Секрет последнего мастера кито-рю
Thats_awful
:
14-11-2024 19:19
Читать далее...
комментарии: 1
понравилось!
вверх^
к полной версии
В долине поговоривали, что отшельник, живущий в уединении на самой верхушке горы у старой часовни — не кто иной, как последний мастер кито-рю. Кто-то говорил, что он гибче змеи и быстрее птицы, а другие говорили, что никому никогда не удавалось ударить его. Те редкие, кто видел мастера, заставали его за медитацией или упражнениями.
Одним весенним днем тренировка мастера кито-рю была прервана непрошеным гостем. Молодой странник в простой одежде, запыхаясь от долгого подъема на гору, приветствовал мастера:
— О мастер! О вашей ловкости ходят легенды. Я прибыл издалека и мечтаю овладеть искусством кито-рю. Прошу вас, возьмите меня в ученики!
— Покажи, что ты умеешь, — коротко отвечал мастер.
Тогда странник сделал резкий удар, однако мастер легко увернулся от него. Второй удар тоже улетел в воздух, как и третий, четвертый, пятый. Мастер играючи лавировал в вихре ударов и через пару минут молниеносной контратакой уложил своего оппонента лицом в землю.
— Ты пока не готов осваивать тонкое искусство кито-рю. Твой дух слаб, твое дыхание неровное. Сначала тебе нужно отпустить мирское, — говорил последний мастер.
— Но как? Как же мне это сделать? Как мне отпустить мирское? — посрамленный, странник поднимался из пыли.
Сартр, билеты, лавочка
Thats_awful
:
08-09-2022 16:39
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я опять в Париже, я опять в этом огромном и слегка безумном клубке противоречий; ярко светит солнце, люди прячутся по кофейням и барам, туристы рассеянно глазеют на какие-то очень важные здания, а я бесцельно шатаюсь вокруг, перебирая вычурные названия улиц.
Давид занят разборками с бывшей, Мартин застрял на юге с диссером, Лаура поехала встречаться с Кали и семьей, Виолетта и Пьер болтаются где-то на пути в Париж, Зигфрид зачем-то уехал в Германию, а Полиночка на чьей-то свадьбе -- и вот, опять это чувство: у меня личное и откровенное свидание с городом, я пересчитываю камни на мостовой и избегаю крупных улиц. Я на автомате сяду в метро где-то на Сталинграде, и выйду даже не знаю, где; а вот улочка, ведущая к Елийским полям, но я туда, конечно, не пойду -- там полагается dire bonjour à n'importe qui, даже если ce fut toi.
Париж -- отличный город, чтобы чувствовать себя одиноко.
Я иду, и иду, и иду, и так продолжается часами. Вокруг что-то бурлит, пенится -- это мелкая повседневность парижан и туристов долетает до меня неспешными брызгами: они потягивают послеполуденный пастис в кругу друзей на apéro, я как-то пробегаю мимо. Или наоборот, сяду где-то в кафе с чашкой alongée и сигаретой, и долго буду смотреть на них, ежеминутно проверяя телефон.
А дальше -- иду, и иду, и город никогда не кончается. Кажется, что туристов слишком много -- это я обхожу стороной Лувр, чтобы выйти на Севастополь, а дальше через мрачную Сену на Сан-Мишель: мне нужно, наверное, куда-то туда, куда-то на юго-запад, в суетливое сердце города. Я иду куда глаза глядят, пока не замечаю этот огромный парк.
Огромный парк -- это просто отлично. Это то, что надо. Парк Люксембург, так? Или меня занесло куда-то в сторону?
Я перехожу за ограду.
Это кладбище.
Я останавливюсь и стою как вкопанный, я что-то пытаюсь вспомнить, но что? Кладбище, кладбище, кладбище? Это которое? где похоронен Оскар Уайльд? Вроде нет; где похоронены все на свете певцы? Господь со мной, то на Мормартре, часа два пешком отсюда...
И тут я вспоминаю.
Это же кладбище Монпарнас.
Сартр.
Симона де Бовуар.
Анна.
Это же оно, это же то самое, она рассказывала, как ходила целовать памятник и как плакала на могиле; а я думал, какая она невероятная, и что понять ее невозможно, и что I wish I was special, и что когда-нибудь обязательно буду в Париже и пойду на это кладбище, и что когда-нибудь что-нибудь пойму -- и конечно же, я ни разу не пошел.
Я чувствую это знакомое ощущение: это меланхолия захватывает меня, это я опять тону, я опять заблудился в чувствах. Кладбище почему-то очень и очень важно, оно притягивает, оно хочет меня, оно почти магически связано со мной, я в трансе иду к навигации, быстро читаю, найти могилу легко, вот же они, на соседней аллее; я иду в смятении на ту аллею, я не совсем понимаю, что же такого важного в этом? Почему я здесь? Почему вместо этого я не прошел мимо и не сел пить десятую чашку кофе где-нибудь?
И вот она, их двойная могила, похоронены с разницей в несколько лет, один ждал другого, и вот они -- усыпанные цветами и.. Поцелуями? Сердечками? Памятник покрыт следами губной помады от поцелуев? Да нет же, они же нарисованные, и это оставляет смешанное впечатление -- я вспоминаю об Анне, которая целует памятник -- фальшивые следы губной помады на памятнике, чистосердечная и наивная пошлость, претенциозно, красиво и грубо, разумеется, но да, а что еще нарисовать на их памятнике?
Я смотрю
и смотрю
и смотрю
и что-то здесь очень, очень не так.
Я не знаю, сколько я стою в прострации перед памятником, прежде чем я замечаю билеты.
Билеты?
Да, это же билеты. Вся могила усеяна билетами на метро.
Что-то на задворках памяти крутится, крутится, и не может найти выход. Билеты... Что тут не так? Это будто бы слово, которое вертится на языке, и никак не можешь вспомнить, хоть убей. Да что не так с этими билетами? Я не выдерживаю и гуглю про эти чертовы билеты.
И вспоминаю.
Это же Sartre-Voyageur-Sans-Billet, это же ты маленький ребенок спишь в поезде, и тебя будит контроллер и спрашивает билет, а у тебя конечно ни билета ни денег, и спросонья ты ничего не понимаешь, кто ты куда ты едешь зачем ты едешь? почему у всех есть билет а у тебя нет? все вокруг с билетами кроме тебя, все вокруг с билетами
UN JOUR JE SERAI DE RETOUR PRÈS DE TOI
Thats_awful
:
17-04-2021 21:42
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Я опять перепутал вокзалы и упустил свой поезд в Москву, я опять мокну под дождем на Площади Революции и опять вызваниваю А.
Она, конечно, вернется, мы выпьем чего-то горячего, она меня впишет в свой уютный коллокейшн. Мне хочется сидеть в уютном диване, закутавшись плед, мягко улыбаться и говорить, говорить, говорить о бессмысленном и важном.
Сколько нужно шарфов, чтобы обмотать всю землю?
Как узнать, сколько есть пород котов?
Как выяснить, конечна ли вселенная?
Во мне опять борются противоречия, я одной рукой держу ее, а другой отталкиваю. Опять два хомо сапиенса не смогли в коммуникацию ртом, опять сигналы через один нечестные, опять communication breakdown.
Она берет меня за руку, а я не отвечаю.
Милая, дорогая А. Я тоже тебя люблю. И ты это, конечно, знаешь.
Ты меня прости, что ли.
На следующее утром мы сидим на лавочке и то ли пьем кофе, то ли курим утреннюю сигарету на двоих. В Петербурге солнечно, а я опять не знаю, что чувствовать, я потерялся в смятении, я обескуражен. Как-то неловко сидеть вместе, но и неловко уйти, но в конце концов мы как-то прощаемся.
Минут через пятнадцать она мне перезвонит.
-- Иди по такой-то улице, пройди мимо X, потом через дорогу и через мост мимо памятника, потом к первому зданию справа и к первой двери, и там будет такой уголок рядом, и там труба водосточная. Короче в трубе.
Я в любимом городе, я ходил здесь сотню раз, так что я хорошо представляю, где это: по такой-то улице мимо X, через дорогу, через мост, потом такое здание справа, и там такой уголок, и вот труба, ага, лезу в трубу, а там какой-то предмет, что это? -- а это открытка, написанная на бегу.
У тебя бы не получилось смутить меня больше.
Неодекаданс, или как я летел в пропасть
Thats_awful
:
19-11-2020 14:01
Читать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Про сто записей я, конечно, пошутил.
Поговорить нам надо много о чем, но есть пара вещей, о которой ну совсем плохо получалось говорить.
Communication breakdown через слово, сплошное чтение неправильных мыслей между строк, потому что страшно произносить слова, страшно даже подумать честно там у себя внутри в голове. Страшно смахивать пыль с воспоминаний, потому что вот вроде нормально сейчас себя чувствуешь, вроде вот живем -- а потом все-таки случайно зацепишься мыслью за все невысказанное и полузабытое, да так и застреваешь там надолго.
Страшно вообще все на свете, поэтому и приходится прошибать стены, закусывать удила, тащить в горку что есть мочи, пока ты еще в сознании. Иначе бы пришлось сидеть и думать о себе, справляться со страхом, признавать ошибки. А если идешь вперед, то совсем не страшно. Ну то есть нервничаешь и чутка мандражит, но все-таки это скорее страх-перед-страхом, это мета-страх, это страх остановиться, и вот тогда-то станет по-настоящему страшно.
Вещей, о которых совсем плохо получалось говорить, у меня в жизни всего две, и сегодня мы вспоминаем 2014 год.
Я учился понимать, как мы фейлим главные жизненные задачи, как валим вину за ошибки на других, как встаем в позу обиженного и назло кондуктору идем пешком. Я учился понимать этот эффект самым действенным способом -- практикой.
...Медленная и печальная пятница, вечереет, офис медленно пустеет; я мертвыми глазами смотрю в монитор, я не в состоянии что-то делать, я не могу работать. Я читаю стихи, читаю рецензии на книги, хожу в парк курить и дописывать песню. Обрывки фраз и образов мелькают в голове, мелодии вплетаются одна в другую: я впускаю их приветливо и радушно, они поселяются вокруг -- висят на деревьях, на машинах, улетают вместе с тихим шелестом листьев.
Я хожу ритмично вокруг корпуса, высчитывая ударения, это самый правильный и самый древний способ -- наверное, нейробиологи назвали бы это Embodied Poetry. Во мне энтузиазм, восторженность и отчаяние, во мне тягостно плещется амбивалентный микс из чувств приближающейся осени, предчувствие упадка и восторг перед ним. Он перехлестывает через край, и я утопаю в чувствах, я тону в эмоциях -- я понимаю, что мне нужны другие люди очень срочно, вот прямо сейчас, мне нужно найти кого бы послушать, и кто бы послушал, а если совсем точно, мне срочно нужно найти тусовку поэтов.
В этот же вечер я пью один на крупном поэтическом мероприятии, вокруг сотни незнакомых людей, бармены улыбчивы, летающие вокруг тени приветливы, стихи несносны и заурядны. Я заливаюсь чем-то мерзким и скучаю, лица сменяют друг друга, я запоминаю их на минуту и снова забываю, и все разбились на небольшие группки, каждая за своим столом. Я думаю о том, чтобы улизнуть и прийти на какой-нибудь другой вечер. Пока на сцену не выходит Х.
Х разбивает стеклянную оградку моего сознания, я впускаю прохладный вечер внутрь, говорю ей мысленно спасибо и смотрю, смотрю, смотрю на нее. Х читает что-то нежное, потом что-что неожиданно резкое про каннибализм и охоту на людей. Ооо, такое я люблю. Это стихи импульсивные и терпкие, такое ты пишешь за час, а потом стыдно читать, это как ты случайно порезался, зализываешь рану языком, и вдруг понимаешь, что кровь твоя очень теплая, вкусная, соленая такая, и неплохо бы порезаться еще; а потом чувствуешь себя виноватым, и неловко делаешь вид, что такого не было.
Теперь будто бы между нами есть связь, будто бы она это лично для меня прочитала, ах, какая сладкая иллюзия! Так неосторожно дотянулсь до моей души, да только не знает... Я очень внимательно наблюдаю за ней и записываю ее имя. Весь вечер мы разглядываем друг друга в курилке, она разговаривает со всеми подряд и вроде бы меня не замечает, я не разговариваю ни с кем.
It's only just a crush, it will go away
It's just like all the others, it will go away
Or maybe this is danger and you just don't know
You pray it all away but it continues to grow
На следующий день я нахожу ее паблик, а там объявление -- она читает в каком-то антикафе.
Ее личный поэтический вечер.
На ее личный поэтический вечер мне совсем не надо.
Мне туда совершенно не нужно.
Мне туда совсем не хочется.
Мне туда, вообще-то, даже нельзя.
Но никак не сидится на месте, я хожу кругами по квартире, я не выдерживаю и еду в город, хожу от бара к бару, от стойки к стойке. Я пью текилу, пью текилу