Писал мемуары, а выпустил сборник стихотворений.

[504x700]

Боже мой, как же хочется счастья!
Чтоб с утеса и вниз головой
Птицей взмыть и распасться на части,
Увлекаем седою водой.

Не играть в преломлении света,
А страдать и любить. Темнота
Словно плёнку пускает сюжетов
Старых фильмов, но плёнка не та.

Эта живопись по целлулоиду
Бьёт холодным и тусклым лучом.
Только фильмы не первого сорта.
И сюжет, и актер ни при чем.

Мысль подпёр недоставленным грузом
Глянцевитый густой океан.
И изящным курком аркебузы
На меня набегает волна.

Мысль смешна или просто смешалась.
И солёною пеной одет
Старый призрак мелькнёт на причале,
Где готов у судьбы арбалет.

13.09.2026

Пью вино из грязного бокала,
Наслаждаясь ржаво-красной тиной.
Нервный стук усиливают пальцы,
И глаза накрыла паутина.

Вот стекла понурого окружность,
Вот мои мифические гости,
Вот глотка привычная натужность.
Снова в горле застревают тосты.

«Пей за бытие», — сказал Булгаков,
А за неизбежность пьёт Вертинский.
Старый стол блестит узором лака
С отраженьем Маленького принца.

И, подумав, я скажу, вставая:
«Пью за положительных героев!
Что нас в самом деле ожидает?
Роли, роли, роли, роли, роли…»

13.09.2026

Суета. Суета, как пародия смыслов,
Как письмо оправданья закрытых сердец.
Для кого — далеко, для кого — слишком близко.
Опустил тетиву мой усталый Стрелец.

Я тихонько покину ваш каменный город,
У надгробий оставив кровь мертвых цветов.
Пусть прощанье кому-то покажется стоном
Со словами глухими «во веки веков».

И шагистикой прусской сойду я ко гробу,
Хотя правильный путь — это прямо во гроб.
Разорвет, заметет, запорошит дорогу,
И морщина искосит мой восковый лоб.

Авансцена без зала и рампа без света.
Прежней публики дым, тишина, как наркоз,
И нечеткая ясность с перил парапета,
И последний гудок издает паровоз.

Эти рельсы судьбы, что идет по откосу.
Пьяный стрелочник спит и не слышит сигнал.
Все бежит. И свой ход набирают колеса:
Все мелькает, все хрупко, и скоро финал.

Скрип и скрежет чугунный веков и столетий.
В черной раме окна только ночь и зима.
И, ладонями жизнь растерев в пустоцвете,
Надо мною, как грош, зеленеет Луна.

10.09.2026

Расскажу одну историю. Почти притчу.
Был у меня один знакомый. Человек странный, но интересный. В определенных целях оставим его безымянным.
И вот этот прекрасный чудак запретил себе быть счастливым. Почему спросите вы? Потому как он думал, что если счастлив он, то из-за этого будет несчастным кто-то еще. Вот такие мысли были в его голове.
И для воплощения этой идеи, будто бы мало ему такой выдумки он придумал внутри преинтересный механизм: он создал в голове определенный образ. Образ был списан с вполне реального живого человека с которым он был близок. И этот самый образ стал для него неким зеркалом, неким мерилом, можно даже сказать, что он стал для него каким-то аналогом совести.
Приближаясь к чему-то или будучи вынужден принять какое-либо важное решение мой знакомый вольно ли или невольно извлекал из себя этот образ. Что он в нем видел и видел ли вообще что-то? Думаю, знает только он сам, а может и он не знает, но важно другое – этот его образ обычно возникал, когда бедняга начинал чувствовать себя счастливым. Он как будто укорял его за это и мой знакомый, погружаясь в черную меланхолию, расстраивал свое счастье.
Он видел в этом определенный смысл. Что-то, по его мнению, светлое и рыцарское. Оставим ему его суждения.
Долго ли коротко ли, но он вдруг понял, что если есть образ и есть человек с которого он взят, то самое логичное соединить себя с этим человеком и наконец почувствовать то самое счастье, но уже без запретов. Увы, обстоятельства оказались иными, и он остался один.
«О чем этот фильм? Да ни о чем!» - скажете мне вы. Но будете не совсем правы. Кто виноват в произошедшем? Образ? Нет, образ это что-то иллюзорное. Человек послуживший прототипом образа и отвергнувший моего знакомого? Тоже нет. Смею предположить, что у этого человека соя мотивация, свой взгляд на жизнь и свои стремления. Мой знакомый? Определенно. Он выработал в себе ненужный защитный механизм. Некий рычаг избегания. Он думал не о том, что ему будет хорошо, а о том, что кому-то может быть плохо. А в итоге? В итоге хорошо всем кроме него.
Может сидит он сейчас в полутьме и смотрит в это свое зеркало. Зеркало гладкое и прямое, ровное и светлое. А в это зеркало смотрит разбитый и разломанный человек.

Не пишу. Почему? Испытываю 2 состояния: либо мыслей просто нет – нет даже шума в голове, либо мыслей целый ворох, и ты не можешь в этом клубке найти даже нити, чтоб потянуть и связно ее развить. Много тем, много мыслей, иногда сами собой рождаются глупые и нелепые надежды, мечты, проекты. Но проще по-другому.
Что еще? К 39 годам получил права. Никогда не думал, что это когда-то со мной произойдет, а вот тебе и на. Заниматься и ездить, признаюсь честно, было непривычно и интересно.
Ну и пока все.

Долго думал – писать или нет? Решил написать.
Есть 2 гордости: по сути, гордость как положительно окрашенная ценность и гордыня как отрицательная. Есть уважение.
Я долго был гордым во всех этих двух понятиях. Потом, как мог, изжил гордыню, умерил гордость. Решил оставить уважение. Все это я говорю применительно к себе самому.
К чему это? Я могу просто и спокойно отнестись, когда мою гордость испытывают, но уважение мое я сохраню. Я радостно и первый буду подтрунивать над собой и поддерживать шутки, но не язвительные уколы посторонних.
И, конечно, я не хочу понимать фраз «Oh, Serge, je ne sais pas! Oh, Serge, tu n'as rien fait!». Первую за то, что я, надо тут быть предельно честным, сам в прошлом частенько к ней прибегал. Знаете, есть какое-то в ней интеллигентное иезуитство. Но, слава Богу, это в прошлом.
А вторую. Вторую, так как не хочу оправдывать ни чужой слепоты, ни чужих заблуждений.