Василий был собой ужасно горд. Он был из тех бездомных наглых морд, что рыбу пер за хвост из сковородки, хоть та шкварчала маслом, как в аду. Но что с того дворовому коту? В нём жажда жить десятый год не гасла.
Он восемь жизней промотал в боях, порою жил на тощих воробьях
и серых крысах с привкусом подвала. Он и не чаял - кресло, сытость дом, он даже и не помышлял о том, пока судьба трепала
и мотала, травила псами, била сапогом, простуды в горло забивала ком, он думал - день прошёл, он жив, ладно. А если сыт, то это счастья пик! Но вот однажды сухонький старик рыхлить у дома вышел палисадник.
«Эй, Вася!» - громко крикнул человек, достал давно остывший чебурек, надкусанный, в пакете, из кармана. Тогда кот даже
ухом не повёл - ещё чего! Иди, откуда шёл! Грозу дворов так просто не заманишь.
Дедок кота два месяца кормил. Потом принёс домой, шампунем
мыл, Василий осознал, что он Василий. Царапался, орал, что
было силы, но проиграл сраженье с чистотой. Потом кормили вкусно, сытно, много. Кот заедал обиду и тревогу, а после
в теплом кресле спал пластом.
Так дни текли и складывались в годы. Василий отожрал такую морду, что габариты отмечали все.
-Какой котяра скумбрьего раскраса!
-Чем кормите? Ого, отборным мясом!
-Последний раз он вечером ест в семь?