Эта тиара, созданная в 1853 году в мастерской Лемонье, стала свадебным даром Наполеона III своей избраннице, Эжени де Монтихо. В её убранстве слились реликвии двух эпох: жемчуг, некогда украшавший диадемы Марии Луизы, второй супруги Наполеона I, и бриллианты, принадлежавшие герцогине Ангулемской. Более двухсот жемчужин, словно капли застывшего света, и свыше двух тысяч бриллиантов, рассыпающих вокруг себя искры, превращали тиару в настоящее чудо ювелирного искусства. Фотографии бессильны передать всю глубину перламутровых переливов, их можно ощутить лишь вживую, в игре света на гранях камней.

Эжени не раз выбирала эту тиару для важнейших событий, в том числе для государственного визита в Виндзорский замок в 1855 году. Её образ в этом украшении увековечил художник Франц Ксавер Винтерхальтер, мастер, умевший запечатлеть не только черты лица, но и ауру власти и элегантности (2 фото). Несмотря на то что тиара была личным подарком, она считалась частью драгоценностей французской короны, наряду с изумрудной тиарой герцогини Ангулемской, её «сестрой» по судьбе и великолепию.

Когда в 1870 году Наполеон III и Эжени были вынуждены покинуть Францию и отправиться в изгнание в Англию, тиара осталась на родине. Её путь во многом повторил судьбу изумрудной тиары: оба украшения демонстрировались на Всемирной выставке в Париже, затем экспонировались в Лувре, а позже были проданы с аукциона французским правительством. Однако их дороги разошлись: в то время как изумрудная тиара на целое столетие обосновалась в английских коллекциях, жемчужная нашла пристанище в другой королевской сокровищнице.

В 1890 году принц Альберт Турн-энд-Таксис приобрёл тиару, чтобы преподнести её в качестве свадебного подарка своей невесте, эрцгерцогине Австрийской Маргарете Клементине. Так украшение обрело новый дом и новую главу в своей истории. Десятилетиями оно хранилось в семье, передаваясь из поколения в поколение, пока в 1980 году его не надела принцесса Глория в день своей свадьбы с принцем Йоханнесом фон Турн-и-Таксисом. Этот момент стал ещё одной яркой вспышкой в долгой жизни тиары, словно она на мгновение вернула себе былое величие, озарив зал холодным блеском бриллиантов и тёплым сиянием жемчуга.