"все нормальные люди давно разошлись, а мы пили
по очереди из фляжки и орали «Народ Израиля жив»"
ЭСТЕР, КРАСНЫЙ ЦВЕТ * * *
Здравствуй, папа!
Это сколько же мы не разговаривали? Ты ушел в девяносто втором, Эйтан ушел с тобой, мама сменила телефон и два дверных замка, и все напрасно, потому что вы ни разу нас не искали. Впрочем, и я тебя не искала.
Не ищу и сейчас, у меня нет твоего адреса, и это письмо никто не собирается отправлять. Но так получилось, что я еду на войну. Смешно.
Меня позвали на семинар в Сдерот — готовить боевых солдат к демобилизации. Отправили ценного специалиста на важный участок фронта. Солдаты во время семинара живут в молодежной деревне, и преподаватель тоже там живет. За год на тот район (я вот проверила сейчас) падает около полутора тысяч кассамов. Раздели на триста шестьдесят пять и узнаешь, сколько это в день. Впрочем, «падает» не значит «попадает». До сих пор в Сдероте убито шесть человек, а ранено около трехсот. За четыре года! В автокатастрофах и то больше гибнет.
У нас на работе все отказались ехать: «семьи, дети, времени нет». А у меня ни семьи, ни детей. Как-то стыдно признаться, что мне тоже хочется жить.
Еду на десять дней. Значит, на мою голову свалится около сорока «кассамов». Надеюсь, не все попадут.
Мама, я знаю, ты это читаешь (ты все читаешь). Если я не вернулась, найди способ отправить это папе, заодно узнаешь, жив ли он вообще. А если я вернулась, немедленно прекрати читать!
Эстер (герой)
* * *
В первый раз сирена застала меня в машине. Шоссе пустое, в макушку солнце, и вдруг раздается голос:
- Красный цвет… красный цвет... красный цвет…
Хорошо, я в новости заглянула, иначе решила бы, небо заговорило. А на самом деле, к нам летит кассам.
Мне заранее выдали брошюру Минобороны: нужно остановиться, выйти и лечь под ближайшую стену. Нет стены — залезай под машину. Но не сиди в ней, она же готовый гроб, если что.
Остановиться я смогла, а выйти — нет. Сидела в машине, сжимала руль, смотрела перед собой. Лучше готовый гроб, чем на асфальт под кассамы. Не знаю, чем они думали, когда писали свою брошюру.
Ничего не случилось, даже взрыва не донеслось. То есть взрыв-то, наверное, был, но вдали. Примерно там, куда я направлялась. Я сосчитала до двадцати, как велели в брошюре, и поехала дальше, одна на пустой дороге. Кому сюда надо.
Доехала скучно, без происшествий. Возле деревни — красивый сосновый парк, я запарковалась и посидела в машине еще немного. Чего тут бояться? Тишина, пахнет соснами, птицы щебечут. Может, белки живут. Если от страха не передохли.
Вылезла, наконец. Пошла с чемоданом по длинной аллее, смотрела на солнце дышала хвоей. На меня упала иголка, потом другая, а потом посыпались иглы прямо дождем. Где-то сверху мелькнул рыжий хвост. И послышался тоненький голос:
- Привет.
Я отряхнула блузку.
- Привет! А ты там кто?
В сосне повозились, пошебуршали, упала шишка.
- Я Йона. А ты?
- А я Эстер. Ты живешь на сосне?
Сосна затряслась, и оттуда спрыгнула ярко-рыжая девочка лет восьми, в рваной майке и джинсовых шортах.
- Смешная ты, Эстер! Разве человек может жить на сосне?
- Думаю, может, если это сосновый человек.
Девчонка почесала веснушки на щеке.
- Да, я наверное, сосновый человек. А еще я песочный человек, цветочный человек, бассейный человек, костровый человек и колбасный человек. Потому что колбасу люблю. А еще я рыжая!
Она посмотрела на меня с вызовом. Я состроила удивленное лицо.
- Серьезно? Никогда бы не подумала.
Девочка с важностью кивнула.
- Точно. Теперь ты всё обо мне знаешь. Папа говорит, когда знакомишься, нужно рассказывать о себе. Я всё о себе рассказала, теперь ты!
Не люблю всё рассказывать. Вообще не люблю рассказывать о себе. Наверное, я усталый человек.
- Я не рыжая, но тоже люблю колбасу. Приехала сюда преподавать. Проводишь меня в деревню?
Мы немножко поспорили, кто понесет чемодан (Йона хотела проверить, правда ли он тяжелый), в итоге я с чемоданом пошла по аллее, а Йона скакала вокруг.
- Тут сейчас солдаты живут! Русские! Много! Эстер, а коса у тебя настоящая? Ночами шумят! Папа им запретил! А они все равно!
- Настоящая. Бедный папа. Он здесь работает, да?
Йона на секунду остановилась.
- Папа не бедный, папа - главный! Он здесь командует всем! И все его слушаются. Ой, вон он идет!
Тут сосновый человек исчез со скоростью белки. Только сухие иглы прошуршали.
- Йона! Быстро домой! Опять гулять вместо школы? Я же тебе запретил!
Навстречу нам быстро шел немолодой рыжебородый мужчина. Поравнялся со мной и сказал:
- Шалом.
Одновременно с этим размеренно загудел женский голос:
Читать далее...