_arts
10-06-2021 21:41
Зачем люди фотографируют сами себя?
Для чего художник пишет автопортрет?
Что мы ожидаем увидеть, взглянув на себя со стороны?
Что хотели бы спрятать от остальных?
Я раньше верил, что selfie для женщины
Есть способ сообщить Адаму, Парису и прочим,
Что ей хочется яблока сегодня на ужин.
Теперь понимаю, что ничего не знаю о женщинах.
Зато мужчины просты и понятны.
Нам надо знать, что маска плотно прилегает к лицу,
А подлость, страх, неуверенность или глупость
Случайно не лезут наружу из-за ушей.
Юноше к лицу намёк на плетору гормонов,
Зрелому мужу идёт маска самоуверенной силы,
Старцу - символы мудрости: благообразная седина и морщины,
Философу не обойтись без имитации мысли и тайного знания,
Атеисту нужно убедиться в отсутствии образа и подобия,
Путешественник метит собою ландшафты, соборы, скульптуры,
Глупец тешится тем, что в сомбреро похож на latinos.
Но это не главное. Главное - selfie удостоверяет,
Что ты действительно был: вот он - нос, подбородок, глаза.
Всё моё. Единственный документ, которому хочется верить.
Кроме него, жизнь не оставит других доказательств.
Зачем люди фотографируют сами себя?
Для чего художник пишет автопортрет?
Что мы ожидаем увидеть, взглянув на себя со стороны?
Что хотели бы спрятать от остальных?
Я раньше верил, что selfie для женщины
Есть способ сообщить Адаму, Парису и прочим,
Что ей хочется яблока сегодня на ужин.
Теперь понимаю, что ничего не знаю о женщинах.
Зато мужчины просты и понятны.
Нам надо знать, что маска плотно прилегает к лицу,
А подлость, страх, неуверенность или глупость
Случайно не лезут наружу из-за ушей.
Юноше к лицу намёк на плетору гормонов,
Зрелому мужу идёт маска самоуверенной силы,
Старцу - символы мудрости: благообразная седина и морщины,
Философу не обойтись без имитации мысли и тайного знания,
Атеисту нужно убедиться в отсутствии образа и подобия,
Путешественник метит собою ландшафты, соборы, скульптуры,
Глупец тешится тем, что в сомбреро похож на latinos.
Но это не главное. Главное - selfie удостоверяет,
Что ты действительно был: вот он - нос, подбородок, глаза.
Всё моё. Единственный документ, которому хочется верить.
Кроме него, жизнь не оставит других доказательств.
VANITATE
lj_art_of_arts
07-06-2021 22:52
солёный бриз
ворвавшийся в залив
принёс с лугов прибрежных
цветочный аромат
он растрепал берёзе крону
раскачал
верхушки пальм
но не нашёл
людей собак и птиц
даже шмелей
куда-то всё исчезло
пустынны улицы
бульдозеры
дома
застыли в белом свете дня
как декорации
необъяснённой драмы
нет криков детворы
и чаек
и шуршанья шин
на выжженном асфальте
пустота
но лампы фонарей
питаемые соком солнца
горят у входа в дверь
куда уже никто не постучит
да и зачем стучать
коль некому открыть
лишь тень
безумного слепого старика
тень фотокамеры
и тень его собаки
вершат привычно утренний обход
да тишина звенит
над мёртвою водой
солёный бриз
ворвавшийся в залив
принёс с лугов прибрежных
цветочный аромат
он растрепал берёзе крону
раскачал
верхушки пальм
но не нашёл
людей собак и птиц
даже шмелей
куда-то всё исчезло
пустынны улицы
бульдозеры
дома
застыли в белом свете дня
как декорации
необъяснённой драмы
нет криков детворы
и чаек
и шуршанья шин
на выжженном асфальте
пустота
но лампы фонарей
питаемые соком солнца
горят у входа в дверь
куда уже никто не постучит
да и зачем стучать
коль некому открыть
лишь тень
безумного слепого старика
тень фотокамеры
и тень его собаки
вершат привычно утренний обход
да тишина звенит
над мёртвою водой
GEORGES BRASSENS
lj_art_of_arts
31-05-2021 21:14
ПАССАЖИРЫ
(vers d'Antoine Pol)
Georges Brassens
Я посвящаю этот стих
Всем женщинам, которых мы любили
Всего одно волшебное мгновенье,
Тем, с кем мы вовсе не были знакомы,
Всем, кто ушли дорогой в неизвестность,
И нам уже их больше не найти.
Той женщине, на чьё лицо случайно
Ты засмотрелся из окна вагона.
Всего одна секунда, но доныне
Размытый временем ты помнишь силуэт
И тонкие черты, что по сей день
Так согревают душу благородством.
Попутчице дорожной, чьи глаза
Остались в памяти твоей ландшафтом,
Безмолвно скрасив длинную дорогу, -
Вдвоём наедине, всё понимая,
Её руки тогда ты не коснулся,
И всё ушло, осталась только память.
Всем женщинам, доставшимся другим, -
Им, доживающим в соседстве с безразличьем
Загубленную жизнь, и до седых волос
Припоминающих тебя. Пустое дело,
Коли меланхолия вмешаться захотела,
И будущего нет, закрыт вопрос.
Тебе осталось разочарованье,
Мгновенный снимок страсти-однодневки,
Но ты и сам давно забыт, конечно,
На следующий день, и птица счастья
Исчезла в прошлом. Память не хранит
Подробностей дорожных приключений.
Но если упустил свой шанс на счастье
Тебе о встрече той напомнит ревность -
О неиспытанных минутах доброты,
О поцелуях тех, что не стучились,
О сердце, что тебя тогда так ждало,
И о глазах, которых не увидишь.
Когда-нибудь, устав от суеты,
Захочешь одиночество унять,
Несостоявшимся его наполнить счастьем,
И призрак губ, что не поцеловал,
Напомнит обо всех мелькнувших мимо,
Но лица те уже не воскресить.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ПАССАЖИРЫ
(vers d'Antoine Pol)
Georges Brassens
Я посвящаю этот стих
Всем женщинам, которых мы любили
Всего одно волшебное мгновенье,
Тем, с кем мы вовсе не были знакомы,
Всем, кто ушли дорогой в неизвестность,
И нам уже их больше не найти.
Той женщине, на чьё лицо случайно
Ты засмотрелся из окна вагона.
Всего одна секунда, но доныне
Размытый временем ты помнишь силуэт
И тонкие черты, что по сей день
Так согревают душу благородством.
Попутчице дорожной, чьи глаза
Остались в памяти твоей ландшафтом,
Безмолвно скрасив длинную дорогу, -
Вдвоём наедине, всё понимая,
Её руки тогда ты не коснулся,
И всё ушло, осталась только память.
Всем женщинам, доставшимся другим, -
Им, доживающим в соседстве с безразличьем
Загубленную жизнь, и до седых волос
Припоминающих тебя. Пустое дело,
Коли меланхолия вмешаться захотела,
И будущего нет, закрыт вопрос.
Тебе осталось разочарованье,
Мгновенный снимок страсти-однодневки,
Но ты и сам давно забыт, конечно,
На следующий день, и птица счастья
Исчезла в прошлом. Память не хранит
Подробностей дорожных приключений.
Но если упустил свой шанс на счастье
Тебе о встрече той напомнит ревность -
О неиспытанных минутах доброты,
О поцелуях тех, что не стучились,
О сердце, что тебя тогда так ждало,
И о глазах, которых не увидишь.
Когда-нибудь, устав от суеты,
Захочешь одиночество унять,
Несостоявшимся его наполнить счастьем,
И призрак губ, что не поцеловал,
Напомнит обо всех мелькнувших мимо,
Но лица те уже не воскресить.
ИЗ ЧЕГО СОСТОИТ СТАРОСТЬ
lj_art_of_arts
31-05-2021 21:10
Из чего состоит старость?
Из болей в суставах и бессмысленных визитов к врачам,
Из мечущихся стрелок часов, безнаказанно тратящих время,
Из потерь - наглые белки жрут молодые побеги салата,
Из выцветших фотографий людей, которых давно уже нет,
Из безделушек, пылящихся по углам старого дома,
Купленных в странах у моря, в жаркий полдень, после купанья,
Или обросших ракушками обломков, найденных женщиной на берегу,
Из музыки, бывшей когда-то живой, а теперь консервированной
И хранящейся под стеклом в безумном чреве UTube'а,
Из снов об играющих в зелёной воде солнечных бликах,
Из книг, которые больше никто не читает,
Из звонков твоих внуков, обещающих, деда, я скоро приеду,
Из забот о приёме лекарств, ты всегда о них забываешь,
Из света и тени в синий час, когда солнце встаёт на востоке,
Или из зыбких очертаний золочёных заходом солнца предметов,
А между этими двумя часами, всё что слепит, исчезает бесследно,
Как - спасибо за то Мирозданью - исчезает вся грязь,
Вся подлянка, что тобою и ими оставлена для других поколений...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Из чего состоит старость?
Из болей в суставах и бессмысленных визитов к врачам,
Из мечущихся стрелок часов, безнаказанно тратящих время,
Из потерь - наглые белки жрут молодые побеги салата,
Из выцветших фотографий людей, которых давно уже нет,
Из безделушек, пылящихся по углам старого дома,
Купленных в странах у моря, в жаркий полдень, после купанья,
Или обросших ракушками обломков, найденных женщиной на берегу,
Из музыки, бывшей когда-то живой, а теперь консервированной
И хранящейся под стеклом в безумном чреве UTube'а,
Из снов об играющих в зелёной воде солнечных бликах,
Из книг, которые больше никто не читает,
Из звонков твоих внуков, обещающих, деда, я скоро приеду,
Из забот о приёме лекарств, ты всегда о них забываешь,
Из света и тени в синий час, когда солнце встаёт на востоке,
Или из зыбких очертаний золочёных заходом солнца предметов,
А между этими двумя часами, всё что слепит, исчезает бесследно,
Как - спасибо за то Мирозданью - исчезает вся грязь,
Вся подлянка, что тобою и ими оставлена для других поколений...
ОБЕЗЬЯНА С ГРАНАТОЙ
lj_art_of_arts
27-05-2021 02:26
Обезьяна с гранатой
Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021
Убежденность белорусского и российского узурпаторов, а также их прихвостней, клиентов и поклонников в том, что старая беззубая Европа проглотит любую наглость, утрется и будет продолжать вести «бизнес как всегда», основана на их представлении о западном обществе как мире исключительно прагматичном. Думающем исключительно о материальной выгоде и комфорте. И декларирующим свои ценности свободы, права и гуманизма исключительно для того, чтобы дурить лохов.
Такой взгляд на западный мир разделяет и часть «прогрессивной общественности».
Конечно же, никто не будет ставить под удар серьезные бизнес-интересы из-за какого-то мало кому известного молодого журналиста, будь он хоть трижды жертвой несправедливой и беззаконной расправы. Да, западные политики зависят от своих избирателей. Но большинство их избирателей составляет буржуазный обыватель, которого интересует в первую очередь, не будет ли он за что-нибудь переплачивать из-за санкций. Борьба за свободу слова и демонстраций вместе со всей прочей правозащитой заботит лишь очень малочисленную группу профессиональных общественных активистов.
Между тем, буржуазный прагматизм и гуманистический идеализм западной цивилизации образуют диалектическое единство противоположностей, которые в чем-то борются, а в чем-то и питают друг друга. Соотношение между этими началами динамично, изменчиво. И в какой-то момент может показаться, что мессианский заряд западной цивилизации полностью выдохся. На это и рассчитывают ее враги. И вдруг совершают ошибку.
Артемий Троицкий обратил внимание на то, что минский Тараканище и его генералы, видимо, по ограниченности своего мышления не заметили, как больно задели кровные интересы того самого европейского буржуазного обывателя. Которому неинтересна правозащита и борьба за свободу. Который просто хочет летать по своим делам, когда он хочет. Летать с комфортом и безопасно.
Самолет развернули под угрозой уничтожения. То есть, его потенциально могли сбить. И сегодня миллионы европейских буржуазных обывателей задаются вопросом: так что же, завтра и меня могут сбить, если на борту случайно окажется какой-нибудь гребаный белорусский диссидент?
Так что реакция официальной Европы может оказаться значительно более жесткой, чем ожидали кремлевский Верховный Саламандр и его минский Тараканище. Они так и не поймут, что же произошло, и будут пытаться переломить эту неожиданную для них реакцию, привычно взвинчивая ставки... Вообще-то именно с таких ошибок начинаются мировые войны. Среди прочих исторических версий есть даже такая, что даже Гитлер совершил именно такую ошибку. Думал, что всего добьется шантажом. Как не раз получалось. И немножко не рассчитал.
Мировые войны начинаются с того, что какая-нибудь обезьяна долго и небезуспешно поигрывает гранатой, демонстрируя окружающим: не подходите ко мне, разбегайтесь все, ведь я – обезьяна с гранатой! Разумеется, срывать кольцо обезьяна не собирается. Дура-дурой, а мыла не ест и свои три рубля имеет. И какое-то время это работает. Но в какой-то момент обезьяна не замечает, как делает маленький просчет.
Мы не можем знать, совершили ли два братских фашистских диктатора роковую необратимую ошибку именно сейчас. Но что можно сказать с уверенностью, так это то, сегодня минский упырь стал международным террористом и воздушным пиратом не только в глазах правозащитников и общественных активистов. Он стал международным террористом и воздушным пиратом в глазах европейского обывателя и европейского истеблишмента.
В их глазах, а не только в глазах самых отмороженных радикалов из самой непримиримой оппозиции, Лукашенко уравнял себя с Каддафи, Бин Ладеном и Сулеймани. И сделал применение к нему соответствующих средств нейтрализации исходящих от него угроз, скажем так, допустимым к рассмотрению. Нет, вопрос еще не встал в практической плоскости. Но он уже может рассматриваться как потенциально допустимый. Официальной Европой. Её спецслужбами. Шаг к этому сделан.
Действия новых диктатур, направленные на разрушение международно-правового порядка, на разрушение накопленных цивилизацией ограничений на государственное насилие и утверждение собственной вседозволенности, рано или поздно вынудят и Свободный мир начать действовать против них вне мирного правового поля, по законам военного времени. Заставят понять: отделить стратегическую стабильность от вопроса о правах человека и политических репрессиях невозможно.
Заставят понять это последнего бюргера, не слишком близко к сердцу принимающего страдания белорусского народа под гнетом обезумевшего мерзавца, узурпировавшего власть путем грубейших выборных фальсификаций. И растоптавшего не только право на публичное выражение несогласия, но и право на распространение информации о нем. Потому что вЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Обезьяна с гранатой
Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021
Убежденность белорусского и российского узурпаторов, а также их прихвостней, клиентов и поклонников в том, что старая беззубая Европа проглотит любую наглость, утрется и будет продолжать вести «бизнес как всегда», основана на их представлении о западном обществе как мире исключительно прагматичном. Думающем исключительно о материальной выгоде и комфорте. И декларирующим свои ценности свободы, права и гуманизма исключительно для того, чтобы дурить лохов.
Такой взгляд на западный мир разделяет и часть «прогрессивной общественности».
Конечно же, никто не будет ставить под удар серьезные бизнес-интересы из-за какого-то мало кому известного молодого журналиста, будь он хоть трижды жертвой несправедливой и беззаконной расправы. Да, западные политики зависят от своих избирателей. Но большинство их избирателей составляет буржуазный обыватель, которого интересует в первую очередь, не будет ли он за что-нибудь переплачивать из-за санкций. Борьба за свободу слова и демонстраций вместе со всей прочей правозащитой заботит лишь очень малочисленную группу профессиональных общественных активистов.
Между тем, буржуазный прагматизм и гуманистический идеализм западной цивилизации образуют диалектическое единство противоположностей, которые в чем-то борются, а в чем-то и питают друг друга. Соотношение между этими началами динамично, изменчиво. И в какой-то момент может показаться, что мессианский заряд западной цивилизации полностью выдохся. На это и рассчитывают ее враги. И вдруг совершают ошибку.
Артемий Троицкий обратил внимание на то, что минский Тараканище и его генералы, видимо, по ограниченности своего мышления не заметили, как больно задели кровные интересы того самого европейского буржуазного обывателя. Которому неинтересна правозащита и борьба за свободу. Который просто хочет летать по своим делам, когда он хочет. Летать с комфортом и безопасно.
Самолет развернули под угрозой уничтожения. То есть, его потенциально могли сбить. И сегодня миллионы европейских буржуазных обывателей задаются вопросом: так что же, завтра и меня могут сбить, если на борту случайно окажется какой-нибудь гребаный белорусский диссидент?
Так что реакция официальной Европы может оказаться значительно более жесткой, чем ожидали кремлевский Верховный Саламандр и его минский Тараканище. Они так и не поймут, что же произошло, и будут пытаться переломить эту неожиданную для них реакцию, привычно взвинчивая ставки... Вообще-то именно с таких ошибок начинаются мировые войны. Среди прочих исторических версий есть даже такая, что даже Гитлер совершил именно такую ошибку. Думал, что всего добьется шантажом. Как не раз получалось. И немножко не рассчитал.
Мировые войны начинаются с того, что какая-нибудь обезьяна долго и небезуспешно поигрывает гранатой, демонстрируя окружающим: не подходите ко мне, разбегайтесь все, ведь я – обезьяна с гранатой! Разумеется, срывать кольцо обезьяна не собирается. Дура-дурой, а мыла не ест и свои три рубля имеет. И какое-то время это работает. Но в какой-то момент обезьяна не замечает, как делает маленький просчет.
Мы не можем знать, совершили ли два братских фашистских диктатора роковую необратимую ошибку именно сейчас. Но что можно сказать с уверенностью, так это то, сегодня минский упырь стал международным террористом и воздушным пиратом не только в глазах правозащитников и общественных активистов. Он стал международным террористом и воздушным пиратом в глазах европейского обывателя и европейского истеблишмента.
В их глазах, а не только в глазах самых отмороженных радикалов из самой непримиримой оппозиции, Лукашенко уравнял себя с Каддафи, Бин Ладеном и Сулеймани. И сделал применение к нему соответствующих средств нейтрализации исходящих от него угроз, скажем так, допустимым к рассмотрению. Нет, вопрос еще не встал в практической плоскости. Но он уже может рассматриваться как потенциально допустимый. Официальной Европой. Её спецслужбами. Шаг к этому сделан.
Действия новых диктатур, направленные на разрушение международно-правового порядка, на разрушение накопленных цивилизацией ограничений на государственное насилие и утверждение собственной вседозволенности, рано или поздно вынудят и Свободный мир начать действовать против них вне мирного правового поля, по законам военного времени. Заставят понять: отделить стратегическую стабильность от вопроса о правах человека и политических репрессиях невозможно.
Заставят понять это последнего бюргера, не слишком близко к сердцу принимающего страдания белорусского народа под гнетом обезумевшего мерзавца, узурпировавшего власть путем грубейших выборных фальсификаций. И растоптавшего не только право на публичное выражение несогласия, но и право на распространение информации о нем. Потому что в
К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ АКАДЕМИКА АНДРЕЯ САХАРОВА
lj_art_of_arts
20-05-2021 04:04
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
«ЭТА ВЛАСТЬ ПРИНЦИПИАЛЬНО АНТИИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНА»
lj_art_of_arts
22-04-2021 16:26
Историк, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла в интервью изданию "Север.Реалии" (принудительно внесено Минюстом в реестр СМИ-"иностранных агентов"):
"Я, честно говоря, на все последние акции выхожу, потому что считаю, что надо. Я считаю, что у нас страна в последние годы развивается в неправильном направлении, и если я что-то могу сделать – хотя бы выйти на улицу – то надо это сделать. Сейчас, буквально последние дни, нарастает безумие. Я обратил внимание на новость об аресте в Нижнем Новгороде академика РАН, лауреата Государственной премии Ефима Хазанова – это очень показательный пример. Общество раскололось. Та часть, которая у власти, и та часть, которую представляет арестованный сегодня академик – у них очень разные представления о том, что такое Россия, что такое наше общество.
С одной стороны, есть люди у власти, которые, как я считаю, давно потеряли право управлять страной и представлять страну. Они управляют ею только с помощью силы, в последние месяцы это стало совершенно очевидным. С другой стороны, есть люди, которые с этим не согласны. Ситуации таких конфликтов в разных обществах и в разное время приводили к гражданским войнам, после которых часть людей вообще уезжает из страны.
После Гражданской войны 1917–1922 гг. из России эмигрировала значительная часть населения – те из "белых", кто не был убит. После войны за независимость США те, кто был за Англию, уехали в Канаду. В этих случаях складывается ситуация, когда в стране просто не остается несогласных. У нас (и это большая удача) нет гражданской войны, но гражданский конфликт тлеет и подпитывает эмиграцию. На вчерашнем собрании Академии наук говорилось о том, что за последние восемь лет резко увеличился отъезд ученых из России. В стране на глазах падает количество людей, которые занимаются наукой. Это одно из следствий того, что происходит с государством.
Я считаю, что страна захвачена людьми, которые используют власть в своих личных целях. Законотворчество последних лет не имеет ничего общего с интересами государства. Поскольку другим способом я не могу донести свое несогласие с тем, что делает власть, то я иду на площадь, и туда приходят люди, которые думают так же, как и я.
Судьба Алексея Навального тоже беспокоит. Мы можем по-разному относиться к его политической программе, к его личности в целом. Но сегодня он своими поступками, своей судьбой стал той точкой сборки, которая для огромного количества людей символизирует перемены. Я иду на площадь не только и не столько из-за судьбы Алексея. Нынешний лозунг, "Свободу Алексею Навальному" – это то минимальное, что должно сделать государство. Но в целом, я выхожу за то, чтобы та группа, которая сейчас контролирует российское государство, наконец, ушла, вернула демократические выборы и уступила власть тем, кто на этих демократических выборах победит.
Я, к сожалению, должен констатировать, что эта власть принципиально антиинтеллектуальна. Мы видели, как власть разгромила независимость Академии наук в 2013 году. Академия наук была последним крупным, авторитетным центром независимой экспертизы. Но те, кто контролирует нынешнее российское государство, видимо, в любой независимости видит для себя угрозу. А ученые в принципе независимы, поскольку они опираются на свои знания, логику, научную картину мира. Решения, которые принимаются в последние годы в стране, приводят к тому, что ученые либо эмигрируют из страны, либо выходят на улицу, либо оказываются привлеченными по разным статьям. Есть и большое количество дел так называемых "ученых-шпионов", и задержания по политическим обвинениям. Это все показатель того, что нынешней власти ученые не нужны.
В каком-то смысле, сегодняшний период напоминает "мрачное семилетие" – последние семь лет царствования Николая I, от европейских революций 1848-49 гг. и до смерти Николая в 1855 году. Попытка заморозить общество, попытка наказывать людей за независимость суждений. Кружок "петрашевцев", который не был антиправительственным, но людей наказали очень сурово – то есть, любая независимость воспринималась как угроза власти. Попытка играть роль жандарма Европы при ослабевших возможностях, которая привела к противостоянию всей Европе и поражению в Крымской войне – это похоже, как мне кажется, на внешнюю политику нынешней власти. Конечно, Николай I был наследным монархом, в отличие от Владимира Путина, поэтому не во всем ситуация похожа. Но если говорить о периоде в целом, то это ближайшее, что в голову приходит. С советским же периодом не могу сравнить сегодняшнюю ситуацию. Многие говорят, что это похоже на начало 1930-х, но я не вижу серьезных параллелей.
Произошел очень серьезный перелом в начале этого года. Раньше для многих была очень серьезная разница – санкционированный митинг или нет. Все организаторы добивались того, чтобы шествие или митинг были согласованы властью. До этого года было видно, что на согласованный митинг люди выходилиЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Историк, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла в интервью изданию "Север.Реалии" (принудительно внесено Минюстом в реестр СМИ-"иностранных агентов"):
"Я, честно говоря, на все последние акции выхожу, потому что считаю, что надо. Я считаю, что у нас страна в последние годы развивается в неправильном направлении, и если я что-то могу сделать – хотя бы выйти на улицу – то надо это сделать. Сейчас, буквально последние дни, нарастает безумие. Я обратил внимание на новость об аресте в Нижнем Новгороде академика РАН, лауреата Государственной премии Ефима Хазанова – это очень показательный пример. Общество раскололось. Та часть, которая у власти, и та часть, которую представляет арестованный сегодня академик – у них очень разные представления о том, что такое Россия, что такое наше общество.
С одной стороны, есть люди у власти, которые, как я считаю, давно потеряли право управлять страной и представлять страну. Они управляют ею только с помощью силы, в последние месяцы это стало совершенно очевидным. С другой стороны, есть люди, которые с этим не согласны. Ситуации таких конфликтов в разных обществах и в разное время приводили к гражданским войнам, после которых часть людей вообще уезжает из страны.
После Гражданской войны 1917–1922 гг. из России эмигрировала значительная часть населения – те из "белых", кто не был убит. После войны за независимость США те, кто был за Англию, уехали в Канаду. В этих случаях складывается ситуация, когда в стране просто не остается несогласных. У нас (и это большая удача) нет гражданской войны, но гражданский конфликт тлеет и подпитывает эмиграцию. На вчерашнем собрании Академии наук говорилось о том, что за последние восемь лет резко увеличился отъезд ученых из России. В стране на глазах падает количество людей, которые занимаются наукой. Это одно из следствий того, что происходит с государством.
Я считаю, что страна захвачена людьми, которые используют власть в своих личных целях. Законотворчество последних лет не имеет ничего общего с интересами государства. Поскольку другим способом я не могу донести свое несогласие с тем, что делает власть, то я иду на площадь, и туда приходят люди, которые думают так же, как и я.
Судьба Алексея Навального тоже беспокоит. Мы можем по-разному относиться к его политической программе, к его личности в целом. Но сегодня он своими поступками, своей судьбой стал той точкой сборки, которая для огромного количества людей символизирует перемены. Я иду на площадь не только и не столько из-за судьбы Алексея. Нынешний лозунг, "Свободу Алексею Навальному" – это то минимальное, что должно сделать государство. Но в целом, я выхожу за то, чтобы та группа, которая сейчас контролирует российское государство, наконец, ушла, вернула демократические выборы и уступила власть тем, кто на этих демократических выборах победит.
Я, к сожалению, должен констатировать, что эта власть принципиально антиинтеллектуальна. Мы видели, как власть разгромила независимость Академии наук в 2013 году. Академия наук была последним крупным, авторитетным центром независимой экспертизы. Но те, кто контролирует нынешнее российское государство, видимо, в любой независимости видит для себя угрозу. А ученые в принципе независимы, поскольку они опираются на свои знания, логику, научную картину мира. Решения, которые принимаются в последние годы в стране, приводят к тому, что ученые либо эмигрируют из страны, либо выходят на улицу, либо оказываются привлеченными по разным статьям. Есть и большое количество дел так называемых "ученых-шпионов", и задержания по политическим обвинениям. Это все показатель того, что нынешней власти ученые не нужны.
В каком-то смысле, сегодняшний период напоминает "мрачное семилетие" – последние семь лет царствования Николая I, от европейских революций 1848-49 гг. и до смерти Николая в 1855 году. Попытка заморозить общество, попытка наказывать людей за независимость суждений. Кружок "петрашевцев", который не был антиправительственным, но людей наказали очень сурово – то есть, любая независимость воспринималась как угроза власти. Попытка играть роль жандарма Европы при ослабевших возможностях, которая привела к противостоянию всей Европе и поражению в Крымской войне – это похоже, как мне кажется, на внешнюю политику нынешней власти. Конечно, Николай I был наследным монархом, в отличие от Владимира Путина, поэтому не во всем ситуация похожа. Но если говорить о периоде в целом, то это ближайшее, что в голову приходит. С советским же периодом не могу сравнить сегодняшнюю ситуацию. Многие говорят, что это похоже на начало 1930-х, но я не вижу серьезных параллелей.
Произошел очень серьезный перелом в начале этого года. Раньше для многих была очень серьезная разница – санкционированный митинг или нет. Все организаторы добивались того, чтобы шествие или митинг были согласованы властью. До этого года было видно, что на согласованный митинг люди выходили
ЕСЛИ ИСТОРИЯ ЧЕМУ-ТО УЧИТ…
lj_art_of_arts
21-04-2021 17:31
Выдержка из решения Нюрнбергского трибунала над нацистскими судьями (04.12.1947):
«Подсудимые и их коллеги искажали, извращали и в конце концов достигли полного уничтожения правосудия и закона в Германии. Они сделали судебную систему составной частью диктатуры. … Они упразднили всякое подобие судебной независимости. Они угрожали, запугивали, лишали фундаментальных прав тех, кто попадал в суды. Проводимые ими "судебные процессы" были жуткими фарсами с рудиментарными остатками правовой процедуры, которые были лишь издёвкой над несчастными жертвами"
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Выдержка из решения Нюрнбергского трибунала над нацистскими судьями (04.12.1947):
«Подсудимые и их коллеги искажали, извращали и в конце концов достигли полного уничтожения правосудия и закона в Германии. Они сделали судебную систему составной частью диктатуры. … Они упразднили всякое подобие судебной независимости. Они угрожали, запугивали, лишали фундаментальных прав тех, кто попадал в суды. Проводимые ими "судебные процессы" были жуткими фарсами с рудиментарными остатками правовой процедуры, которые были лишь издёвкой над несчастными жертвами"
ДА, 21 АПРЕЛЯ ЧРЕВАТО ПРОВОКАЦИЯМИ И БОЛЬШОЙ БЕДОЙ… НО ЭТО УЖЕ БЫЛО.
lj_art_of_arts
19-04-2021 01:21
“Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, и прощался бы со своей семьёй? Если бы во времена массовых посадок, например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса при каждом хлопке парадной двери и шагах на лестнице, — а поняли бы, что терять им уже дальше нечего, и в своих передних бодро бы делали засады по несколько человек с топорами, молотками, кочергами, с чем придётся? Ведь заранее известно, что эти ночные картузы не с добрыми намерениями идут, — так не ошибёшься, хрястнув по душегубу. Или тот воронок с одиноким шофером, оставшийся на улице, — угнать его либо скаты проколоть. Органы быстро бы недосчитались сотрудников и подвижного состава, и, несмотря на всю жажду Сталина, — остановилась бы проклятая машина! Если бы… если бы… Мы просто заслужили все дальнейшее.”
Александр Солженицын, Архипелаг ГУЛАГ.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
“Как потом в лагерях жгло: а что, если бы каждый оперативник, идя ночью арестовывать, не был бы уверен, вернется ли он живым, и прощался бы со своей семьёй? Если бы во времена массовых посадок, например в Ленинграде, когда сажали четверть города, люди бы не сидели по своим норкам, млея от ужаса при каждом хлопке парадной двери и шагах на лестнице, — а поняли бы, что терять им уже дальше нечего, и в своих передних бодро бы делали засады по несколько человек с топорами, молотками, кочергами, с чем придётся? Ведь заранее известно, что эти ночные картузы не с добрыми намерениями идут, — так не ошибёшься, хрястнув по душегубу. Или тот воронок с одиноким шофером, оставшийся на улице, — угнать его либо скаты проколоть. Органы быстро бы недосчитались сотрудников и подвижного состава, и, несмотря на всю жажду Сталина, — остановилась бы проклятая машина! Если бы… если бы… Мы просто заслужили все дальнейшее.”
Александр Солженицын, Архипелаг ГУЛАГ.