Миска стояла с утра, как и была: горка рыбных кусочков в желе, рядом блюдце с водой, и всё нетронутое. По краю миски ползала вялая ноябрьская муха, сонная, зимняя, и та, видно, не нашла для себя ничего интересного.
Кот лежал за печкой. Торчал только хвост, серый, толстый, с чёрным колечком на конце. За сутки хвост не шевельнулся ни разу.
– Кузьма, – позвала Нина. – Кузя. Ну хоть водички.
Никакой реакции.
Она опустилась на пол у печки, прямо на холодные доски, и вдруг сообразила, что сама со вчерашнего дня толком не ела.
Пять дней назад она ещё думала, что кот в нагрузку – это шутка.
Дом с котом
Деревня Заовражье стояла на краю света, да ещё и боком. До райцентра восемнадцать вёрст, из них одиннадцать по дороге, которую весной звали рекой, а осенью кашей. Автобус ходил по вторникам и пятницам, если шофёр Витёк не уходил в штопор. Магазин открывался, когда продавщица Зоя выспится, а закрывался, когда ей надоест.
Нина Сергеевна приехала сюда в последних числах октября, на грузовой «Газели», с двумя чемоданами и семнадцатью коробками. Двадцать семь лет она проходила проводницей: Москва – Адлер, Москва – Анапа, под самый конец Москва – Новороссийск. Колёса, перроны, чужие люди в тапочках, кипяток в титане, бельё мешками. К пятидесяти трём годам ноги у неё стали как две сваи, а спина выгнулась подковой. Врач в поликлинике сказал прямо:
– Или вы бросаете вагон, или вагон бросит вас. На кладбище.
Она бросила.
Квартиру в Подольске продала. Муж ушёл двадцать лет назад, налегке, прихватив любимый чайник и, как выяснилось позже, соседку со второго этажа. Дочь Лена жила в Новосибирске и звонила по воскресеньям. Разговор выходил короткий, как стоянка на полустанке:
– Мам, ты как?
– Нормально.
– Ну и хорошо. Давай, у меня тут дела.
Дом нашла по объявлению. «Продаётся дом в д. Заовражье, печь, баня, колодец, огород пятнадцать соток. Срочно». Срочно оказалось потому, что хозяин умер.
Звали его Игнатий Петрович Корнеев. Продавал дом племянник Игорь, в кожаной куртке и городских ботинках, в которых по деревенской грязи ходить всё равно что по льду на каблуках. Глаза у него были, как у торговца с привокзального рынка: быстрые и чуть влажные.
Читать далее...
Из всех энергетических практик заземлению повезло меньше всего с рекламой. 
Сорокалетний мужчина, успешный, уверенный в себе, способный провести жёсткие переговоры и принять решение на миллионы, вдруг покрывается холодным потом в коридоре поликлиники. 
