иногда мне кажется, что у самых важных событий есть одна странная, почти насмешливая привычка — начинаться с пустяков. без предвестий, без торжественного скрипа открывающихся дверей, без малейшего намёка на то, что привычное течение жизни вот-вот переменится. несколько чужих строк, случайно задержавших взгляд. мимолётная мысль, облечённая в слова. крошечное движение навстречу неизвестному — такое незначительное, что память, будь она чуть менее пристрастна, едва ли сочла бы нужным его сохранить.

и только много позже, оглядываясь назад, начинаешь различать в этой случайности удивительную, почти ювелирную точность. будто всё началось с едва слышного щелчка, с незаметно повернувшегося в замке ключа, и где-то внутри, за давно запертой дверью, вдруг сделалось светло.

уже который месяц я пытаюсь разгадать эту загадку человеческого узнавания. не знакомства — именно узнавания. того необъяснимого чувства, когда перед тобой возникает совершенно новый человек, а душа, вместо того чтобы настороженно приглядеться, вдруг отзывается тихим, почти домашним: «а, вот и ты».

как будто что-то в тебе уже знало эту интонацию, эту прихотливую последовательность мыслей, эту особенную манеру замечать мир. как будто прежде, в какой-то неведомой области собственной памяти, ты уже слышала эти слова, смеялась над этими шутками, угадывала продолжение фразы по едва заметному изгибу её начала. и теперь остаётся лишь удивляться странной несообразности: откуда взялось это ощущение давнего знакомства там, где по всем законам времени ему совершенно неоткуда было взяться?

особенно удивительно, когда близость зарождается и вырастает из слов.

слова вообще кажутся мне существами куда более самостоятельными, чем принято думать. мы доверяем им свои мысли, отправляем в чужую неизвестность и редко задумываемся о том, что некоторые из них способны добраться гораздо дальше предполагаемого адреса. осесть в чьей-то памяти. изменить оттенок обыкновенного вечера. заставить улыбнуться посреди совсем неподходящего дня. а иногда — осторожно прикоснуться к чему-то, что годами оставалось безымянным даже для нас самих.

и вот уже чужой голос приобретает удивительное свойство присутствия. его можно почти ощутить в тишине. отдельные слова обрастают воспоминаниями, интонации становятся родными, а расстояние, вполне убедительное на карте, обнаруживает свою полную беспомощность перед человеческой привязанностью.

впрочем, больше всего меня поражает другое.

иногда человек, сам того не подозревая, возвращает тебе тебя.

не прежнюю, не ту, какой ты была когда-то, — нет. скорее ту, которой всё это время незаметно продолжала оставаться под многолетними наслоениями забот, усталости, привычек, разумных соображений и маленьких ежедневных отречений от собственных желаний.

оказывается, способность восторгаться никуда не исчезла. просто долго не находилось ничего, что заставило бы её проснуться. оказывается, нежности внутри столько, что она порою кажется почти невыносимой; что можно снова ловить себя на беспричинной улыбке, перечитывать отдельные фразы с каким-то детским, совершенно несолидным удовольствием, замечать прежде незаметные оттенки света, музыку случайных мгновений, собственное отражение в зеркале — и вдруг относиться ко всему этому с давно забытым любопытством.

словно мир, годами существовавший в несколько приглушённых тонах, неожиданно обрёл утраченную глубину цвета.

береги его, осень.

и как-то помягче будь.

нам с ним есть, о чем вспомнить,

хотя мы так мало знакомы.

но он очень родной мне,

скажу ему как-нибудь.

вот смотрю на него,

и кажется, что я дома.

береги его, осень.

дари чуть побольше тепла,

он ведь сам сеет свет

и в людей очень искренне верит.

береги его, осень

и будь, как и я, с ним честна.

ты же знаешь, он молодец.

так справляться  никто не умеет.

береги его, осень,

пиши с ним взахлеб стихи.

и читай много книжек дождём холодным.

обогрей его и,

как можно сильней, люби.

и пускай его счастье

будет большим и долгим.

я не знаю, что будет дальше,

что ждёт нас с ним впереди.

может быть, мы не встретимся,

а может быть встретимся в восемь.

но сейчас:

- подскажи-ка, который час на часах?

- на часах ровно осень. у нас на часах ровно осень.

я - много.

и не всегда это грааль.

чаще - это тяжесть, которую никто не может выдержать. кроме, на удивление, того что уже 10 лет зачем-то.

я - слишком. 

слишком эмоциональная. слишком желающая. слишком чувствующая. слишком переменчивая. слишком стабильная в желаниях, слишком нестабильная в порывах. слишком отдающая. слишком пугающая. слишком заполняющая. со мной слишком сложно.

поэтому я ненавижу открываться и вскрывать себя.

всегда это оказывается тем too much, что с оскалом смеётся мне в лицо.

я просто хочу, чтобы кто-то принял меня такой, какая я есть. полюбил такую, какая я есть. вытерпел и выдержал всю мою любовь такой сильной, какая она может быть. 

и самое главное - дал наконец в ответ столько, и так много, сколько мне нужно. на каждое моё люблю - ответил тем же, а не промолчал.

но всё это в кавычках недостижимо.

оранжевый рассвет, пробившийся сквозь тонкую полоску непроницаемых штор, украсил обнаженную кожу ног. я смотрю на этот витиеватый узор и коротким резким движением сбрасываю остатки одеяла, чтобы почувствовать холод тонким шлейфом. я сплю обнажённой только в поездках, есть в этом ощущении что-то свободное. но дома всё равно лучше большой футболки для сна ничего не придумано ещё.

как и каждое утро, в наушниках на балконе, наблюдая за спокойным поблёскивающим бирюзовым морем вдали, словлю себя на бесплотных мыслях, таких, когда ты вроде и думаешь о чём-то, но не можешь сказать о чём. просто простираешься взглядом всё дальше, и глубже, и объемнее. чувствую грусть, мягко обнимающую меня за плечи.

жарко. мне здесь всегда жарко. задумаюсь, как они выживают в таком климате, не имея полноценной бесчеловечно лютой снежной зимы, метелей, сумасшедшего уюта нового года. и вообще - отсутствие смены времён года, как в таиландах и прочем - каково это и как влияет на личность в целом. когда в одном неизменном состоянии внешнего и внутреннего без конца и края.

это как последние долетние годы моей жизни, вроде дышишь - а пейзаж, всё тем же чаем нарисован. 

с другой стороны, вряд ли среди наших многие испытывают эти смены с благодарностью и взглядом в себя, меняют музыку под сезон и чувствуют иначе. это скорее отклонение.

как интересно мы всё-таки устроены. сначала тянет сменить обстановку и сбежать от устоявшегося и опостылевшего, выдохнуть зудящее рутинное, а потом неминуемо тяготит вернуться в то, от чего бежал и вдохнуть всё обратно.

как и что бы там ни было, меня всегда манит возвращение к тому, что я называю домом.

получается, vagabond mode провален. 

хорошее слово, достойное списка.

а ещё только дома я могу испытывать своё любимое ощущение не одинокости, как сейчас, а одиночества. и осень впридачу ждёт меня, окрашенная в indian summer. 

так что такое дом вообще? 

люди, помещения, города, страны, еда, ощущения, запахи, привычки? что делает дом домом, как он им становится?

я так и не нашла ответ на этот вопрос.

всего 6 часов стихийной отчаянной фобии и через пару дней я вернусь разгадывать дальше.

dear diary

сегодня истошно захотелось домой

зайти, скинуть всю одежду подчистую в коридоре, наглухо шторы, с головой под одеяло, наушники глубоко, закрыть глаза

и проснуться 

в мае дветысячидвадцатьшестого